Анна Осокина – Невольница императора (страница 10)

— О чем ты? — насторожился мужчина. Может, ноги его уже держали слабо, но ум пока сохранялся в ясности. — И что-то не вяжется то, что у тебя был муж, с тем, что мы о тебе уже выяснили.

— Я дочь властителя Кривых Гор. Твой император напал на нас в момент венчания! — сжала кулаки, вновь вспомнив все, что произошло. Пришлось зажмуриться, чтобы сдержать яростные слезы, которые так и рвались наружу. — Я не успела даже поцеловать мужа! Имперцы вломились к нам, лишь только волхв закончил обряд! Столько людей, столько воинов! И все безоружны в святом для нас месте! Император поступил бесчестно! Слышишь?! И я не остановлюсь, пока он не поплатится за это! — все-таки позорно разревелась.

Глотала слезы, видя, как растерялся Касий. Он смотрел на меня полными ужаса глазами. А потом привлек к себе. Вырвалась, не желая сочувствия. Я хотела справедливости. Хотела мести. Жаждала купаться в крови этого чудовища — императора. Но не жалости!

Однако тело со мной не согласилось. Слезы рвались и рвались наружу. И когда в полнейшем молчании, прерывающимся лишь всхлипами, мужчина снова притянул меня к себе, я позволила ему это сделать. Позволила крепко обнимать, пока сама изливала горе в его рубаху.

Сколько мы так просидели, не знаю. Но свеча догорела, и мы погрузились в почти полную темноту. Меня стало клонить в сон в теплых объятиях пьянчуги. Повозилась и удобнее устроилась у него на груди. Он чуть поменял положение, и вот уже оказалось, что мы снова лежим на его грязной постели, которую он и не подумал поменять после вчерашнего, прямо в одежде.

— Так звать-то тебя как? — очень тихо в конце концов спросил Касий.

— Ильминара, — не скрыла я. — Но для друзей можно просто Мина.

Я уже успокоилась и прекратила хлюпать носом.

— А мы друзья? — спросил он, и почему-то я знала, что в этот момент мужчина улыбается. Именно так звучал его голос в тишине.

— Не обольщайся, — зевнула и, зарывшись лицом ему под мышку, почти мгновенно уснула.

Глава 3

Когда я проснулась, не сразу поняла, где нахожусь. Было почти совсем темно. Провела по простыне рукой и обнаружила под пальцами какие-то крошки. После этого повертела головой. Посмотрела на пол, где стояла пустая бутыль. Созерцание этого предмета сразу вернуло мне память. Однако в кровати я лежала одна.

Кое-как поднялась и поправила одежду.

— Кас?.. — позвала негромко, хотя уже видела, что его здесь нет, разве что в сундук залез. Окинула скептическим взглядом этот предмет и поняла, что пьянчуга туда поместится разве что по частям, а потому даже проверять не стала.

В дверь постучали. Я вздрогнула. Кто бы это мог быть? Неужто сам хозяин сего скромного жилища, чтобы меня не пугать, решил предупредить о приходе стуком? Аккуратно отодвинула тряпку от окна. Там стояла девочка с большой корзиной, которая, казалось, вот-вот ее перевесит.

Сперва решила не открывать, но девочка настойчиво продолжала стучать.

— Госпожа! — позвала она негромко, но я услышала сквозь зазоры между косяком и дверью, потому что она ни на что не годилась, при желании ее можно было выбить одним ударом ноги.

Хотела сделать вид, что никого нет дома. Мало ли она дверью ошиблась.

— Господин Касий велел передать это тебе, госпожа! — кажется, посыльная тоже услышала, как я двигаюсь, потому что не собиралась отступать.

Преодолевая сомнения, оглядела улицу, насколько хватало обзора из небольшого грязного оконца и, не заметив на ней никого, все же открыла. Дверь была не заперта. Ну да, как же ей быть закрытой, если хозяин дома ушел с единственным ключом?

— Чего тебе? — я вела себя не слишком вежливо, но ситуация не располагала к проявлению особого благодушия.

— Господин Касий велел передать, что это тебе, пока его не будет. Он придет, когда освободится, а пока госпожа может располагаться здесь.

Я удивленно подняла брови. Невиданная щедрость, однако. Но корзину приняла.

— А где сам Касий? — все же решила уточнить.

Девчонка подняла на меня глаза и только пожала плечами.

— А мне почем знать?

При этом она развернулась и вприпрыжку понеслась прочь. Я закрыла за ней дверь, сколь бы мало в этом ни видела смысла. А потом на столе обнаружила ключ, который, как я думала, хозяин комнатушки унес с собой. Что ж, осторожность никогда не бывает лишней. Только после того как я заперлась, решила рассмотреть содержимое корзины. И оно меня приятно удивило.

Там лежал свежий, еще теплый, белый хлеб с хрустящей корочкой, кусок ветчины, сыр и свежая зелень. А еще нож и даже деревянная тарелка, потому что здесь никакой кухонной утвари я не наблюдала. Кроме того, из корзины извлекала запечатанный кувшин, в котором обнаружила молоко. Уже испугалась, что это опять что-то хмельное. Красивый бокал так и стоял там, где я вчера его оставила, нетронутый.

Однако, прежде чем приступить к завтраку, еще раз выглянула в окно. Где-то здесь должно быть отхожее место, потому что в комнатушке Касия ничего подобного не наблюдалось. И действительно. Через некоторое время я заметила, как одна из соседок вышла и направилась в маленький отдельно стоящий домик. Скривилась, но все же, подождав, пока там освободится, посетила это место. А за ним обнаружила и колодец. Пока никто меня не видел, быстро зачерпнула себе воды и умылась. И так захотелось вымыться полностью, что я отправилась обратно в комнату. Там собиралась найти хотя бы что-то, что в этом поможет. После тщательных поисков под кроватью нашелся пыльный деревянный таз, неглубокий, но довольно широкий, чтобы я могла, согнувшись в три погибели, туда сесть. И ведро с тряпкой. Возможно, когда-то этот дом кто-то убирал, но, судя по его теперешнему состоянию, хозяин даже не задумывался об этом. Снова выждав у окна, когда никого в поле зрения не окажется, я выволокла таз и ведро, вымыла их от пыли и грязи, а потом, поставив таз в комнатушке, натаскала в него несколько ведер воды. Заперлась, сняла вещи и, пискнув от того, что вода оказалась студеная, погрузилась в нее, насколько смогла, и принялась поливать себя водой, соскребая грязь, пыль и пот. И хотя зубы стучали от холода, а кожа покрылась мурашками, я упорно плескалась, пока не стала чистой настолько, насколько это можно было осуществить без щелока или бани. В последнюю очередь сполоснула волосы. Не нашла чем вытереться, поэтому пришлось просто ждать, пока тело высохнет.

Чтобы как-то согреться, решила постирать еще и постельное белье, которое уже давно молило об этом, и тряпку, что служила занавеской. По-хорошему, это тряпье нужно было уже давно выкинуть и купить новое, но его хозяину было плевать на такие мелочи. Развесила все на спинке кровати и стула, взбила подушку, чихнув от пыли, а потому решила стереть ее со стола, сундука и стеллажа. Напоследок вымыла пол и протерла окно. Несмотря на то, что меня воспитывали как будущую властительницу Кривых Гор, почти всю домашнюю работу мы с сестрами делали сами, так что убирать в доме не было для меня чем-то непривычным.

Снова выждав момент, когда на улице не будет соседей, вытащила таз с уже черной водой и вылила ее, вернув все хозяйство под кровать. Дышать здесь стало гораздо легче.

Только тогда я села и, нарезав продукты, приступила к трапезе. И она показалась мне чрезвычайно вкусной. Все ждала, когда же явится столь гостеприимный пропойца, но домой он не торопился. Часть еды я оставила для него, ожидая, что тот придет к вечеру. А пока ходила из угла в угол, размышляя, как быть дальше. Нужно выждать для верности еще несколько дней, пока меня точно не перестанут искать, а уж потом пробираться во дворец. Это казалось самым очевидным и правильным решением, тем более что никто меня из временного укрытия не гнал. Конечно, сначала закрадывались мысли, что Касий может меня выдать, но в таком случае он вряд ли стал бы ждать так долго. За мной уже кто-нибудь да пришел бы. Но все было тихо, а потому, когда стемнело, а хозяин домишки так и не появился, я свернулась комочком на голой перине, потому что простыни еще не высохли, и как-то незаметно уснула.

Проснулась на рассвете, а Касий все так и не приходил. Чем же он таким промышляет? Чутье подсказывало, что чем-то противозаконным, не зря же так спокойно приютил беглянку. Будь он законопослушным подданным, так легко не согласился бы держать меня у себя дома. Однако в этом жилище не было ничего, что могло бы хотя бы намекнуть на то, кем он является на самом деле.

День тянулся долго и нудно. Я вспоминала отца, семью, и от этого на душе становилось все тяжелее и тяжелее. Как там мама? Как сестры? Все ли у них хорошо? Не обижают ли их имперские воины? Я многое отдала бы, чтобы увидеть их еще раз, но у меня ничего не осталось, кроме собственной чести и свободы, которую я выгрызла у этих бесчестных людей.

От того, что мне совершенно нечем было заняться, я постирала и ту одежду, в которой ходила, а сама облачилась в чистые мужские вещи, что лежали в шкафу. Штаны пришлось подвернуть и подпоясать, но то, что рубаха свисала на мне ниже бедер, было даже хорошо. А еще для разнообразия не буду теперь светить грудью.

К вечеру я начала волноваться, ведь от Касия не поступало вестей уже два дня, поэтому, как ни силилась заснуть на чистом белье, которое уже высохло, это не получалось. Я лежала и смотрела в темный потолок. Единственная свеча догорела в тот вечер, когда мы разговаривали с пропойцей по душам.