Анна Осокина – Чужие грехи (страница 29)

Миша подошел к графину с янтарной жидкостью в баре, налил себе четверть бокала и опрокинул в себя одним махом. Никогда раньше не замечала за ним такого. Нет, раньше такого точно не было. Может, не мне одной все это время приходилось трудно…

Я поднялась с таким же усилием, как и села, и направилась к выходу.

— Давай завтра утром сделаем это, выбери клинику и пришли мне адрес. Не будем тянуть.

Уже взялась за ручку двери, когда Миша вмиг оказался рядом и тоже схватился за ручку, не дав мне на нее надавить. Наши ладони соприкоснулись, и это ощущалось подобно электричеству. Попыталась убрать кисть, но он не позволил, мягко удерживая.

— Зачем ты это делаешь?

— Делаю что? — искренне не поняла я.

— Помогаешь мне. Здесь какой-то подвох? Ты хочешь притупить мою бдительность и снова обмануть?

— С-снова? — смотрела в его небесные глаза и не могла поверить, что несколько лет прошло. А ощущение было такое, будто мы расстались неделю назад.

— Не строй из себя дуру, Настя! — он повысил голос, чуть сжав мою ладонь своей.

Хотела что-то сказать, но не знала что. Какая же идиотская ситуация! Как в дешевой мелодраме!

Я всхлипнула и истерически хохотнула. Не смогла сдержаться. Отдернула руку и, продолжая смеяться, подошла к бару, плеснув себе из того же графина, что и несколькими минутами раньше — Миша. Выпила, даже не скривившись. В груди бушевал огонь, и жар от напитка я просто на его фоне не заметила.

Я смеялась и смеялась, не в силах остановиться. Запрокинула голову к потолку, чувствуя, как от смеха текут слезы, но ничего с этим не могла поделать. Смеялась, пока не начала задыхаться от недостатка воздуха. Все это время Миша смотрел на меня с подозрительностью и недоумением. А потом подошел и хорошенько встряхнул за плечи. У меня даже челюсти клацнули.

Смех как рукой сняло. Я смотрела на него. Вглядывалась, не замечая слез, которые все еще чертили по щекам мокрые дорожки.

— Что с тобой? — спросил он крайне серьезно. Возможно, сомневался в моей вменяемости. Да что он! Я уже сама сомневалась в своей нормальности. Слишком много всего. Я не вывожу. Не справляюсь.

— Смешную шутку вспомнила, — не отводя взгляд от двух голубых омутов, в которые меня затягивало с головой, прошептала с горечью.

— Поделись, чтобы я тоже посмеялся, — Миша всматривался в мое лицо, будто там мог найти ответы на все вопросы. Его глаза бегали от моих глаз к носу, по щекам и губам, а потом он снова возвращался к глазам. Когда он в очередной раз посмотрел на губы, я непроизвольно их облизнула, ощущая, насколько они пересохли. Он сжал челюсти и сглотнул. Кажется, тоже непроизвольно. Руки его все еще сжимали мои плечи. Только сейчас я поняла, насколько его ладони горячие. Как будто у него лихорадка. Я видела, как быстро-быстро бьется жилка на его шее. Сердце не должно так биться. Слишком стремительно. Мне стало очень жарко, я дышала рвано и часто.

— Шутка в том, что я никогда тебе не врала, — я шептала, потому что не доверяла голосу. — Предала — да, но не врала.

Это признание его озадачило. Он нахмурился.

— Не понимаю, — сказал он хрипло, как бывало в очень интимные моменты.

— И не нужно, ты мне все равно не поверишь. Отпусти меня…

Я могла бы сделать лишь шаг и освободиться, но на это не хватало воли. Чувствовала себя кроликом, который попал в кольца удава. Змея обвивается вокруг него, а он только и может, что смотреть в глаза неизбежности. Моей неизбежностью был Миша.

— Если бы я только мог… — прохрипел он. — Если бы только мог…

Он сделал еще один шаг ко мне, приблизившись вплотную. Его руки медленно поползли по моим плечам к ключицам, а затем — к шее, я высоко запрокинула голову, полностью обнажая перед ним горло, став совсем беззащитной. Прикрыла глаза и представила, как было бы просто умереть в его горячих руках, пусть только крепче сожмет, а я даже не буду вырываться… Из-под прикрытых век потекли слезы, которые стекали теперь по вискам, направляясь к ушам. Как я устала быть сильной! Как устала держаться на плаву… Смертельно. Руки Миши продолжили путь вверх. Он держал лодочками ладоней мою голову, большими пальцами гладя мои щеки. Палец прошелся по приоткрытым губам, я всхлипнула и слегка прикусила его.

Миша издал звук, похожий на стон. Я распахнула веки, промаргиваясь, чтобы снять пелену слез с глаз. Успела как раз вовремя, чтобы увидеть, как его глаза приближаются к моим. Одной рукой он взял меня за затылок, не позволяя избежать его губ, которые в немой мольбе припали к моим. Вторая рука опустилась на спину, прижимая меня крепко-крепко.

Не вынесла этого. Обвила его талию так сильно, будто хотела в него вплавиться. Впивалась в его губы неистово, не думая о том, что останутся синяки, кусала, вбирала в себя, терзала, а он вторил моим движениям, ни на миг не снижая накала.

— Я ненавижу тебя, Настя… — оторвался он от меня на несколько секунд, только лишь чтобы прошептать это прямо мне в рот. — Но почему ты до сих пор приходишь ко мне во снах?

— Ты сохранил наши переписки… — шептала ему в ответ, почти не отрываясь от его губ.

Мои руки в это время гладили его широкую спину, я хотела ощущать его тело, хотела почувствовать гладкость кожи без рубашки, поэтому запустила ладони под нее. Миша ощутимо вздрогнул.

— Сохранил, — согласился он, почти в точности повторяя мои движения.

Я очень хорошо ощущала, какой он твердый и готовый, от этого кружилась голова и подкашивались колени.

— Зачем? — почти не понимала, что говорю.

— Не знаю, Насть, не знаю, — мы все так же выдыхали друг в друга слова, почти не произнося их вслух.

— Зато я знаю почему.

— Нет… Не поэтому…

— Поэтому, Миш…

Наши губы соприкасались, словно две бабочки летали рядом — легчайшие прикосновения, почти неощутимые.

— Зачем ты это сделала, милая? — в его голосе слышалась чистая неприкрытая горечь. — Зачем разделила нас? Зачем разбила нас? — спрашивал он взахлеб. — Ты ведь тоже несчастна, я вижу по глазам. Они не могут лгать так искусно.

— Не могу сказать, — я попыталась отстраниться от него, но он не дал. Удержал, прижал еще сильнее, обдавая горячим дыханием. — Пожалуйста, пожалуйста, отпусти… Если я скажу, все станет еще хуже.

— Куда хуже, Настя?.. Три года прошло, я думал, что пережил это, а стоило один раз тебя увидеть, и снова голову потерял! Почти не сплю пятые сутки. Твой образ перед глазами, если бы это только помогло, я бы глаза выколол. Но ты глубже, въелась гораздо глубже. В меня, вот сюда! — он отстранился от меня, схватил мою ладонь и прижал к своей груди в районе сердца. — Чувствуешь?! — он говорил все громче. — Ты там, черт бы тебя побрал!

Я вырвалась, отбежала в другой конец комнаты, закрыв горевшее лицо руками. Не могла видеть его, слышать! Каждое его слово пулями решетило грудь. Казалось, опусти я взгляд, увижу кучу отверстий.

— О чем ты боишься мне рассказать? Насть? Что такое страшное ты скрываешь?

— Это не моя тайна.

— Но страдаешь из-за нее почему-то ты.

— Миша… — я прерывисто вздохнула и убрала глаза от лица. — Это слишком сложно.

Он мягко взял меня за обе ладони и повел к дивану, а потом аккуратно усадил и сел рядом, не отпуская, продолжая касаться. Эти прикосновения были настолько нужны, что хотелось сесть еще ближе, прижаться к нему, устроиться на коленях, но я не решилась на такое. Не спустя так много времени.

— Расскажи, пожалуйста. Ради нашего сына.

Он смотрел на меня такими искренними глазами, что я не выдержала и прерывисто кивнула.

— Но прежде чем я расскажу, пообещай, что не полезешь в это дело.

— О чем ты?

— Пообещай! Поклянись! Если из-за меня с тобой что-то случится, я жить не смогу, — на последнем слове всхлипнула и опустила глаза, пряча слезы.

Он снова прижал меня к себе, обняв за плечи. Теперь я находилась в кругу его рук. И это было самое уютное во всем мире место.

— Хорошо, я обещаю.

Его сердце вырывалось из груди, выбивая рваный ритм.

Я начала рассказ, не меняя положения тела. Если могу урвать хоть немного нежности, хоть немного ласки от любимого, пускай даже она скоро закончится, нельзя этим не воспользоваться.

— Помнишь, перед твоим последним приездом Лена якобы заболела? — я вздохнула.

— Да, мне тогда твое поведение очень странным показалось, чувствовал, что что-то не то, потому и приехал.

— Она не болела. Вернее, не болела физически. За несколько дней до твоего приезда она… — я запнулась, потому что ни разу не произносила этого вслух с той роковой ночи. Ни наедине с собой, ни с кем-то другим. — Она убила человека.

Миша стал каменным. Я в буквальном смысле ощутила, как напряглась каждая его мышца.

— Она… что? — не поверил он.

— Это вышло случайно. Он пытался ее изнасиловать, а она его убила.

— Но как?.. — это известие повергло его в шок, а я от нервов колотилась. Все тело сотрясала мелкая дрожь. Миша стал поглаживать мою спину, пытаясь успокоить. Даже в этом состоянии полегчало, потому что он находился рядом.

Рассказала ему в мельчайших подробностях о том, что знала сама. А потом о Саше. О нашей дружбе, о том, что мы оба росли почти сиротами. О том, как он резко поднялся и сменил круг общения, как манипулировал мной, ловко вынудив сблизиться, а потом и вовсе, воспользовавшись моим состоянием изумления из-за беременности, женился, полностью подчинив себе мою жизнь.