Анна Осокина – Развод. P.S. Я все еще тебя… (страница 10)

Мы с Пашей переглянулись. Понятно. Значит, пошли торги. Видела, что он уже собирается снова вступить в разговор, но я тронула его за руку кончиками пальцев, как бы говоря: «Позволь мне?»

Партнер только кивнул. Было удивительно, насколько легко Паша шел мне на уступки. Все всем. Ладно бы в семейной жизни, но теперь мы не муж и жена. Возможно, он чувствовал вину за измену. Я чуть мотнула головой, чтобы вытрясти из нее ненужные мысли, и подалась корпусом вперед к Дмитрию Эдуардовичу Бауфману.

— Что ж, если вы изучили цены по рынку, наверняка изучили и медицинскую статистику.

— О чем вы? — Мой собеседник явно заинтересовался.

Я достала из сумочки папку с документами, которые полночи готовила и перед встречей распечатала в офисе.

— Вот, — нашла лист с надписью «Хойшреке» и протянула его Бауфману. — Сравните цифры. В среднем после использования протезов от этой компании пациенты сталкиваются с осложнениями на тридцать процентов чаще, чем после использования наших протезов.

Бауфман с интересом посмотрел файл, кажется, я смогла его удивить.

— Эту информацию нужно проверить, — сказал он, хмурясь.

— Пожалуйста, но у меня надежные источники.

— А что вы скажете о «Син Туэй»?

— Импланты из дешевых материалов, работая с ними, вы рискуете получить судебные тяжбы от пациентов, — без запинки ответила я и вытащила из папки короткую сводку по этой фирме.

Чувствовала себя, словно на экзамене. Директор клиники назвал еще несколько вариантов. Мне казалось, он принципиально хотел закидать меня вопросами, чтобы хоть на какой-то я не смогла ответить. Однако он не учел того, что я студентка пятого курса, и привыкла к таким блиц-опросам, к тому же хорошо подготовилась. Бауфман даже ни разу не посмотрел на Пашу, все его внимание было сосредоточено на мне.

— Вы сами видите, что сотрудничество с компанией «Сорокин и Романович» — лучшее решение, которое вы можете принять. К тому же каждая деталь наших имплантов и все материалы отечественного производства, мы гарантируем качество.

— Но и ценник у вас кусается, — сказал Бауфман. — Придется поднимать цены, мы потеряем часть клиентов, которые обращаются к нам не через страховые компании.

Я посмотрела на Пашу. Раньше мы понимали друг друга с полуслова и полувзгляда, и, мне кажется, он прекрасно сообразил, о чем я молчаливо его спрашиваю, потому что кивнул.

— Мы можем рассмотреть вопрос о снижении цены на пять процентов, — сказала я и краем глаза увидела, что Паша согласно кивнул, а потом добавил:

— Разумеется, если мы заключим с вами долгосрочный контракт на крупный опт.

— Что это в вашем понимании? — Бауфман сощурился.

— Дмитрий Эдуардович, вы управляете самым крупным центром эндопротезирования в стране, к вам едут из-за границы, — усмехнулась я. — Насколько я понимаю, речь идет о нескольких сотнях операций в неделю.

— А вы мне нравитесь, — вдруг расхохотался директор и поднялся. Мы с Пашей поднялись следом. — Что ж, — хмыкнул Бауфман. — Вы меня убедили. Я готов подписать договор.

— На три года, — сказала я.

Брови мужчины поползли вверх.

— А вы далеко пойдете, — снова захохотал он и протянул мне ладонь. — Хорошо.

Мы пожали руки и, договорившись, что наши юристы составят договор, вышли из кабинета.

Пройдя несколько шагов, я привалилась к стене и сделала несколько глубоких вдохов.

— Я как будто с экзамена вышла, — с трудом отдышалась.

— Ты… Ты была просто великолепна! Не знаю, где ты взяла все эти данные, но, благодаря тебе, нашу компанию ждет взлет.

Поймала на себе взгляд бывшего мужа, и от этого у меня сердце заныло: он смотрел с таким восхищением, что я отвела глаза, чувствуя, что лицо начинает заливать краска. Оттолкнулась от стены и быстро пошла к выходу, чтобы он не видел, как действует на меня.

***

Несколько дней мы с Пашей не пересекались. Полдня я проводила в университете, а когда приезжала в офис, там его уже не заставала. Сказать по правде, я была даже рада такому раскладу. С глаз долой из сердца вон, как говорят. И все же мысленно то и дело возвращалась к нему, тут же стараясь увести размышления в какую угодно сторону, только подальше от бывшего мужа.

В этом мне хорошо помогала дипломная работа, которая находилась на финишной прямой. Оставалось только привести в порядок все ссылки и сноски и правильно оформить содержание. На одно внешнее оформление работы уходило неимоверно много времени, но я не могла доверить это никому. Может быть, нужно учиться делегировать обязанности, но конкретно это задание я решила довести до конца самостоятельно. Какой из меня руководитель, когда я не могу справиться с дипломной работой?

Рабочий день подошел к концу. Сидя за столом, я заканчивала разговор по телефону с мамой, которая рассказывала, как они с отчимом устроились в реабилитационном центре в Германии, когда ко мне в кабинет постучались.

— Войдите, — тут же откликнулась я. — Мам, мне пора, я очень рада, что у вас все хорошо, созвонимся завтра, ладно? — Я улыбнулась, хотя собеседница и не могла этого увидеть.

— Хорошо, доченька, до завтра, — сказала она и положила трубку, а я повернулась к двери. Сердце привычно екнуло. На пороге стоял Паша, держа одну руку за спиной.

— Привет, — он как будто не осмеливался войти.

— Привет, проходи. — Кивнула ему. Мне очень хотелось казаться невозмутимой и спокойной, поэтому я натянула маску равнодушного благодушия, приготовившись удерживать ее все время, пока он рядом.

— Есть пара минут? — спросил бывший муж и вытащил руку из-за спины. В ней оказалась бутылка.

Я приподняла брови.

— Мы что-то празднуем?

— Да, Бауфман только что прислал подписанные документы. Мы заключили контракт, поздравляю, — сдержанно сказал Паша. — Это традиция: после заключения крупной сделки праздновать.

Я хмыкнула и вздохнула.

— Ну, давай.

Паша внезапно вытащил из карманов пиджака два высоких бокала. Я хохотнула.

— Ты как фокусник. Я даже не заметила, что в карманах что-то есть!

— Могу, умею, практикую, — улыбнулся бывший муж и с тихим хлопком открыл напиток, налив мне и себе.

Это хлопок показался выстрелом в грудь, так больно было смотреть на Пашу, такого близкого — руку протяни и дотронешься, и одновременно бесконечного далекого. Он сам разлучил нас, проложил между нами бездонную пропасть. Пришлось почти до крови закусить губу, чтобы не выдать эмоции.

Павел протянул мне напиток и, когда я взяла его, дотронулся кромкой своего бокала до моего.

— Ты проделала огромную работу, я восхищен тем, как ты разговаривала с Бауфманом, уверен, он под впечатлением.

— А ты? — вырвалось у меня против воли, когда я пригубила терпкую жидкость, которая щекотала рот пузырьками.

— А я… — Паша запнулся. Он стоял, опершись ягодицами о край стола. — А я всегда был под впечатлением от тебя.

— Был… — снова хмыкнула я, задумчиво глядя, как сотни пузырьков отрываются от дна бокала и неторопливо поднимаются к поверхности. Это завораживало.

— Юль, — вдруг произнес Паша хрипло.

Вскинула на него взгляд и не смогла держать маску, которую не собиралась снимать. Я поняла, что на лице отразились все эмоции, которые испытываю. Кажется, все это отзеркалил бывший муж. Считывала каждое чувство, мелькавшее на его лице, и не понимала, что происходит. Паша тяжело дышал, как будто только что поднимался по лестнице на высокий этаж. Одним махом он опустошил все содержимое бокала.

— Что?.. — откликнулась я, понимая, что момент настал: все-таки пора поговорить. Этот разговор все равно рано или поздно произошел бы. В нашем случае — поздно, очень поздно. Уже ничего не исправишь.

Не в силах больше выдерживать его взгляд, я поставила недопитый напиток на стол и поднялась, глядя на вечерний город. Через огромные окна в пол хорошо было видно, что уже зажглись фонари и свет в соседних офисных зданиях. На западе догорали последние отблески розового заката, переходя в ультрамариновое чистое небо, которое градиентом становилось все темнее и темнее, чернея на востоке.

Услышала, что Паша налил себе еще и так же залпом выпил.

— Почему ты такая спокойная? — с придыханием спросил бывший муж, стоя позади.

Повернулась к нему, ощущая, как все внутри трясется, и прижала руки к туловищу, чтобы не выдать дрожь.

— А что мне нужно делать? — Голос тоже немного дрожал, но с этим я уже ничего не могла поделать.

— Не знаю, Юль, не знаю! — Он нервно шмыгнул носом, резко проведя пятерней по своим волосам от лба к затылку.

— Ну, как узнаешь — скажешь, — ответила резче, чем планировала.

Чего он хочет от меня? Чего добивается? Разбередить рану? Потоптаться по еще дымящемуся пепелищу? Но уже поздно. Все сгорело, все!

Вдруг бывший муж оказался около меня. В два больших шага он встал так близко, что я ощущала аромат его туалетной воды, смешанный с запахом тела. От этого в горле встал ком. Господи, как трудно! Как больно! Невыносимо находиться с ним рядом!

— Наори на меня, — сказал он почти шепотом. — Устрой сцену, — добавил громче. — Ударь, черт тебя дери! — это он произнес уже в полную силу. — Ну же! — Паша сделал еще шаг ко мне.

Он резко поднял руки, положив их на стекло по обе стороны от моих плеч. Я дернулась от этого движения, но не могла отвести взгляд от его серо-синих глаз, которые сейчас отражали небо и сами казались темнее, чем были на самом деле.