Анна Осокина – Невольница императора (страница 24)

— Но я же согласился помочь, дурная ты голова, — беззлобно прошептал он.

— Предусмотрительность для девицы никогда не бывает лишней, — попыталась возразить я.

— Что ж, если ты такая предусмотрительная, для чего сейчас… все это?..

И снова услышала неуверенность в его тоне. Я завозилась, немного высвобождаясь из объятий, чтобы заглянуть в глаза. Он ждал ответ, но у меня его не было. Пауза затягивалась, черные глаза смотрели на меня пристально и недоверчиво.

Наконец я пожала плечами и улыбнулась, пытаясь этим сгладить неловкость.

— Боюсь, это произошло нечаянно и без какого-либо умысла с моей стороны.

Мужчина будто выдохнул и снова привлек меня к себе крепче, рассмеявшись. И в этом смехе звучало что-то легкое и беззаботное, будто он совсем еще мальчишка.

— Девочка моя, если бы я только знал, то вел бы себя более сдержанно. Не нужно было обманывать, — отсмеявшись, он поцеловал меня в кончик носа.

Вдруг мысль ударила в голову. Я снова глянула на Касия с недоверием:

— Ну а ты?

— Что я? — не понял он.

— Намеренно притащил меня в такое место, где даже стены намекают на близость?

И действительно, вокруг были изображены люди, которые предавались плотским утехам.

— Ничего подобного, — попытался отнекиваться Касий, но веселые угольки в глазах выдали его.

— Оба хороши, — заключила я и положила голову ему на грудь.

Мужчина тяжело вздохнул.

— Мина, — вдруг очень серьезно произнес он.

Я напряглась, но не подняла голову, только замерла, боясь даже дышать.

— Что, Кас?..

— Давай сбежим отсюда, — он предложил это так тихо, с придыханием, что я еле расслышала.

Я молчала. Что можно сказать на это?

— У меня припрятано немного денег, нам хватит на небольшой домик где-нибудь далеко отсюда, где мы оба будем чужаками.

— Ты сейчас говоришь серьезно? — не могла поверить в это. Мы чужие люди, и даже если соприкоснулись на жизненном пути в одной точке, это не значит, что так будет и дальше. — Ты же знаешь, что я не могу…

Села и обняла колени руками. Кас тоже сел и свесил ноги с кровати.

— Можешь! — он говорил очень уверенно. — Вряд ли кто-то из твоего народа вообще знает, что ты все еще жива. Никто не осудит тебя!

— Кроме меня самой, Касий! А как же моя совесть?!

Я встала на колени прямо на кровати и подползла к нему, положив ему руку на спину.

Он резко повернулся, я отпрянула, но вор схватил меня за плечи и сильно тряхнул, даже зубы клацнули.

— Ты понимаешь, что тебя убьют?! А?! Даже если ты сможешь осуществить свой безумный план, тебе не жить!

— Мне все равно! — я разозлилась, и на глазах выступили яростные слезы.

На самом деле мне не было все равно. Я безумно хотела жить! Принять это глупое предложение и сбежать с Касом в далекую страну, где ни его, ни меня не будут знать. Начать жизнь заново! Родить ему детей, быть самой обычной скучной четой. Но такого никогда не будет! Некоторые люди не созданы для счастья. Великий Отец сказал: кому многое дано, с того многое и спросится. И я в ответственности за честь своего рода.

— Если хочешь — уходи. Прямо сейчас. Я ни в чем не буду тебя винить. И сама справлюсь!

Касий прикрыл глаза и сразу же их открыл.

— Какая же ты дура, Ильминара, — он выпустил меня из рук и я бессильно повалилась на кровать.

А он поднялся и, быстро натянув одежду, вышел, хлопнув дверью.

Лежала, глядя в одну точку. Не двигалась, пока не продрогла до того, что зубы начали стучать друг о друга. Тогда я, преодолевая какую-то заторможенность и ломоту в теле, завернулась в покрывало, накрывшись с головой. Хотела спрятаться от этого мира. На душе — так погано, как не было даже после смерти отца и Дринкриса. Тогда я горела безумной идеей мести. И она никуда не делась, но теперь ее как будто заглушило другое чувство: желание жить, надежда на будущее. На то, что оно у меня все же может быть. Зачем Кас сказал об этом? Когда я не имела выбора, было проще мириться с тем, что в скором времени предстоит принести жертву.

Благая Матерь! Смогу ли? Дай мне сил не оступиться! Помоги не свернуть с намеченного пути! Ибо я слаба.

Мне так хотелось сорваться с места и бежать за Касием! Догнать его, пускай даже выбежав за ним в одном покрывале. Сказать, что я на все согласна, что хочу убежать с ним! В какой-то момент это желание стало настолько всепоглощающим, что пришлось впиться зубами и ногтями в ткань, в которую я обернулась. Совершенно очевидно, что мне предстояло бороться не только с внешними обстоятельствами, но и с самой собой. А эта битва куда труднее. Победить себя. Переступить через возможное счастье, которое мелькало в черных глазах Касия, которое так манило меня!

Я позорно разревелась, мыча в перину, чтобы никто не услышал эти стенания. Била кулаками постель, брыкалась, пытаясь усмирить собственное разбушевавшееся воображение, которое подсовывало сцены из будущей возможной жизни. Мы убегаем с Касом из этого негостеприимного города. Покупаем дом где-то на земле восточных народов, которые не подчиняются императору. Заводим огород и скотину. Я остаюсь на хозяйстве, благо, каждая горянка с детства учится, как им управлять, поэтому, несмотря на высокий статус, я умела и за растениями ухаживать, и за животными. Касий мог бы помогать мне по хозяйству или выучиться какому-то ремеслу. А через некоторое время у нас родились бы дети. Сердце непривычно нежно сжалось.

Я уже почти унеслась мыслями в далекие дали, полные счастья, но вдруг вспомнила, в каком месте нахожусь и зачем я здесь. И реальность ударила по голове, будто обухом топора.

Я не смогу. Даже если сделаю это, если сбегу от предназначения, не смогу преодолеть стыд, не смогу оставить в стороне совесть. Казалось, когда я думаю о том, что могу сбежать, на меня с высоты строго взирает мертвый отец и разочарованно качает головой. Я не могу попрать его жертву! Она не будет напрасной! Горцы покажут, что нами нельзя просто взять и воспользоваться, как хочется. С нами будут считаться! И своим воодушевляющим примером я покажу путь своему народу!

Все время, пока думала, по лицу текли слезы, сразу впитываясь в покрывало. Я кусала то его, то губы, то кулаки, в некоторых местах прокусила кожу, но не обращала на это внимания, пока совсем не выбилась из сил. За окном уже стало светать, когда я наконец погрузилась в сон.

Проснулась от того, что услышала, как открылась дверь. Сердце забилось очень быстро, когда я поняла, что так и заснула в публичном доме. Высунула голову из-под покрывала.

Передо мной стояла женщина, держа в руках поднос. Она выглядела совершенно обычным образом: в длинной серой юбке и темной рубахе, сверху плотно застегнута в безрукавку. Такую прохожую можно встретить на рынке, к примеру. Да и внешне она выглядела самой обычной: средних лет, русые волосы, серые глаза — не чета тем красавицам как на подбор, которых я встретила внизу вчера. И у каждой — какая-то изюминка, которая, очевидно, и привлекала в это место гостей.

— Госпожа, — пришедшая чуть склонила голову в полупоклоне. — Меня просили передать, что комната остается за тобой еще на два дня. Все оплачено, включая еду, — при этих словах она поставила поднос на столик у кровати. — Это обед, ужин принесу сразу после начала третьей дневной стражи, позже не могу, я работаю здесь только днем.

Когда она пробормотала это как бы извиняющимся тоном, ее щеки порозовели. Видно, стеснялась того, в каком месте ей приходилось трудиться, пускай даже она здесь, как я поняла, просто прислуживала.

Я кивнула и осипшим со сна голосом сказала:

— Спасибо.

— Я могу сделать что-то еще?

— Можно ли мне ванну и пару ведер теплой воды? — спросила, не особо надеясь на то, что такая услуга вообще здесь предоставляется.

— Разумеется, — служанка еще раз кивнула и ушла.

Я села на кровать, свесив ноги. Все тело ломило, особенно неприятно саднило между бедер, однако при воспоминаниях о том, от чего именно мне больно, внутренности пронзила молния, а низ живота мгновенно налился тяжестью. Я прикрыла глаза, глубоко дыша, чтобы забыть об этом.

Хотела злиться на Касия, хотела ненавидеть его. Так было бы гораздо легче, но, несмотря на разногласия, несмотря на то, что я не согласилась на его предложение, он не оставил меня без помощи. По крайней мере, оплатил комнату еще на два дня. Благородный вор. Честный пропойца. В голове шумело после вчерашнего вина. Я свесила голову, спрятав лицо в ладони.

— Госпожа, тебе нехорошо? Может, позвать лекаря?

В таком положении меня нашла служанка, которая внесла в комнату небольшую алюминиевую ванну.

— Все в порядке, — я подняла лицо и вымученно улыбнулась.

Тогда гостья установила емкость у камина, пошевелив в нем почти остывшие угли. Она немного повозилась с очагом, и там вновь заплясали язычки пламени. Женщина подбросила несколько поленьев, которые лежали здесь же.

— Сейчас принесу воду, — кинула она на ходу и снова пропала, однако очень скоро появилась, неся коромысло с двумя ведрами. Когда вылила оба, ванна наполнилась до половины. От нее поднимался пар.

— Осторожно, вода еще горячая, — предупредила она, а потом вытащила из кармана бумажный сверток. — А это подарок от госпожи Миары, она попросила передать, когда узнала о том, что ты собираешься купаться.

Я нахмурилась, но сверток приняла, а когда открыла, обнаружила там белый твердый пахнущий цветами брусок.