Анна Орлова – Счастливый билет (страница 11)

Драгоценный кузен страдальчески сморщился.

— Я же просил!

Я покосилась на проводника, который следил за происходящим, открыв рот и, кажется, растопырив уши так, что фуражка едва держалась.

— Дариан, — сказала я очень вежливо, — полагаю, сейчас у нас имеются проблемы посерьезнее. И, кстати… Как там говорится? Людям, живущим в стеклянных домах, не стоит швыряться камнями?

Я указала взглядом на Мари в его постели.

Дариан побагровел, взгляд его вильнул.

— Это другое!.. Что ты там говорила о проблемах посерьезнее?

Я хмыкнула. Кто бы сомневался! Кузен никогда не любил проигрывать. Помнится, в свое время я тратила массу сил, чтобы достаточно убедительно продуть ему очередную партию в теннис. Что поделать, играла я много лучше Дариана, а его чувства в то время были для меня куда важнее любой игры.

— В купе девушек — труп, — вмешался Рэддок, должно быть, устав наблюдать за родственной стычкой. Он помедлил и закончил, понизив голос: — Убийство.

Дариан вздрогнул. Оглянулся на Мари, будто пытаясь убедиться, что она никуда не исчезла.

— Жертва?

Рэддок подался вперед и шепнул чуть слышно:

— Паоло Каналли.

Дариан разом подобрался.

— Казначей семьи Пьезотти? Что он тут делал?

Рэддок дернул щекой.

— Хотел бы я знать! — обернулся к проводнику и потребовал громко: — Уважаемый, позовите начальника поезда.

— Н-н-но, — проблеял тот, как-то странно тряся головой. — Он уже спит!

— Так разбудите! — рявкнул инспектор, потеряв терпение. — Убийство. Вы понимаете, что это значит?

Это привело проводника в чувство.

— Нет, сэр! — заявил он, выпятив грудь. — Сначала я сам должен убедиться, что это не… не ошибка и не шутка.

Рэддок возвел глаза горе.

— Прошу, — предложил он с сарказмом. — Надеюсь, у вас крепкие нервы.

Едва ли, учитывая недавний инцидент с кофейником. Судя по скептической мине, Рэддок был того же мнения.

Дариан оглянулся на Мари, пробормотал что-то и захлопнул дверь.

Проводник тем временем отпер наше купе своим ключом и просунул голову внутрь.

— М-м-матерь божья!

Рэддоку пришлось ухватить его под локоток, как сомлевшую даму.

— Лили, — оглянулся он. — Вы не припасли, случаем, дыхательных солей?

— Не держу. Быть может, у мисс Вайтон найдутся?

Если и так, она вряд ли поделится. Судя по возне за дверью, парочка торопливо одевалась.

Рэддок опустил откидной стул, усадил на него бледного, как смерть, проводника и пошире распахнул окно.

— Вам лучше? — поинтересовался он через пару минут, когда на лицо бедняги вернулись краски.

— Кажется, да…

Проводник моргал, как попавшая под яркий фонарь сова.

— Какая следующая станция? — осведомилась я у него.

— Смоллвиль! — отрапортовал он без запинки. — Через полчаса будем проезжать. Только наш экспресс там не останавливается.

Отвратительно. Вряд ли в такой дыре полицейские расследовали что-то серьезнее кражи кур.

— На этот раз остановится, — вздохнул Рэддок и похлопал его по плечу. — А теперь идите и позовите начальника поезда.

Проводник даже не поинтересовался, с какой стати Рэддок командует. Напротив, он с видимой радостью переложил решения на чужие плечи.

— Да, сэр! Я постараюсь быстрее.

И завертелось…

Начальник поезда к неучтенному трупу — в списке пассажиров Паоло Каналли не значился — отнесся куда спокойнее. Хотя в восторг, понятное дело, не пришел.

Высокое начальство только бросило взгляд в наше разгромленное купе, вздохнуло тяжко и дало отмашку подчиненным:

— Экстренная остановка в Смоллвиле.

— Но расписание… — осмелился возразить кто-то.

— Разберемся! — проронил начальник поезда тяжело и полоснул взглядом по съежившемуся проводнику. — А вы, Джейкобс, потрудитесь объяснить, как в вагоне первого класса оказался «заяц».

Бедняга только голову в плечи втянул, готовясь принять на нее громы и молнии начальственного гнева.

Железнодорожники действовали так четко и слаженно, что я только диву давалась.

— Такое чувство, что они проделывают это ежемесячно, — пробормотала я себе под нос.

Дариан даже не поднял глаз от журнала.

— Чаще, чем ты можешь вообразить. Во всяком случае, мне доводилось слышать и о смертях, и о драках, и разрешения от бремени случаются.

Меня передернуло. Кстати, почему тогда проводник был так потрясен? Или он новенький, еще не привык, не отрастил броню?

Сейчас проводник, растерявший большую часть своего лоска, нес вахту возле опечатанного купе.

Поезд стоял на какой-то богом забытой платформе. Вокруг темень, хоть глаз выколи, только в тусклом свете одинокого фонаря видны не скошенные сорняки на обочинах да скромный, весьма обшарпанный вокзал. Большинство пассажиров сладко спало, еще не подозревая о крушении своих планов. Не разбудили их ни грохот, ни шаги, ни голоса. Вот что значит чистая совесть!

Мы нашли приют в купе Дариана и Рэддока. Бледная Мари судорожно сжимала наброшенный на плечи плед и невидящим взглядом смотрела перед собой. На столике перед ней остывал нетронутый чай. Дариан — тщательно одетый и даже выбритый — со скучающей миной листал журнал. Рэддок вручил мне чашку кофе, щедро сдобренного коньяком, и куда-то умчался.

Со скуки я принялась листать его книгу по криминалистике и неожиданно увлеклась.

От самообразования меня оторвала распахнувшаяся без стука дверь. В купе, и без того переполненное, втиснулись еще двое: очкастый тип лет тридцати и флегматичный краснолицый толстяк, на вид далеко за пятьдесят.

— Доброе утро, — блеснул стеклами очков молодой и сразу взял быка за рога: — Кто из вас ехал в третьем купе?

— Доброе, — ответила я с некоторым сомнением. В сложившихся обстоятельствах звучало это двусмысленно.

Дариан поморщился — двусмысленности он любил не больше, чем зубную боль — и выкрутился:

— Приветствую, мистер?..

Мари лишь слабо кивнула и еще сильней сгорбилась.

— Гордон, окружной прокурор, — представился тот, что в очках. — А это Хопкинс, шериф.

— Здравствуйте, — прогудел краснолицый и склонил голову.