Анна Панова – Ключ ко всему (страница 17)
– Простите, – Ида поняла, что совершенно бессовестным образом забыла о привидениях. – Лэрт Блэкстоун весь день показывал мне крепость.
– Могла бы нас попросить. Даю зуб, если я чего-то не знаю.
– Легко давать зубы, когда у тебя их нет! – не удержалась Ида. И тут же замолкла, испуганная своей дерзостью. Вдруг привидения шуток над собой не понимают.
Драммонд расхохотался:
– Так в этом и смысл! Обещай хоть ногу, хоть руку – все равно взять нечего.
– Не хотела бы я быть вашим кредитором.
Потусторонняя парочка оживилась, услышав незнакомое слово.
Ида, как смогла, объяснила заумное понятие. Она недавно сама услышала новое слово и воспользовалась им, как только представился повод. Чем больше непонятных слов в разговоре, тем внимательнее прислушиваются к собеседнику.
– Может, вы завтра ко мне зайдете? А я высплюсь. – Ида с тоской посмотрела на темень за окном.
– Конечно. – Эйлин встала и отряхнула воображаемые крошки с призрачного подола платья. – Приходи завтра в библиотеку. Мы будем ждать тебя.
С этими словами привидения просочились в стену, затем из нее появилась рука и попыталась украсть чайник. Но из этого ничего не вышло.
Сосуд, ударившись об стену, разбился, а на месте осколков появился его прозрачный силуэт. Рука деловито подхватила почившую посудину и бесследно исчезла.
«В следующий раз они побьют чашки и блюдца, после им понадобятся мои платья и еще невесть что. А затем графиня выгонит меня из замка как злостного вредителя».
2
Ида долго раздумывала за завтраком, чем бы ей заняться. Еду для девушки приносили в комнату. Нельзя сказать, что уединение огорчало. С той злополучной трапезы в первый день в обществе лэрты Адалинды общаться им больше не приходилось. Сталкиваясь с Идой в коридорах крепости, графиня демонстративно проходила мимо, сторонясь общения с внучкой, как общественного отхожего места.
Плотно позавтракав яичницей, девушка решила прогуляться во дворе крепости и подумать о своем до встречи с привидениями в библиотеке.
Солнце ласково пригревало, но с моря уже нагоняло тучи. Было приятно вдыхать морской воздух с привкусом соли. Жаль, разгуляться в крепости не получится. В те далекие времена, когда сооружение возводили из соображений обороны, никто и не помышлял о саде. Между маленьких домиков и хозяйственных построек были проложены мощеные дороги шириной в одну телегу.
Ида села на газон под кряжистым деревом и прислонилась к теплой коре, закрыв глаза. Думалось, что дерево могло бы обнять ее ветвями. Живой свидетель всего, что происходило в Блэкстоуне, хранил боль и радость многих поколений, давно канувших в небытие.
Деревья Ингвов росли бесконечно долго и могли исцелять. Именно из-за чудесных свойств они почти уничтожены невеждами и хитроумными дельцами с целью производства настоек и амулетов. Легенды гласили, что сила дерева, отданная добровольно, исцеляла даже смертельно больных. Но последнюю тысячу лет растения были всего лишь растениями.
Рука Иды скользила по коричневой коре – дерево откликнулось, завибрировав под пальцами.
Лэри отвлек от дерева безнадежный плач. У черного входа на кухню на маленькой скамейке сидела зареванная служанка, чуть старше Иды. Девушка была работницей кухни. Рыжеватые волосы выбились из-под чепца, ресницы отяжелели.
Ида присела на колени перед безутешной девушкой, подоткнув подол, и попыталась заглянуть ей в глаза.
– Что с тобой случилось? Почему ты плачешь?
Девушка подняла голову, в синих глазах на мгновение отразилось удивление, а затем она начала всхлипывать еще громче, вытирая лицо замызганным передником.
– Ах, лэри Хольмсварт, мне так горько…
– Как тебя зовут?
– Маргарет.
– Расскажи мне, пожалуйста, в чем твоя беда?
– Мне так стыдно… – девушка запнулась, собралась с духом и выдала: – Я… я родила ребенка. Вне брака.
Маргарет несмело взглянула на лэри, думая увидеть в ее лице осуждение, но его не было. Ида смотрела сочувственно. Ей всегда жаль было тех несчастных девушек, на которых обрушивалось все осуждение и презрение общества. К ним были слишком жестоки, клеймили позором. Обездоленные были вынуждены жить изгоями. Иногда от них отворачивалась и семья, вынуждая искать приют в богадельнях вместе с новорожденными детьми. Жизнь незаконнорожденных также была далека от счастливой: их дразнили, били, всячески подчеркивали постыдное происхождение. При этом отцы не несли никакой ответственности, создавали семьи и жили счастливо.
– Мы любили друг друга и хотели пожениться. Йозеф был таким милым. Мы познакомились в деревне, на танцах. Никто не знал о нас. Он из семьи кузнеца. У нас все случилось позапрошлым летом…
Ида, плохо осведомленная об этой стороне жизни, почувствовала, что кончики ушей пламенеют.
– На следующий месяц кровь не пришла. Потом стало тошнить. Я поняла, что отяжелела. Сказала Йозефу. Он был не рад и отправил меня к бабке изгнать плод. Я не пошла.
Маргарет перестала плакать, в ее взгляде появилось упрямство.
– Он женился через месяц. Я думала, что его заставил отец. Как можно быть такой глупой?! Осенью я видела его на службе в церкви, он с таким обожанием смотрел на свою жену, дочь лавочника. Если родители и настояли на женитьбе, Йозеф не сильно сопротивлялся.
Мой живот уже начал округляться. Пришлось рассказать матери. Родители так кричали на меня, но, посовещавшись, решили спрятать до родов, а в деревне сказать, что уехала к тетке. Так я и просидела до родов в доме. Родила в срок. Мне помогала лишь мать: нельзя было звать повитуху…
Она спохватилась:
– Не понимаю, почему я вам это рассказала… Вы же не выдадите меня, лэри?
– Конечно нет. Не волнуйся: я буду молчать. – Ида тронула девушку за руку.
– Я очень люблю его, моего маленького Магнуса. А сейчас он заболел корью. Мне так страшно за него, но я не могу быть с ним. Мне нужно работать. Я единственный добытчик в семье. У меня не получится найти работу, где бы хорошо платили. Отец пострадал на стройке – сломал обе ноги. Ему почти ничего не заплатили за труд. А у матери семь детей, и мой Магнус – восьмой.
– Где живут твои родители?
– В деревне, в долине.
Ида встала и отряхнула подол.
– Не плачь, я помогу тебе.
Лицо Маргарет просветлело.
– Спасибо вам, лэри! За то, что выслушали меня.
– Чепуха! Мы вылечим Магнуса.
Девушки распрощались. Маргарет согласилась проводить Иду в деревню вечером, после ужина, когда повар отпустит служанку отдыхать.
У Иды в голове возникла идея.
Пара привидений находилась в библиотеке. Драммонд развалился на софе, заложив руки за голову. Эйлин сидела за столом, листая книгу прозрачными пальцами.
– Нужна ваша помощь! – с порога заявила Ида. – Мне необходимо взять силу Ингва для лечения.
– Ну и запросы у тебя! – удивилась Эйлин. – По-твоему, можно исцелить человека и не выдать себя?
– Маленький ребенок умирает!
Драммонд усмехнулся:
– В мире каждый день умирают дети. Всех не спасти. Впрочем, нужно поощрять твое стремление делать добро, особенно если оно связано с магической практикой. Рассказывай все.
Когда девушка выговорилась, привидения долго совещались, негромко бормоча. Затем Эйлин куда-то исчезла и появилась с полуистлевшей книгой.
– Что-то было здесь об Ингвах и амулетах, – ее голос звучал не очень уверенно. – Лет пятьсот назад я даже читала о целительстве.
Стряхнув пыль и паутину, призрачная девушка начала аккуратно перебирать страницы.
– Припрятала от фанатиков несколько книжек, а то и эти бы сожгли.
Следующие полчаса прошли в поиске сведений, к слову, весьма скудных.
Эйлин иронично заметила, что информация, которую они теперь знают о местах произрастания Ингвов, абсолютно бесполезная.
Драммонд зачитал выдержку из древнего фолианта:
–
– И что же? Про амулеты ни слова. Предложение договориться с деревом полюбовно, и все. Я думала, будет заклинание или ритуал…
Ида чувствовала себя обманутой.