Анна Пестерева – Сообщники (страница 20)

Вместо ответа она протянула Тибальту письмо и вернулась к установке раковины. На первом этаже не было водопровода. Посуду мыли в одном пластиковом корыте с водой, потом ополаскивали в другом. Она поставила их на тумбу и сдвинула вплотную. Ледяная вода колыхалась, задевая костяшки пальцев.

– Он попал в Пфорцхайм, – пробормотал Тибальт. – С ума сойти. А я гадал, куда он запропастился…

Леандр присоединился к сквоту недели через две после его создания. В свои восемнадцать он уже два года как был бездомным. По-немецки почти не разговаривал и вообще часто молчал с напряженным и закрытым лицом.

При Офи он лишь однажды скупо обрисовал историю своей жизни: мать – немка, отец – американец; родители в разводе, и оба не хотят иметь с ним ничего общего.

– Я жил с отцом в Техасе, но мы не сходились во взглядах на жизнь, – сказал он, пожимая плечами. – Так что я собрал денег на билет, чтобы приехать сюда, и остался.

Его виза давно истекла, документов толком не было, и он слонялся от сквота к сквоту.

Однажды он просто исчез – после нескольких недель, проведенных на диване в библиотеке. Они его не искали, решив, что ему было непривычно так долго задерживаться на одном месте.

Офи никогда особо не верила Леандровым рассказам. Легче было считать, что он просто мальчик с буйным воображением; американский студент, путешествующий по Европе и жаждущий необычной жизни.

Это официально выглядящее письмо, впрочем, все меняло. Офи представила себе его так ясно – запертого в тюрьме, в стране, на языке которой он не говорит. Она подумала про его заостренное лицо и почувствовала странное родство. Он тоже был совсем один.

– Мы не сможем оформить поручительство на несуществующего человека. Думаешь, для него нам нужен житель Германии? – размышляла она вслух. – Сколько человек вообще должен для этого зарабатывать? Или можно просто сколько-то кэша показать?

Тибальт медлил с ответом, вертя письмо в руках.

– Слушай, я не думаю, что мы можем себе это позволить, – произнес он наконец, откидываясь на диван. Его рука нервно скользнула по косичкам дредов.

– В смысле? Сколько нам нужно будет собрать для этого денег? Можно, конечно, устроить Соли-пати… – Они уже несколько раз это делали: собирали деньги на инструменты для музыкальной группы Гамлета, а потом что-то для Афганистана.

– Дело не в деньгах. – Тибальт открыл книгу и спрятал в ней взгляд. – Все слишком зыбко, понимаешь? Можно, конечно, тешить себя иллюзией, что мы всех победили и что нам осталась только парочка формальностей… Но они так же думали и в Liebig34.

Liebig34 был старейшим берлинским сквотом, существовавшим с девяностых. Прошлой осенью его разогнала полиция.

– Слушай, но мы не в Берлине… – начала было возражать Офи, но Тибальт прервал ее.

– Именно. И даже в Берлине такое случилось. Мы можем сочинять сказки про нашу сонную полицию и бурное студенчество, но все не так утопично, как тебе кажется. Копы не дремлют, сейчас они закрывают на нас глаза, но стоит ветерку подуть в другую сторону… – он хлопнул в ладоши. – И нам кранты. Ты все-таки начала так жить недавно, а я в некотором роде эксперт – и уверяю тебя: взять ответственность за подростка, которого никто толком не знает, будет полным идиотизмом.

– У него никого нет, – пробормотала Офи, хотя и не была в этом уверена.

– Мы не можем спасти всех, – отчеканил Тибальт. Ей хотелось заметить, что они вообще редко занимаются чьим-нибудь спасением, но тот уже отвернулся от нее. – Если тебе кажется, что нам есть что обсудить, сделаем это на пленуме сегодня. – Тибальт вернулся обратно к книге.

Звякнул фурин, который они использовали вместо дверного колокольчика: в кафе зашли две студентки. Зазвенели монетки в коробочке для пожертвований, и Офи переключила внимание на клиенток.

К концу первой смены кофе совсем закончился. Тибальт, который за всю смену так и не встал с дивана, вдруг вспомнил о каких-то неотложных делах и сообщил, что в магазин сбегать за новым не сможет.

– Напиши в группчате хотя бы! – крикнула Офи ему вслед, но он лишь легкомысленно ей помахал.

В буфете, куда они складывали съедобные пожертвования, нашелся пакет смеси для моккачино. Офи засыпала его в фильтр и щелкнула выключателем. Ошибка стала очевидна почти сразу: смесь запенилась и полилась через край фильтра, вместо того чтобы собраться в кувшине.

Запахло ароматизатором кофе и шоколада, а густая жидкость залила кухонную тумбу и пол вокруг нее. Офи панически огляделась: бумажные полотенца кончились еще вчера, а тряпка, обычно лежащая под тумбой, куда-то пропала.

Она выдернула шнур из розетки и бросилась к лестнице, ведущей наверх. Судя по голосам, все были на кухне; лишь в комнате, которая должна была стать библиотекой, на широком матрасе растянулась Ариэль. Она курила что-то пахучее и смотрела в потолок.

– У меня там происшествие! – выпалила Офи. Ариэль резко села. Краем сознания Офи поняла, что перепутала слова «происшествие» и «авария». – Ой, нет, в смысле мне просто нужна тряпка.

– А, – протянула Ариэль почти разочарованно. – Погодь, давай я одежды наберу. – Она сбегала в ванную и вернулась с грудой тряпья неопределенного происхождения. – Тут всякое дерьмо, собранное для блошиного рынка. Думаю, будет даже лучше, если мы его пустим на тряпки.

Они вместе спустились вниз. Ариэль хмыкнула, рассматривая нанесенный тумбе ущерб, но комментировать не стала.

– От Леандра пришло письмо, – начала Офи, обматывая руку рубашкой кремового цвета.

– Да-а-а, Тибальт уже рассказал.

Офи почему-то почувствовала укол обиды, будто это были только ее новости.

– И что ты думаешь?

– Две вещи! – Ариэль задрала вверх два пальца. – Первое: типично мужское поведение: пока он жил с нами, то воротил нос от любых обязательств, а как припекло, так внезапно Ангелина Вагнер – его ближайшая подруга.

Офи продолжила возить рубашкой по полу. Леандр запомнился ей отстраненным, но послушно следующим всем указаниям и выполняющим все просьбы.

– Вторая: эти сраные привилегированные иностранцы первого мира! – с нажимом выговорила Ариэль. Ее восточноевропейский акцент врезался в каждую «р». – Знаешь, сколько нужно было собрать документов, чтобы мне разрешили тут остаться?

Офи, которой пришлось делать все то же самое, продолжила молчать.

– А деньги на обучение? Десять тысяч евро! Тебя приняли в университет, а ты все равно должен помахать деньгами перед их носами. – Ариэль остервенело терла тумбу чьим-то нижним бельем. – А этот ребенок… просто может выучить язык и остаться!

– Он наполовину немец…

– Без гражданства! Он американец! Кстати, о людях первого мира: знаешь, что нужно сделать американцу, чтобы остаться в Германии?..

– Ну окей, все это очень несправедливо и так далее. – Офи отложила тряпку в сторону. – Но главное сейчас – что он просто подросток, который нуждается в помощи.

– Мне кажется, что большую часть нашей с тобой жизни мы проводим, разруливая проблемы всяких чуваков. – Ариэль зачерпнула рукой немного моккачино из фильтра и облизала пальцы. – И типа я, конечно, не пытаюсь учить тебя жизни…

– Но тем не менее?.. – продолжила Офи за нее со слабой улыбкой.

– Ну возьмем сегодня. Первая смена была записана на Тибальта, разве нет? И ты отпахала ее за него, потому что у тебя чистое сердце, ага, и женская социализация. При том что, по сути, единственное, что Тибальт привносит в комьюнити, – это постоянные ссоры с Гамлетом. А знаешь, почему они ссорятся?

– Из-за мужской социализации? – пробормотала Офи, отжимая рубашку в корыто с грязной водой.

– В самую центру! Тибальт хочет быть альфа-самцом, а все обожают Гамлета. – Ариэль теперь оттирала руки от моккачино.

– Я все еще не понимаю, как это помогает Леандру.

– Никак, – Ариэль вдруг стала серьезной. – Мне кажется, мы и так тратим слишком много времени, заботясь о чуваках. Леандра жалко, но он не один из нас.

Офи молчала. Леандр всегда тихо сидел в углу, редко заводя разговор. Неулыбчивый, одинокий. Ей было отчаянно его жалко, хотелось изменить прошлое: встать и обнять его.

Все это время он говорил правду.

Немыслимо.

– Короче… – Ариэль подняла ладони вверх. – Хочешь всем рискнуть, чтобы спасти неблагодарного подростка, – дело твое. Сама знаешь, мы всегда можем обсудить это на пленуме. – И она удалилась, на ходу зажигая сигарету.

– Ты все трудишься, а, пчелка? Офелия? – оглушительный голос Райана ножом полоснул по нервам. Райан был крупным мужчиной лет шестидесяти, вечно в косухе, не сходящейся на пивном пузике.

– Ты уже вернулся? Мы надеялись, что ты так в Австралии и останешься, – поинтересовалась Офи в ответ, опуская стопку грязных тарелок в корыто с водой. Райан всегда ее раздражал.

– Мараешь белые ручки? – осклабился Райан. – Таким маленьким хорошим девочкам…

– Как там внуки? – прервала его Офи.

– Отлично, младшенький уже бегает. – Райан проигнорировал ее шпильку. Он подошел совсем близко, довольная ухмылка рассекала его опухшее лицо. От него разило недавно выпитым.

– Серьезно? Он же вроде пару недель назад родился. – Офи вытерла руки о фартук. – Так чего тебе? Кофе?

– Ты так обращаешься со всеми клиентами или я особенный?

– О, ты теперь клиент? Планируешь задонатить или как? – она кивнула на коробку для пожертвований.

– В другой раз, пчелка, в другой раз. Шеф здесь? – под шефом он подразумевал Гамлета, и Офи коротко порадовалась, что Тибальт его не слышит.