Анна Осокина – Измена. Второй шанс на счастье (страница 22)

— Помочь тебе раскрасить? — догадался я.

Она счастливо улыбнулась и закивала.

— Хорошо, какой цвет мы выберем?

Довольная Соня вручила мне розовый фломастер, а сама пристроилась рядом с фиолетовым. Мама села на диван и включила турецкий сериал. Я ни разу их не смотрел, но атмосфера царила самая домашняя. Мама то и дело прерывалась, ставила на паузу и рассказывала мне что-то, о чем забыла сказать, пока мы чаевничали. Кажется, я стал забывать, что такое настоящая семья. Мы с Олей почти не разговаривали, даже когда находились дома вместе. Каждый занимался своими делами, или по очереди сидели с Соней.

Ближе к десяти дочь стала зевать.

— Пойдем искупается, Сонечка? — предложила ей бабушка, и та согласилась.

— Не беспокойся, я сам ее искупаю и уложу. — Я поднялся с ковра, чтобы идти в ванную.

— Вот еще! — засмеялась мама. — Я и искупаю, и спать уложу. Зайка, почитать тебе сказку? — обратилась она к внучке.

Конечно, за сказку Соня согласилась бы на что угодно, а бабушку она очень сильно любила.

— А ты иди отдыхай, Сереженька. Правда, Сонечка? Пускай папа идет спать.

Малышка согласно закивала. Я улыбнулся и, чмокнув в щеки по очереди обеих, пошел в свою бывшую комнату. Конечно, здесь уже все стало по-другому, мама превратила ее в гостевую спальню, но стены все равно были родные. Новомодный ремонт не мог обмануть память: я помнил старую советскую мебель и даже ковер на стене, который я, засыпая, разглядывал и искал в нем сказочных существ.

Разделся и лег на ароматное постельное белье, кажется, мама только перед нашим приездом постелила его. Так приятно было вытянуться на прохладной простыне… Я долго лежал, глядя в потолок. Не хотелось даже проверять соцсети. Слушал, как мама сначала купала Соню, потом читала ей сказку в своей спальне, а после пела колыбельную, ту самую, которую пела мне в детстве. Тихие монотонные звуки неожиданно подействовали лучше любого снотворного. Давно я так крепко и не засыпал.

И когда проснулся среди ночи, не сразу сообразил, что меня разбудило. А это была настойчивая вибрация телефона.

Глава 35

У меня сердце ушло в пятки, когда я увидел звонок от Алины в три часа ночи! Что-то случилось, иначе она в такое время не позвонила бы!

Я даже не сразу понял, что это не она говорит со мной — так бился пульс в висках и ушах. А когда мне рассказали, что она в клубе и в странном состоянии, я вообще не поверил, что это она. Моя Алина? И все же сомнений не было: звонили-то с ее номера. Узнав адрес клуба, я оделся и, быстро написав маме записку о том, что срочно поехал помочь другу, примагнитил ее к холодильнику и выбежал к машине. Я не понимал, что случилось, но явно что-то серьезное. Не могла Алина так себя вести, наверное, ей плохо. Может, сразу вызвать скорую? Или везти ее в больницу?

Но когда я приехал, понял, что она просто пьяна! Алина, моя лучшая студентка, пай-девочка так напилась, что не держалась на ногах! Меня это скорее поразило, чем разозлило или вызвало раздражение. Очень боялся, что кто-то мог ее обидеть, но, к счастью, ей попались какие-то добрые девушки, которые позвонили мне и я ее забрал. Лишь одна мысль все не давала покоя: почему позвонили мне? Почему мой номер последний в журнале вызовов? Она звонила, а я не слышал? Так ведь нет ни одного пропущенного…

Пока мы ехали по совершенно пустоту городу, потому что «совы» уже легли спать, а «жаворонки» еще не проснулись, я все думал, как она оказалась в том клубе? Почему она в таком состоянии? Уж не я ли стал причиной? Неужели ее настолько обидело то, что я отказался от научного руководства? Или дело в другом? Она так на меня смотрела в кабинете в последний раз, когда мы виделись… Не знаю, смотрел ли на меня так когда-нибудь хоть кто-то. А теперь, когда я нес ее на руках к машине и потом от машины к ней домой, она прильнула ко мне так доверчиво, как будто я единственный в мире человек, который мог ее в тот момент защитить.

Да, черт возьми! Так ведь и было! Я чувствовал, что должен быть рядом. Вся эта ситуация, чудовищно неправильная, вдруг показалась именно такой, как и должна быть. Меня буквально терзало желание защитить, укрыть от всех невзгод, сделать так, чтобы ей было хорошо . Но все же я уже собирался уйти, оставив ее дома в безопасности. Но она схватила меня за руку и попросила остаться, а я не смог сопротивляться. Я мог противостоять себе и своим чувствам, но не тому, что она нуждалась во мне. Слишком много всего испытывал, когда касался ее волос, успокаивая, когда лег рядом, прижав к себе.

Чувствовал ли я вожделение? Безусловно. Я страстно делал эту девушку уже давно, хотя сначала и сам себе в этом не признавался. Но все перекрывала какая-то дикая нежность по отношению к ней. Больше всего я хотел о ней заботиться, окружить лаской, негой, быть для нее опорой… Я несколько раз влюблялся в юности, но то, что испытывал сейчас, ни в какое сравнение не шло с тем, что было раньше. Я вдыхал аромат ее волос, касаясь их носом и губами, и понимал, что большего и не нужно здесь и сейчас. Только держать ее в руках, прижимаясь к ней всем телом, имело значение. Мягкая, теплая, такая хрупкая и податливая.

Я прекрасно понимал, что в этой ситуации мог сделать с ней, что угодно, и она не отказала бы. Она сама попросила остаться! Хотя и смутилась своей просьбы, но я видел, насколько нужен ей. Но все же мысль о том, что я несвободен, никогда не дала бы мне пересечь невидимую черту.

Собирался только полежать немного рядом, пока она уснет, самую малость, чтобы потом незаметно уйти. Я надеялся, что утром она об этом даже не вспомнит. Но неожиданно для себя заснул! Рядом с ней было настолько уютно, что тело скоро расслабились. Сердце перестало биться так тревожно, и я не смог сопротивляться неге, которая охватила меня, окруженного ее запахом: кожи, духов, шампуня — все сливалось в один непередаваемый коктейль, который проникал глубоко в меня и исцеляющим бальзамом ложился на душу, принося покой.

Впрочем, длился он недолго. Проснулся я раньше Алины, когда за окном уже рассвело. За те несколько часов, которые мы провели рядом, никто из нас даже не пошевелился. Тело затекло, и я хотел встать. Незаметно, чтобы не потревожить ее, но как только пошевелился и убрал руку с ее ладони, которую так и сжимал, она беспокойно заерзала и, повернувшись ко мне лицом, открыла глаза, в полусне улыбнулась. Так нежно, что у меня сердце защемило, но в следующую секунду ее глаза в испуге расширились. Она отпрянула и резко села на кровати, держась за голову и беспомощно озираясь.

Поняв, что она у себя дома, Алина снова посмотрела на меня, и во взгляде ее читалось полное непонимание происходящего.

— Сергей Витальевич? — произнесла она так, будто видела перед собой призрака. — Что вы здесь делаете?

Она в панике осмотрела себя, убедившись, что одетая. Мне почему-то даже стало немного забавно. Она действительно ничего не помнила.

— Ох, Алина, нельзя вам пить алкоголь.

— Голова раскалывается, — пожаловалась она, этим самым подтверждая мои слова. — Что произошло?

— Я ночью забрал вас из клуба и привез домой.

— Боже… — простонала она и, схватив подушку, спрятала в нее лицо. Я не смог сдержать смех. Как же она еще молода! Нас разделяло не так много, каких-то семь лет, но в тот момент я чувствовал себя стариком по сравнению с ней.

— Где у вас аптечка? Я принесу что-то от головной боли и поеду.

— В шкафчике в ванной, — приглушенно, прямо в подушку, произнесла Алина.

Я сходил туда, нашел нужную таблетку и, налив воды, принес ей.

— Держите.

— Спасибо, — сказала она, не поднимая на меня взгляд, и, проглотив таблетку, осушила стакан одним махом. — Я не понимаю, что произошло…

— Все просто: вас нашли в клубе какие-то девушки, позвонили мне, почему-то мой номер был в последних вызовах.

Она снова застонала, хотя звук больше походил на хныканье.

— Только я так и не понял, почему он там оказался.

— Я хотела вам позвонить, но в последний момент скинула звонок, — объяснила она. Внутри от этого все перевернулось. — Нам нужно поговорить, Сергей Витальевич, только не сейчас.

Медленно кивнул, прекрасно видя, что она сейчас точно не в состоянии обсуждать что бы то ни было. Уже собирался уходить, когда услышал, как открывается входная дверь. Черт, кажется, ее мать вернулась! Я очень не хотел, чтобы меня кто-то здесь видел. Людям не объяснишь, что между нами ничего не было, даже если мы провели ночь в одной кровати.

Алина тоже встревожилась и вскочила с постели, пошатнувшись. Я схватил ее, иначе она упала бы.

— Алина, ты дома? — услышали мы голос, который явно не принадлежал ее матери.

— Черт, это Максим! — зашептала она в панике. — Быстрее, прячьтесь! Нельзя, чтобы он вас увидел!

С этим я был полностью согласен, хотя от ее слов во мне поднялась волна гнева, даже не знаю на кого. Она ведь говорила, что они расстались! Неужели его измена ничему ее не научила?!

Так я позорно оказался в ее платяном шкафу, куда она меня запихала, как в каком-то прошлом анекдоте про мужа, который вернулся домой в самый неподходящий момент! Черт бы все побрал! Но попадаться на глаза этому студенту мне действительно было нельзя.