Анна Осокина – Измена. Второй шанс на счастье (страница 4)
— Не здесь, встретимся завтра на нашем месте.
— Я приду! — так же горячо ответил он и снова набросился на ее губы.
Больше не в силах смотреть на это, я резко развернулась и бросилась подальше оттуда. Куда глаза глядят, лишь бы больше никогда не видеть этого предателя! Не разбирая дороги, я чуть не полетела с лестницы, еле удержавшись за перила, выскочила из корпуса, даже не попрощавшись с охранницей. Слезы застилали глаза плотной пеленой, но все никак не могли пролиться. Меня словно кто-то пронзал снова и снова в середину груди. Боль была острая, а обида на Максима нестерпимая.
Все это обман?..
Я летела мимо университетской парковки, пока не врезалась в какого-то прохожего. Сама не понимаю, как я его не заметила?
— Алина? — держа за плечи, в мое лицо внимательно вглядывался Змеев. — Что с вами?
— С-сергей Витальевич? — я наконец очнулась, беспомощно начав озираться, но не пытаясь вырваться. На несколько минут я выпала из реальности, совершенно не помня, как оказалась в том месте.
— Что случилось? — снова задал вопрос куратор. — Вы словно призрака увидели.
— Я… — Горло сдавил спазм, и я ничего не ответила, слезы, которые все никак не могли прорваться сквозь пелену, наконец потекли по щекам. — Я…
Замотала головой, пытаясь этим показать, что не могу говорить. Легкие не пускали воздух, они словно заблокировались! Мне стало дико страшно, я ловила ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, но вдохнуть не получалось. Голова закружилась сильнее.
— Алина! Слышите?! — Змеев легонько встряхнул меня за плечи. — Посмотрите на меня!
Он сказал это таким требовательным тоном, что я уставилась прямиком в бирюзу его глаз. Они были напряженными, внимательными и очень обеспокоенными, но руки его крепко сжимали мои плечи. Когда он понял, что я его слушаю, четко произнес:
— Теперь сделайте вдох. Медленно!
Я снова замотала головой, показывая, что не получается.
— Давайте вместе со мной. — Он начал медленно вдыхать, я, глядя на него, просто повторила это естественное движение, и смогла впустить в легкие немного кислорода. — Хорошо, — сказал Змеев, продолжая сжимать мои плечи. — Хорошо. Теперь давайте еще раз.
Мы снова сделали синхронный вдох и выдох. Я чувствовала, как сильно колотится сердце, буквально желает выпрыгнуть из груди.
— На чем вы стоите? — неожиданно спросил преподаватель.
Я непонимающе уставилась на свои ноги.
— Н-на асфальте, — едва выдавила из себя. Слишком странно прозвучал вопрос.
— Хорошо, почувствуйте, что ноги стоят на земле. Что я делаю? — он чуть ослабил хватку и погладил меня по плечам теплыми ладонями.
— Г-гладите меня.
— Вы это чувствуете?
— Да, — наконец без заикания произнесла я.
— Что еще вы сейчас чувствуете в теле?
— Сердце колотится и… руки трясутся, и холодно немного…
Смотрела в его лицо с расстояния в один шаг, и вдруг ощутила аромат туалетной воды.
— Хорошо, все хорошо, вот видите. Ничего страшного не случилось.
С этим высказыванием я могла бы поспорить, конечно, но не стала.
— Я не понимаю, что это сейчас было? Так жутко…
— Судя по всему, паническая атака, раньше с таким не сталкивались?
Я только покачала головой и поежилась, днем на улице было еще почти по-летнему жарко, но вечера становились уже прохладными, а я даже не помнила, взяла ли из дома какую-то кофту.
Змеев снял с себя классический кардиган, в котором он часто вел занятия, и накинул мне на плечи.
— Давайте вас согреем немного.
Возле парковки стоял ларек с чаем и кофе, преподаватель отвел меня на лавочку и через минуту появился с бумажным стаканчиком. Все время, пока его не было, я куталась в его кардиган, как будто эта единственная вещь в мире, которая могла меня согреть. Аромат его туалетной воды, смешанный с запахом кожи, казался очень уютным. Я на несколько минут даже забыла о том, что только что произошло в триста девятой аудитории.
— Это сладкий чай, выпейте, станет лучше. — Он протянул мне напиток и сел рядом на скамейку, глянув на часы.
— Вы, наверное, спешите, — вдруг смутилась я. — Идите, Сергей Витальевич, со мной уже все в порядке.
— Нет, я за женой приехал, у нее пара только через пятнадцать минут заканчивается.
— Ладно… — Я сделала небольшой глоток ароматного горячего напитка, он сразу расплылся теплом по внутренностям. — Откуда вы знали, что делать при панической атаке?
— К сожалению, приходилось сталкиваться, — Змеев улыбнулся, но в этой улыбке я не нашла ничего радостного. — Что у вас случилось? — он с участием смотрел на меня, но больше не дотрагивался, хотя сидели мы очень близко — почти касались друг друга плечами.
— Можно, я не буду об этом говорить?.. — еле слышно попросила я.
— Конечно… Извините за навязчивость, но если я чем-то могу помочь…
— Спасибо, вы очень сильно мне помогли. Правда. — Я повернулась к нему, глядя прямо в глаза.
— Давайте я отвезу вас домой. — Профессор поднялся с места. — Оля выйдет через пару минут, и мы отвезем вас. Где вы живете?
— Что вы, Сергей Витальевич, не стоит. Если честно, я хотела бы пройтись. Мне нужно… кое-что обдумать.
— Вы точно чувствуете себя нормально?
— Да, все хорошо.
Конечно, я соврала, все не было хорошо, но приемлемо. Голова уже не кружилась, а легкие спокойно качали воздух, даже сердце успокоилось, только бумажный стаканчик чуть подрагивал в руках, но зато мне стало тепло. Легкий осенний ветер слегка шевелил мои волосы, принося покой. Вдалеке кричали птицы.
— Тогда оставьте, по крайней мере, мой кардиган, не хочу, чтобы вы простудились по дороге.
— Спасибо большое, — я улыбнулась лишь уголками губ и начала отходить от Змеева. — Я его постираю и принесу на занятия, как только высохнет.
— Не беспокойтесь об этом, правда. Это такая мелочь.
— И спасибо за чай.
Я пошла к остановке общественного транспорта, хотя и не собиралась на нем ехать, просто мне нужно было в ту сторону. Мелочь, сказал он… Не мелочь. Он не дал мне задохнуться, помог пережить кризис, который только что чуть не сломил меня, но я выстояла, благодаря этой «мелочи».
Допила чай и, выбросив стаканчик, весь путь куталась в кардиган, который был мне очень велик, и от этого казался еще более уютным. Он стал моей броней. Она словно защищала израненное, обиженное и обманутое сердце от новых потрясений.
«Как дела, зая?» — пришло сообщение от Максима, когда я прошла уже половину пути. Меня чуть не вывернуло наизнанку, когда увидела его фотографию на аватаре. Господи, как же он мне противен! Не раскрывая сообщение, я удалила весь диалог и кинула номер в блок. После этого даже дышать стало легче. Будет трудно, но я начну новую жизнь, в которой этому предателю и обманщику нет места.
Я пришла домой ближе к одиннадцати. Нужно было подумать о том, что делать дальше. Когда вошла в квартиру, слез уже не осталось, только глухая обида затаилась глубоко внутри.
— Ты поздно, — заметила мама, которая, конечно же, не спала и ждала меня. Она сидела на кухне, держа кружку в руках. — Сделать тебе чая?
— Спасибо, мам, не нужно, — крикнула ей из ванны, пока мыла руки, а потом тут же разделась и, кинув всю одежду в корзину для белья, кроме кардигана Змеева, который аккуратно повесила, залезла в душ.
Я не хотела показываться маме на глаза. Она слишком хорошо меня знала и сразу же поняла бы, что что-то не так, а я не могла в тот момент ни с кем поделиться этим. Даже с ней.
Воду пустила обжигающе-горячую, казалось, что от нее дымится кожа, но именно этого мне в тот момент хотелось. Я продрогла и снаружи, и изнутри. Но, к сожалению, холод в душе не прогонишь даже кипятком. Когда я выключила воду и, обмотавшись огромным белым полотенцем, чистила зубы, услышала голос мамы, который доносился уже из ее спальни:
— В воскресенье ты записана на первую примерку платья, помнишь?
Эта фраза резанула по солнечному сплетению. Я глухо ухнула и согнулась пополам от боли.
— Да, спасибо, мам, — крикнула в ответ, когда смогла говорить. — Спокойной ночи!
— Добрых снов! — откликнулась она.
Хотела бы заснуть, но сомневалась, что это возможно в моем состоянии, хотя я и чувствовала себя чрезвычайно вымотанной, а горячая вода окончательно расслабила тело. И я, переодевшись в свежую, пахнущую кондиционером пижаму, юркнула в широкую кровать. Уже почти отвыкла спать в ней одна.
С раздражением посмотрела на вторую подушку, на которой спал Максим, когда оставался на ночь, и, схватив ее, со злостью кинула в стену. Легкая, она беззвучно упала на пол. А я, несколько раз лупанув кулаками по своей, улеглась на нее, но поняла, что мне неудобно. Несколько раз брыкнулась, поворачиваясь то на одну, то на другую сторону. Раскрывалась и снова накрывалась с головой, но удобного положения так и не нашла. Сдавшись, вообще легла на ковер и долго глядела в темный потолок, снова и снова прокручивая в голове все, что успела увидеть и услышать несколько часов назад.