Анна Панова – Ключ ко всему (страница 16)

Тихий голос Эйлин звучал глухо, как через пелену:

– Все бедствия и несчастья, произошедшие с нами, были накликаны мною. – Девушка низко опустила голову. Иде было совершенно ясно, что ей неприятен весь этот разговор.

– Здесь была другая крепость. Мой дом. В те времена по Нимуэ часто пытались пройти корабли Лэнтера с целью осадить столицу. Наш замок с успехом отбивал набеги захватчиков. В нем располагался регулярный гарнизон. Маги сменялись, живя на передовой по полгода.

Однажды настала очередь отдать долг Родине и Драммонду. Он безумно понравился моей сестрице. Мне ее влюбленность казалась несерьезной, но она приносила страдания. Драммонд ее не замечал. Я злилась, что сестра чахнет из-за своих чувств к этому снобу, и не пропускала возможность уколоть его как можно больнее при каждой встрече. Но он лишь смеялся и острил в ответ. Наши отношения перешли в дружбу, а она закончилась любовью.

Назначена была свадьба. Лишь один человек страдал – моя любимая сестра. Я надеялась, что ее похожее на наваждение чувство пройдет. Она затворилась в своих покоях и покинула их лишь в день свадьбы. Мертвой. Прокляв нас на семь поколений вперед. Она была сильным магом с темным даром.

Свадьбу отложили. Никогда еще мне не было так тяжело. Я винила себя в гибели сестры. Мгла опустилась на наши жизни. Проклятие набирало силу. Куда бы мы ни шли, нас преследовали несчастья. Погибнуть нам было суждено под обвалом в объятиях друг друга. Мы смотрели на закат, и башня, внезапно рухнувшая, стала нашей усыпальницей.

После смерти мы не смогли уйти за грань: проклятие привязало нас к этим древним скалам и камням. Многие некроманты пытались нам помочь, но говорили одно: проклятие ослабеет, когда пройдет семь человеческих жизней. Большинство привидений существует от силы двести лет, мир под солнцем и луной превращает нас в тени и развеивает, подобно туману, вычеркивая из мироздания. К счастью, душа к тому времени становится безумна и не помнит себя. Нас подпитывала наша магия, с которой мы оказались заперты. Но и ее запасы рано или поздно иссякнут.

В голосе призрачной девушки звучала обреченность и печаль.

Драммонд продолжил:

– Крепость вскоре пала и была разрушена почти до основания. Мы бродили в руинах, пока другой род не возвел Черные камни. Когда подошло время нашего освобождения от проклятия, маги были уничтожены. Отдав долги, мы оказались привязаны к этому миру и замку на долгие века без надежды на упокоение. Мы сойдем с ума, прежде чем остатки магии нас покинут, а затем исчезнем навсегда.

– Мне жаль, – сказала Ида.

Драммонд усмехнулся:

– Если есть хоть один маг на земле Севера, то мир не безнадежен. Больше не безнадежен.

– Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы помочь вам. Но я не знаю как.

– Мы благодарим тебя за надежду. Ты получишь от нас дар.

Эйлин обошла девушку по кругу.

– Не в наших силах облегчить твою судьбу, но возможно усилить и огранить твои способности. Мы станем учить тебя всему, что знаем сами.

Ида пролепетала слова благодарности, пораженная предложением.

– Я не смела и мечтать о такой чести. Моя благодарность безгранична! – Девушка почтительно склонилась перед магами древности.

– Это меньшее, что мы можем сделать для тебя и для себя. Думается нам, ты не найдешь себе живого учителя в Нордланде, поэтому придется довольствоваться мертвыми. Нехватка мастеров – бедствие современного мира! – Эйлин рассмеялась. – Надеюсь, ты не забудешь нас, когда магия вернется.

Девушка попрощалась с необычными знакомыми. Выйдя в коридор, она похлопала себя по щекам и ущипнула за кожу. Коридор остался на месте.

Если судьба подкинет еще пару подобных неожиданностей, бережно припасенных в кармане, Ида, пожалуй, закончит жизнь в смирительной рубашке. Там она сможет общаться с привидениями, и ее никто за это не упрекнет, только побьют палками, запрут в палате или пустят кровь. Возможно, привяжут к стулу. Множество страшных слухов ходило о методах лечения душевных болезней. Ни один из них Иде не нравился, потому что выздоровевших пациентов никто не видел. Мысленно пообещав подумать обо всех событиях завтра, Ида без сожаления проводила тяжелый день.

– А это Фредерик Свирепый. Он прославился в битве при Уддестаде в 5968 году, подчистую уничтожив армию противника. Вудэр долго не мог оправиться от военных потерь, понесенных в походе на Нордланд. Свирепым его прозвали за то, что, узнав об измене красавицы жены, он в ярости разбил дубовый стол голыми руками, а затем и череп несчастного любовника. Супругу же его судили за измену и отправили в цитадель Греухаус доживать свои дни в печали и молитвах. – Лэрт Блэкстоун усмехнулся. – В те времена это было обычное наказание для родовитых изменниц. Простых горожанок наказывали плетьми.

С картины на девушку смотрел суровый мужчина с густой черной бородой и пронзительно синими глазами. Он сжимал меч. Художник расстарался, рисуя огромные кулачищи. Крошащие дуб руки, прославившие воина, должны быть запечатлены навек. Возможно, стол был трухлявым и вовсе не дубовым, а сосновым. Но какое это имеет значение, если народ запомнил эту историю в том виде, в каком ему хотелось.

– Руд Зимнее Уныние – маг воды и огня. Он создал поющие фонтаны Эренхельма, замкнув в вечный круговорот воды из Нимуэ и сохранив в них песни лесного народа. Заодно обвинен в страшной засухе и неурожае, будто он нарушил равновесие сил, взяв воду для городских водоемов. Был поруган судом и толпой, посажен в яму. Через год его оправдали. Выяснилось, что причиной страшной засухи стало обмеление Нимуэ из-за горного обвала, отчего река частично поменяла русло. Завал камней удалось расчистить силами пятидесяти магов. Руд после освобождения заперся в замке, лишь изредка покидая его.

Прозвище «Зимнее Уныние» он получил на ярмарке зимнего солнца. Ему нужно было пройти через площадь, а какой-то незадачливый мужик, изрядно употребивший горячего вина пополам с морухой, заслонил ему дорогу с намерением подраться. На праздничной неделе бои – традиция, но добровольные и в клети. Видимо, Руд сильно спешил. Получив неожиданный удар в челюсть – призыв мужика помериться силой – не оценил и за штаны подвесил драчуна на ледяной шест, который собственноручно вырастил аж до крыши. Вдобавок заморозил все горячительные напитки в округе. Вот и прошли праздники уныло, а Руд обзавелся прозвищем.

Ида рассмеялась:

– Так совершишь много подвигов, а запомнят по мерзлому пиву и порванным порткам.

– Совершенно верно. В конечном итоге в памяти народа известные люди часто остаются в байках и шутках.

Ознакомительная прогулка по замку продолжалась уже четыре часа. Пятки начинали побаливать, ноги и спина – умолять о стуле, а лучше о кровати, но интерес затмевал некоторые неудобства. За это время обошли комнаты, посмотрели семейные реликвии, кухню и даже сырые подвалы с их страшным прошлым и семейным склепом.

Особенно Иде понравилась башня, в которой располагалась библиотека. На втором уровне стояла пыльная мебель, забытая в незапамятные времена. Ход со второго этажа вел на крышу. Башня была остроконечной и накрыта черепичной кровлей. Множество достаточно широких бойниц позволяло разглядывать море и горы во всей красоте. Настроение от созерцания просторов не портил даже птичий помет, в изобилии скопившийся за долгие годы. Только вот запах совсем не похож на морской бриз.

После обеда девушка в одиночестве отправилась гулять. В крепости не было сада, только небольшие газоны, расположенные на разных уровнях, и несколько одиночных деревьев.

Вернувшись в спальню и намаявшись за день, девушка неожиданно для себя уснула. Разбудило ее чье-то навязчивое бормотание. Открыв один глаз, Ида заметила за столом уже знакомую парочку усопших магов. Сон как рукой сняло. Какое-то время она, лежа на подушке, наблюдала, как Эйлин наливает чай из фарфорового чайника, а Драммонд с видом вселенского наслаждения на лице делает вид, что пьет из изящной чашки.

– Так они и поступают каждый день. Это теперь модно, – говорила Эйлин увлеченно. – Они называют это временем дневного чая. У них есть и вечерний чай, а утром они пьют какую-то отвратную жижу непотребного коричневого цвета и обязательно едят варенье и пирожные. Дамы даже шьют специально платья для этой церемонии.

Драммонд иронично произнес:

– Как много внимания травяному отвару. Сдается мне, чай лишь повод лишний раз съесть лакомый кусочек. А чтобы прегрешения не выпирали из платьев, они используют корсеты.

Эйлин повернулась к лежащей в постели девушке.

– Раз уж ты все равно не спишь, может, расскажешь, зачем утром пьют кофе?

Ида прочистила охрипшее за время сна горло:

– Этот напиток прогоняет сон, к тому же у него приятный запах и вкус. Но мне он не сильно нравится. Горький. С молоком и сахаром вкуснее, конечно, но я больше люблю чай.

– Ах, – мечтательно вздохнула Эйлин, – ты такая счастливая! Нам недоступен ни вкус, ни запах.

Ида спросила, с какой целью призрачные гости явились столь поздно в ее девичьи покои. За окном была непроглядная тьма.

Драммонд с ленцой в голосе пояснил:

– Интересно стало, как живут нынче девицы. Тут они, знаешь ли, нечастые гости. А мы очень любознательны. К тому же мы тебя ждали, но ты не пришла.