Анна Осокина – Госпожа рабыня (страница 25)

— Ясна, помолчи, — строго кинул ей Траян. Он нечасто говорил с ней таким тоном, и она повиновалась.

— Это будет справедливо. Но только в том случае, если Фолкард принесет моей дочери извинения.

— Папа! — снова подал голос молодой человек.

— О, конечно, — Диртам посмотрел на сына так, что тот весь съежился. — Фолкард?

Ясна подумала о том, а не достается ли самому Фолкарду от отца?

Он понял все без слов. Подошел ближе к невесте. Она при этом отшатнулась от него, став ближе к своему родителю.

— Ясна, я прошу у вас прощения, — выдавил из себя жених. — Не хотел вас обидеть.

Она ни на миг не поверила в его слова, но кивнула. Сейчас не время показывать характер. Она поговорит с отцом позже. Наедине. Ясна приняла извинения, хотя, если уж говорить честно, ей хотелось послать его ко всем демонам.

Фолкард протянул руку. Ясна смотрела на нее и не имела ни малейшего желания ее трогать.

— Ясна, — мягко позвал отец.

Девушка сделала глубокий вдох, медленный выдох и все же подала руку. Он только чуть сжал ее пальцы и сразу же выпустил. Ясна подавила желание вытереть их об юбку.

— Что ж, раз мы друг друга поняли, нам нужно идти, — сказал Диртам и повернулся к выходу. — Идем, сын. Я пришлю кого-то через пару дней, чтобы обговорить последние приготовления к свадьбе.

Он бросил это уже не глядя на Траяна и вышел не прощаясь.

Ясна некоторое время смотрела вслед гостям.

— Он тебя не уважает, папа, — заметила она и устало опустилась на тахту.

— Я знаю, — сквозь зубы процедил отец.

Ясна вскинула на него расширенные от удивления глаза.

— Так зачем же тогда все это? Давай отменим свадьбу! Пожалуйста, отец! Я не буду счастлива с Фолкардом, я его боюсь!

Траян сел рядом с дочкой и положил локти на колени, а потом спрятал лицо в ладонях.

— Я не могу.

— Как это — не можешь? — Ясна смотрела на отца и действительно не понимала, о чем он говорит. — Помолвка — это еще совсем не свадьба.

— Прости меня, Яснушка, прости…

— Папа, о чем ты говоришь? — девица в первый раз в жизни видела родителя таким — неуверенным, раскаивающимся. Он даже не мог смотреть ей в лицо. Она положила руку ему на плечо. — Отец?..

— Дела в лавке в последнее время идут очень плохо.

Ясна уже понимала, к чему он клонит, но не хотела в это верить. Не хотела думать, что он так мог с ней поступить.

— Мы заключили соглашение, что Диртам даст мне большую ссуду. Но с условием, что ты выйдешь замуж за Фолкарда. Это как бы гарантия того, что я верну ему долг. Больше никто не соглашался предоставить мне такие деньги.

— Отец, — Ясна тяжело дышала, потому что сердце билось в горле и будто сдавливало его. — Папа, откажись от этой сделки, мы что-то придумаем! Папочка, пожалуйста!

— Не могу, дочь… — ей показалось, что он всхлипнул. Но ведь этого не может быть? Этот человек никогда не плачет. — Я уже взял деньги.

Он наконец отнял от лица руки, и Ясна увидела, что у него мокрые щеки. Слезы стекали в бороду и терялись там.

Он резким злым движением вытер сначала один, потом второй глаз, но дочь знала, что злится он вовсе не на нее, а на самого себя.

Ясна медленно сползла на пол, подтянула к себе колени и обняла их руками. Траян положил ей руку на плечо.

— Почти половина суммы ушла на погашение долгов. Другую часть я вложил в товар, чтобы снова наладить дела.

Впору плакать. Но слез не было. Ясна просто смотрела перед собой и ничего не видела. Иллюзия возможности выбора лопнула, спала, как пелена с глаз.

— Я думал, он тебе понравился. Я же видел, как вы танцевали… Ну, пускай бы поцеловал тебя, вы же помолвлены.

— Папа, — Ясна уткнулась лицом в свои колени. — Я вообще не хочу, чтобы он меня трогал. Никогда.

Голос выходил сдавленный, глухой. Но Траян прекрасно слышал дочь, потому что рука его непроизвольно сжалась у нее на плече. Но он, кажется, заставил себя ее расслабить.

— Мне еще нужно поговорить с Варгрофом, — он поднялся.

Ясна подскочила к нему и схватила его за руку.

— Это нечестно! Нечестно выгонять его только потому, что он защищал мою честь!

— Мне казалось, ты его недолюбливаешь, — изумился отец.

— Какая разница, как я к нему отношусь? Он не совершил ничего дурного, папа! Он только делал свою работу! Услышал, что я кричу и пришел на помощь! Он намного благороднее Фолкарда!

Траян аккуратно высвободил руку и пошел из комнаты.

— Отец!

— Прости меня, Ясна… — кинул он, даже не посмотрев на нее. — Видят боги, как я сожалею. Но мы уже ничего не можем сделать.

Она заперлась у себя в комнате на засов, хотя никогда так не делала. Закрылась от всех.

Интересно, а мама знала об этом? А Ямис? И никто не предупредил ее о том, что… ее как будто продают за долги! Чем в таком случае она лучше рабыни? Во время свадебной церемонии оба молодых могут сказать нет, даже если это будет неожиданно для кого-то, вызовет негодование. А она не может! У нее просто нет такого выбора. Если она не выйдет замуж, Диртам потребует от Траяна немедленного возвращения долга. В этом Ясна нисколько не сомневалась. Сегодня он показал истинное лицо. И оно ей совсем не понравилось. Если отец не отдаст эти деньги, ему придется сесть в темницу, его кинут в долговую яму, где он будет отрабатывать задолженность до конца своих дней!

От такой перспективы Ясну пробрал озноб, несмотря на летнюю духоту. В легкой ночной рубашке она подошла к окну, чтобы закрыть ставни, но услышала шорох. Девица свесилась и увидела, как по винограду, который оплетал стену со стороны окна ее спальни, кто-то ползет вверх.

Она вся похолодела. Грабитель! Уже хотела закричать, когда луна выглянула из-за облаков, ярко осветив знакомый силуэт. Ясна с колотящимся сердцем отошла от проема, дав Варгрофу место для маневра. Он тут же оказался у нее в комнате, переводя дыхание.

— Что ты здесь делаешь? — почти одними губами спросила Ясна, но он ничего не ответил, шагнул ей навстречу и заключил в объятия.

Ясна впилась в него, почувствовав себя клещом. Наверное, в этот момент от него бы ее не смог оторвать даже целый полк. Она неистово вдыхала его запах. Он положил ей подбородок на макушку, нежно прижимая к себе. Его сердце билось быстро после подъема по стене, но ровно. И этот стук успокаивал.

Наемник опустился на кровать, притянув Ясну к себе на колени. Она не противилась, села, положив голову ему на плечо. Воин взял обе ее руки в одну свою ладонь и провел губами по лбу.

— Я пришел за твоим ответом.

— Ты говорил, что у меня есть время до завтра, — робко глянула она на него.

Сказать по правде, она просто оттягивала момент неизбежности. Момент, когда придется отказать тому единственному, кто мог бы избавить ее от ненавистного жениха.

— У нас больше нет времени, Ясна, у нас его забрали, — он чуть сжал ее пальцы. — Мне приказано сегодня же уйти. Я не останусь в этом поселении.

— Далеко? — от его слов внутри закололо.

— Еще не знаю, но я не смогу быть тут, зная…

Он замолчал. Она все поняла без слов. Зная, что она рядом, но он не может коснуться ее, не может даже видеть. Девица поняла, что он хотел сказать, потому что сама чувствовала то же самое. Уж лучше он уйдет на другой конец мира, только чтобы не думать о нем! Чтобы выбросить его из мыслей, из сердца! Да разве ж это поможет?!

Она крепче прижалась к нему, вдыхая аромат кожи на шее.

— Пойдем со мной, — шепнул он, поглаживая ее ладонь большим пальцем.

Ясна все еще не могла сказать решительное «нет», хотя обязана была. Ради отца. Ради того, чтобы его не арестовали.

— И как ты себе представляешь наше будущее? — горько усмехнулась девица. — Ты ведь даже не знаешь, что такое семейная жизнь. Она плохо подходит под твою работу.

— Почему же не знаю? — Варгроф вздохнул. — Я был женат.

— Ты — что? — Ясна оказалась настолько не готова к такой информации, что отстранилась от охранника и уставилась на него в белом лунном свете.

— Я был женат.