Анна Осокина – Измена. Второй шанс на счастье (страница 21)
— Алина? Что с вами? — Змеев склонился надо мной, аккуратно взяв меня за плечи.
Змеев?! Что он здесь делает-то?!
— Мы ее такой нашли в туалете, — объяснила одна из девушек, я на нее не смотрела, потому что в этот момент пыталась понять, явь это или мне все снится.
— Спасибо, что позвонили, — сказал профессор. — Я вам очень благодарен.
— Да не за что, следите в следующий раз за своей девушкой.
— Обязательно, — пообещал он.
— Я не… — попыталась возразить, но поняла, что спасительницы снова направились в клуб. Перевела взгляд на Змеева, все еще ничего не понимая. — Сергей Витальевич? — произнесла заплетающимся языком. — Как вы здесь?..
— Поднимайтесь, — сказал он строго и потянул меня вверх, но ноги совсем не слушались. Я встала и сразу же упала, но он успел меня подхватить в последний момент и взял на руки. Так легко, словно я ничего не весила.
— Поставьте, — слабо запротестовала я, чувствуя, что он меня куда-то несет. Его запах… Боже, боже! Его запах… Никакого парфюма, только чуть терпкий, мускусный запах кожи.
Он ничего не ответил. Услышала, как пискнула сигнализация, и он кое-как открыл дверь, посадив меня на переднее сидение.
— Что происходит? — все не могла взять в толк я.
Он перегнулся через меня и пристегнул.
— Я отвезу вас домой, — пояснил он терпеливо.
Возразить на это было нечего. Я и вправду очень хотела домой. Ехали мы в полной тишине по абсолютно пустым улицам. Он открыл окна, и меня омывали потоки свежего воздуха, приводя в чувство. Вдыхала полной грудью, и в голове постепенно прояснялось. Только вот понимания, что происходит, это не приносило. Я все еще была слегка заторможена. Глаза слипались, ужасно хотелось спать.
Мы остановились около подъезда. Змеев заглянул в мой клатч, что все это время висел через плечо, и вытащил ключи, а потом вышел из машины и открыл мою дверь. Не говоря ни слова, снова подхватил меня на руки. Я безвольно опустила голову ему на плечо. Тошнота отступила, но тело совсем не слушалось. Услышала, как пискнул электронный замок на двери подъезда.
— Какой у вас этаж? — спросил Змеев.
— Шестой, — послушной ответила я.
Он вызвал лифт, не выпуская меня из рук, и мы поднялись.
— Сейчас передам вас матери, — безэмоционально сообщил он.
— Мама… мамы нет, она… — я точно знала, что ее нет, только пыталась понять почему. — Она в командировке, — наконец сообразила.
Профессор вздохнул и опустил меня на ноги, придерживая за талию. Несколько минут ему потребовалось, чтобы разобраться с незнакомым замком, и мы вошли в пустую квартиру.
Я оступилась и опять чуть не упала. Захлопнув дверь ногой, он подхватил меня и понес по темному коридору.
— Первая дверь слева, — вздохнула я обреченно. Понимание, что случилось нечто страшное, постепенно настигало меня, но еще не до конца.
Он аккуратно положил меня на кровать, чуть сам не завалившись на меня, но удержался на вытянутых руках, так и зависнув.
Я видела очертания его лица в свете уличных фонарей из окна.
— Сергей Витальевич. — Я зажмурилась, как будто если не буду видеть его, его здесь и не окажется. — Я… черт… Я не знаю, почему они вам позвонили…
И вдруг вспомнила, что, хотя я так и не успела совершить звонок, но в журнале вызовов его номер отображался.
— Это неважно, — сказал он и поднялся. — Хорошо, что позвонили. И хорошо, что мне. Как подумаю,
— Простите… — жалостливо прошептала я, не понимая, как попала в такую нелепую ситуацию. Хуже и быть не могло! В первый раз в жизни напилась, и мой позор видит тот, кого я уважала и обожала всем сердцем. — Простите… — я всхлипнула, не успев проконтролировать эмоции. Сказать по правде, это у меня и не получилось бы. Я горько разрыдалась, понимая, что совершила чудовищную ошибку. Не нужно было вообще ехать в этот дурацкий клуб!
— Алина, — голос звучал уже не так раздраженно. — Ну ладно вам, ничего же плохого не случилось.
Почувствовала, как матрас рядом продавился под его весом.
— Случилось, — снова всхлипнула я. — Случилось много чего ужасного! А вы даже не знаете, что ваша…
— Тише, — он нежно дотронулся до моих волос горячей рукой, а у меня от этого перехватило дыхание, и я замолчала, чуть не сказав то, что вертелось на языке. — Тише, все наладится. И у меня, и у вас… все будет хорошо.
Он продолжал гладить меня по волосам, пока я вздрагивала от слез. Мне было жгуче стыдно. Не только из-за того, что ему пришлось забирать меня из клуба, как какую-то падшую женщину, но и потому что я вдруг поняла, что еще ни один человек в мире не видел от меня столько слез, как он. Он удивительным образом оказывался рядом в самые тяжелые моменты. Даже маме не показывала эмоции, а этот мужчина видел мою душу обнаженной, и от этого становилось не по себе.
— Я пойду, — сказал он тихо, когда я немного успокоилась.
— Не уходите! Пожалуйста! — воскликнула я, схватив его ладонь и, испугавшись того, что произнесла это вслух, тут же выпустила его. — Извините, простите, господи, что я несу?..
Он застыл в нерешительности.
— Мне нужно идти, — уже не таким уверенным тоном произнес он.
— Да, конечно, вам нужно идти, — повторила я безжизненным тоном и отвернулась от него, снова скрутившись, словно креветка, надеясь, что я обо всем забуду завтра, что напитки сделают свое дело, и память не будет подбрасывать мучительные сцены моего позора.
Я услышала тяжелый вздох, словно Змеев выпустил весь воздух из легких, а потом… лег рядом! Не говоря ни слова, он окутал меня теплом, прижав к себе задом настолько крепко, что я почти задыхалась. Но это было так безумно хорошо, что я не произнесла ни слова. Лежала, как мышка, едва дыша, ощущая мощные удары его сердца. Он ни разу не двинулся, как будто весь окаменел, как будто сам дышать боялся. Я вжалась в него, а его рука нашла мою руку и накрыла ее. Он был почти лихорадочно горячий, его дыхание огнем опаляло мою шею. Не знаю, как долго мы так лежали без единого движения. Постепенно я начала расслабляться, поняв, что он никуда не уйдет, его тело обмякло, а дыхание выровнялось. Меня постепенно затянуло в сон, и на этот раз его запах исходил не просто от кардигана, в котором я засыпала когда-то, а от него самого. И не существовало на свете ничего более важного, чем прикосновение этого мужчины, который уснул, сжимая меня в объятиях так, словно я для него самая дорогая на свете. И пусть это все иллюзия, я готова была поверить в нее хотя бы на одну ночь, чтобы не чувствовать того всепоглощающего одиночества, которое преследовало меня вдали от него.
Сергей
Оля уехала в спа-отель, а я остался один с дочкой. Сначала мы играли, затем смотрели мультики, а потом я понял, что мне невыносимо находиться дома в одиночестве. Да, я сидел с Соней, но она была еще настолько мала, что я воспринимал ее больше как продолжение себя, нежели отдельную личность.
Собрал вещи для дочки, ее любимые игрушки и поехал к маме на ночь. Я не ночевал там с тех пор, как купил собственную квартиру, а это случилось еще до женитьбы. Мамин дом всегда раз по-особенному, чем-то родным. А мне очень нужно было что-то родное, что-то постоянное, что-то, что принесет тепло промозглой осенью. Мама, не иначе как ощутив мое настроение во время разговора по телефону, приготовила шарлотку. Как давно я не ел домашние пироги! Не то чтобы Оля не готовила, мы старались заниматься этим по очереди, но на выпечку ее любви стоять у плиты точно не хватало.
— Как вкусно пахнет! — восхитился я, едва переступил порог.
— Проходите, мои дорогие, — улыбнулась мама. А мне отчего-то захотелось ее обнять. Я понял, что очень редко проявлял по отношению к ней чувства, и стало стыдно. Мама обняла меня в ответ и прошептала на ухо:
— Сереженька, что случилось?
— Ничего, мам. — Я отстранился от нее и постарался улыбнуться так, чтобы она мне поверила.
Но от нее я мало что мог скрыть.
— С Олей поссорился? — спросила она участливо.
— Нет, все хорошо, она отдыхает в спа.
Мать поджала губы. Я знал, что моя жена ей никогда не нравилась, хотя она напрямую об этом никогда не говорила. Просто чувствовал это.
Больше она ничего по этому поводу не сказала. Но я ведь не врал ей. Мы не ссорились. Но что-то уже давно сломалось, а я не знал, как починить, и от этого чувствовал себя не в своей тарелке.
В любом случае я был благодарен маме за то, что она больше не говорила об этом. Вместо этого она заварила ароматный черный чай с кусочками земляники, и мы втроем пошли на кухню, где принялись за пирог.
— Такой нежный, — довольно сказал я, облизывая липкие от сахарной пудры пальцы.
— Положить еще? — рассмеялась мама.
— А давай. И чаю налей, пожалуйста.
Вечерело. Из окна в квартиру заползли серые сумерки, и мы включили свет. Я долго смотрел на фонари в сквере, который был виден из окна кухни, в их свете виднелась мелкая морось. Делал маленькие глотки горячего напитка, пока Соня не потащила меня в гостиную. Там специально для нее стоял маленький столик со стульчиком, лежали раскраски и много карандашей и фломастеров.
— Папа, пони! — требовательно сказала дочь.