Анна Осокина – Чужие грехи (страница 27)

Здесь все пахло им. Его туалетной водой. Запах не был мне знаком, но все же под свежими летними нотами парфюма угадывался сам Миша. Непроизвольно втянула в себя воздух глубже и в тот же миг испуганно посмотрела на мужчину, не заметил ли моей реакции? Он не смотрел на меня. Отошел к окну и разглядывал в нем что-то. Или делал вид, что разглядывал.

— Ну? — повернулся он через минуту, во время которой я просто стояла посреди комнаты, не в силах первой начать говорить.

— Миш, я клянусь тебе, что не знала о том, что это твой ребенок…

Только открыла рот, чтобы рассказать, что родинка появилась от воздействия солнца, как Миша поднял ладонь, останавливая меня.

— Нет, Настя, нет! — он улыбался, но в его улыбке не было и капли радости. Он весь ощущался как натянутая струна, будто сейчас или наорет на меня, или расплачется сам, или ударит. Но ни того, ни другого, ни третьего он не сделал. — Хватит. Я больше не поверю ни единому твоему слову.

— Миша…

— Нет, молчи, теперь уже не до разговоров. Знаю, ты боишься, что эта правда разрушит такую красивую жизнь, которую ты устроила для себя, но…

— Да при чем здесь это?! — не выдержала я. Воздуха не хватало от праведного возмущения. Это очень неприятное чувство, когда ты говоришь правду, а тебе не верят. Хочется изо всех сил доказать свою правоту, но для этого собеседник должен хотя бы слушать. А Миша слушать меня не собирался. Он резко развернулся к выходу.

— Я не могу больше с тобой говорить. На самолет опоздаю.

Он схватил чемодан и почти бегом направился к входной двери. А я стояла и не могла пошевелиться. Весь груз проблем одним махом навалился на меня, расплющив, растоптав. Дверь громко хлопнула. Я осталась одна.

— Миша… — прошептала уже в пустоту.

Теперь уже наверняка понятно: он не простит. Сама не понимая, что делаю, я вошла в его ванную комнату. Она еще больше сохранила его аромат. Здесь все было буквально насквозь пропитано им. Я подошла к халату, который висел на вешалке, и уткнулась в его ворот, втягивая в себя воздух до одури. Халат был чуть влажный, будто Миша недавно надевал его после душа. Я обняла вещь и вместе с ней опустилась на пол, сжимая в руках, словно последнюю ниточку, которая тянулась к этому человеку. Не хотела выпускать ее из рук. Не хотела отпускать прошлое. Счастливые воспоминания еще держали меня на плаву. Но теперь все. Окончательно и бесповоротно все.

Слезы текли, но я не замечала их, они впитывались в махровую ткань халата. Теперь у меня есть только сын и сестра. Ради них я должна быть сильной. Должна. И от этого становилось тяжелее вдвойне. От того, что не могу все послать к черту. А так хотелось. Господи, как я хотела освободиться из этой золотой клетки!

Посидев еще немного, я заставила себя подняться и отпустить халат. Умылась и вышла из домика.

Забудь. Забудь. Он теперь тебя ненавидит.

И так горько от этого стало! Не знаю, возможно, теперь расставание оставило более глубокий след на моем сердце, чем то, когда он уехал из моей маленькой квартирки три года назад. Тогда я была в шоке от того, как резко перевернулась моя жизнь с ног на голову. Теперь же мне просто было тоскливо и бесконечно одиноко, как будто я осталась одна в целом мире. Возможно, в какой-то степени так и было.

Мы с Сашей плохо понимали друг друга. Да и шантаж — не самый крепкий фундамент для брака. Сестра тоже поменялась. Мы все еще были близки, но после той страшной ночи она замкнулась в себе. А сын был еще слишком мал. Я была одна наедине со своей болью и никак не могла этого изменить. Оставалось учиться жить с ней, носить ее в себе и в конце концов примириться с ней.

Глава 17

Из-за всех событий я как-то упустила из виду то, что Лена, с которой мы обычно переписывались по десять раз на день, совсем перестала мне отвечать. Я несколько раз спросила, как у нее дела, но ответа не получила. Списала это на то, что у нее могло не быть связи, ведь она работала за границей.

Однако когда мы вернулись домой, от Лены так и не было вестей. Я начала волноваться не на шутку. Мысли о Мише и о том, что Ярик на самом деле его сын, отошли на второй план. Я аккуратно, не вдаваясь в подробности, поинтересовалась у Саши, не связывалась ли с ним Лена, но он лишь пожал плечами.

Звонила в ее офис, чтобы узнать, вернулась ли Лена или все еще во Франции, однако там никто не поднял трубку. В конце концов я не выдержала и, оставив сына с няней, поехала к сестре на работу сама. Слава богу, хоть здесь, дома, у меня была относительная иллюзия свободы, и Саша не приставлял ко мне охранников.

Я вела дорогую иномарку, которую подарил мне муж после рождения сына. Сказать по правде, она вовсе не была мне нужна. Наверное, я сдала на права и стала ездить на машине только лишь для того, чтобы чем-то занять голову. Вождение прекрасно отвлекало от любых проблем. Жаль, что не решало их.

На полпути телефон, который лежал рядом на переднем сиденье, зазвонил. Бросила на него быстрый взгляд. Сердце ушло в пятки. Виктория. Я уже очень давно с ней не разговаривала. Они все еще иногда встречались с Леной, но далеко не так часто, как в первый год после ужасного события.

Притормозила у обочины и включила «аварийку».

— Виктория? — успела поднять прежде, чем телефон перестал звонить.

— Настя, здравствуйте, — раздалось в трубке.

— З-здравствуйте. Вы знаете, где Лена? — не выдержала я.

— Лена в клинике, — сказала психотерапевт и быстро добавила: — С ней все в порядке физически, но у нее был нервный срыв.

Я резко втянула воздух. Когда же это закончится? У Лены теперь часто случались перепады настроения, несмотря на таблетки, которые она периодически пила. Но нервный срыв? Это что-то новое.

— Что случилось?

— Боюсь, это не телефонный разговор. Не могли бы вы приехать?

— Да, конечно, какой адрес?

Виктория продиктовала его, и я, прикинув в голове, примерно в каком районе города это находится, закончила разговор:

— Буду через минут двадцать.

— Я вас встречу у входа, — сказала врач и положила трубку.

Уже через полчаса мы стояли у дверей палаты в психиатрической клинике. Оказалось, что Виктория теперь здесь работает, я даже не знала об этом. Мы с Леной не обсуждали все, что связывало ее со страшным событием, в том числе не говорили и психотерапевте. Я боялась бередить раны, а первая Лена никогда не начинала говорить об этом.

— Она сейчас спит, — сообщила врач тихо. — Пришлось задействовать более сильные препараты, ей наш психиатр назначил.

— Не понимаю, что произошло? Ведь уже все было нормально. Я думала, она с этим справилась.

Виктория покачала головой и поджала губы:

— Кое-что, чего мы никак не могли предугадать.

— Вы меня пугаете, — я поежилась.

— Лена… — психотерапевт опустила взгляд, словно не знала, как сообщить мне новости. — Лена утверждает, что видела того человека, которого…

Она не договорила, я и так все прекрасно поняла и в испуге прикрыла рот ладонью. Жест вышел на автомате.

— Ей просто показалось, — не поверила я.

— Это понятно, — кивнула Виктория, поправив очки. — Но она вполне уверена в своих словах.

— Можно я посижу с ней, пока она не проснется?

— Конечно, — кивнула врач. — Если что, звоните, я тут недалеко.

Я сидела с Леной уже около часа, работая через телефон, чтобы как-то отвлечь голову от тревожных мыслей, когда мне позвонил Саша. Сбросила вызов, не желая будить сестру раньше времени. Однако он так просто не сдался. Тут же пришло сообщение:

«Ты где?»

Я размышляла лишь несколько секунд, прежде чем ответить:

«На встрече с клиентом, не могу говорить».

Не знаю, почему не рассказала ему о том, что Лена в больнице. Интуиция вопила о том, что ему не нужно знать причину, по которой моя сестра оказалась здесь. Сперва я хотела поговорить с самой Леной.

«Где?» — снова пришло сообщение.

Я знала, что с его маниакальными замашками, он может проверить мою геолокацию по телефону, поэтому вспомнила, что проходила кафе, когда припарковалась.

«В кафе, недалеко от центра», — решила, что так не вызову у него особых подозрений, потому что я иногда встречалась с новыми клиентами где-то в городе. Саша предлагал снять мне офис, но я совершенно не видела в нем смысла, все равно основную часть работы делала из дома, а встречи с клиентами проходили всего несколько раз в месяц или даже реже.

«Название?»

«Не помню! Что-то случилось?»

«Ничего, хотел узнать, как у тебя дела».

«Вечером дома поговорим, все хорошо».

«Ладно».

Этот постоянный контроль раздражал. Я старалась не показывать неудовольствия, но иногда ссоры все же случались. Сейчас мне было не до мужа, слишком много опять всего свалилось в одно время.

— Настька, — улыбнулась сестра, увидев меня.

— Привет, — ласково погладила ее по лбу, убрав с него волосы.

Через несколько секунд ее взгляд стал более осмысленным. Она нахмурилась. Я буквально видела, как она начинает вспоминать, как оказалась здесь. Выражение ее лица менялось, и я не успевала считывать эмоции.

— Я его видела, — прошептала она, испуганно глядя на меня. — Насть, того человека, которого… — она сглотнула и на всякий случай повела глазами по палате, убеждаясь, видимо, что мы одни. — Которого убила…