Анна Ольховская – Осколки турмалина (страница 25)
– Ты что делаешь?
– Ищу, – лаконично ответила я.
– Что?
– Скажу, когда найду.
– Это не подождет до завтра?
– Мы не поедем сюда завтра.
– Но нам придется возвращаться по темноте!
– Можешь ехать в отель и забрать меня завтра.
Он ничего не сказал, и я вдруг испугалась, что он расценит мои слова, очевидную шутку, как настоящее требование. Подчинится, уедет и бросит меня здесь одну!
Кто-то другой, может, так и сделал бы, но не он. Влад снял куртку, отыскал среди хлама в траве какую-то железяку и присоединился ко мне. Он предлагал мне вообще отойти в сторону, но я справедливо заметила, что вдвоем мы управимся быстрее, до той самой темноты, которую мы вроде как должны бояться.
В нашем занятии не было ничего интересного и уж тем более умилительного, и все равно из памяти пробирались неуместно светлые сейчас образы из нашего общего детства. Мы, убегающие непонятно куда, в такие вот леса. Вырванная трава и раскопанная земля – ищем червяков для рыбалки. Насаживать на крючок будет он, я пищу и боюсь, но поймаю больше рыбы, ведь мне почему-то везет. Один из тех моментов, которые вроде как должны были гарантировать, что и во взрослой жизни мы останемся вместе, а все вдруг развалилось к чертям. Кто виноват? Не хочу даже думать об этом.
Я уже готовилась сдаться. Мы накопали вокруг ствола такое количество ям, будто тут поселилась колония кротов. Пора было прекращать, признавать, что рисунки Тэмми ничего не значат – или значат то, что мы не поймем никогда. И только я была готова поднять белый флаг, как Влад подозвал меня:
– Посмотри на это… Только осторожно.
Яма возле корней была неглубокой, как, впрочем, и все наше «творчество». Но даже ее оказалось достаточно, чтобы разглядеть нечто странное, мешок из плотной грубой ткани, хранящийся под защитой земли и леса. Такой грязный, что он почти слился со своим окружением. Такой старый, что корни потоньше сумели его оплести. Достаточно старый, чтобы находиться здесь со времен Тэмми.
Ни я, ни Влад не могли дотронуться до него. Это было бы непросто, даже если бы мы попытались. Но нас обоих сдерживало подсознательное чувство тревоги, словно инстинктивное знание: не бери, не трогай, не для тебя!
Уйти просто так тоже не получилось бы, только не теперь. Так что Влад нашел решение: он забрал у меня палку, более гибкую, чем его железяка. Ее изогнутым краем он поддел ткань, потянул в сторону, обнажая то, что под ней скрыто.
Последний свет дня, серый и мутный, упал на комья грязи и тоненькие темные прутики костей. Слишком маленьких, чтобы быть человеком. Слишком похожих на человека, чтобы оказаться животным. Я уже знала, что это такое, но до последнего надеялась на иной исход.
Может, птица? Или кошка? Но вот ткань сдвинулась еще чуть-чуть, и стал виден круглый и надутый, словно воздушный шарик, пузырь черепа.
Теперь уже сомневаться нельзя. Много лет назад кто-то похоронил под этим деревом младенца.
Похоже, встретиться с полицией нам придется куда раньше, чем я предполагала…
Глава 10
Я солгала полиции. Я знаю, что это неправильно, да и неприятно, однако иначе иногда нельзя. Это никак не повлияло бы на ход расследования, но значительно упростило мне жизнь.
Если бы я сказала правду, мне бы все равно никто не поверил. Это настолько запутанная схема, что ее долго объяснять придется! Как мы с Владом вышли на Огайо, что узнали о секте, почему приехали в этот лагерь – и как я додумалась, что дерево с рисунков Тэмми нужно искать именно здесь. Кто поверит? Кто сделает столь необходимую скидку на интуицию?
Поэтому я несколько упростила ситуацию. Я сказала, что на одном из рисунков Тэмми, на обратной стороне, было указание, что что-то закопано под деревом. Надо будет потом дописать это на рисунке, если они вдруг начнут проверять… Хотя вряд ли они станут придираться. С чего бы? Когда этот малыш погиб, и я, и Влад были очень далеко и от США в целом, и от Огайо в частности.
Но мы все равно выступали в роли свидетелей, поэтому в заброшенном лагере нам пришлось задержаться. Сначала мы дожидались приезда полицейских, которые косились на нас с явным подозрением. Они ведь не знали всех подробностей! Для них мы были всего лишь странной парочкой с непонятными акцентами, оказавшейся над могилой ребенка. Потом пошли детективы – все разные и вместе с тем одинаковые, задающие нам одни и те же вопросы. Уехать нам не позволяли, даже когда от нашего присутствия не было никакого толку. Владу удалось добиться только права вернуться к машине – в лагере развернулись такие масштабные работы, что и присесть негде. Я устроилась на заднем сидении, думала чуть-чуть вздремнуть, а проснулась уже в мотеле. Не знаю, как Владу удалось это провернуть. Обычно я сплю довольно чутко – но и у моих сил есть предел.
Мы были вынуждены остаться в этом городке. Нас ни в чем не обвиняли, но давали понять, что наш отъезд будет смотреться подозрительно. Мол, от чего это вы убегаете! Мысль о том, что у нас может быть своя жизнь, почему-то ничью голову так и не посетила.
Но я не собиралась расстраиваться из-за сложившейся ситуации – я собиралась использовать ее. Сначала я задавала вопросы полицейским сама, но никто не спешил мне отвечать. Тогда Владу пришлось подключить знакомого адвоката, который выколачивал для нас нужные ответы. Я предлагала оплатить часть расходов (я прекрасно знала, что все просто не потяну), но мой спутник неизменно отказывался.
Адвокат свои гонорары отрабатывал, и мы получали все новые сведения – по мере того, как были готовы отчеты полиции.
Ребенок погиб совсем маленьким, сразу после появления на свет. Произошло это давно – около двадцати лет назад. После захоронения в таких жутких условиях, без гроба даже, определить точную причину смерти было весьма затруднительно. Эксперты даже не брались сказать, был ли он жив, покидая тело матери. Но она его, по крайней мере, доносила, и он должен был родиться.
Ребенок был мальчиком. На этом – все. По сведениям полиции, ни один младенец в Огайо не пропадал сразу после родов. Но ведь это не исключало чью-то тайную беременность и домашние роды! Я, понятное дело, указывала на секту. Не бывает таких совпадений!
Правда, кое-что смущало даже меня. Эндрю Мартин погиб десять лет назад, и его смерть со смертью младенца не совпадала. Более того, секта тоже пришла в эти края чуть позже! Конечно, за их перемещениями никто не следил, но все же… Не было оснований утверждать, что ребенка родила одна из сектанток. Да и кто их всех по именам вспомнит? Кого искать, кого допрашивать?
И вот тут мог бы быть тупик, если бы не новый поворот. На мой взгляд, совсем уж жуткий, но это принесло хоть какую-то связь с «Дорогой домой». Территорию лагеря решили обследовать с собаками, и те отыскали там еще трех младенцев. Все погибли очень маленькими, в возрасте до месяца. Период смерти – от двадцати до десяти лет назад. То есть, то время, когда там жила секта, попадает! А после их отъезда тела появляться перестали. Это не могли игнорировать даже самые твердолобые из полицейских.
Мне было жаль всех детей, но тот, которого нашли мы с Владом, имел для меня особое значение. Это ведь его могилу снова и снова рисовала Тэмми! Так что додуматься до теста ДНК было не очень сложно.
Я была вынуждена просить Влада об очередном одолжении. Сама бы я это не организовала – не хватило бы ни денег, ни связей. А он взял да сделал. Как всегда – без благодарности… хотя мне было бы проще, если бы он что-то требовал взамен. Моя совесть была бы спокойней!
Анализ ДНК – штука небыстрая. Его в любом случае не провели бы за день, а я еще и не позволила сразу начать, потому что мне требовалась целая серия образцов. Я связалась с отцом Джозефом и попросила его о помощи. Если бы не он, не представляю, как бы я это устроила.
Получить ДНК Тэмми – дело плевое, если учитывать, что ее тело сейчас в городском морге. С ДНК девочек сложностей тоже нет, только мороки больше. В доме осталось немало их вещей – расчески, зубные щетки, наволочки на подушках. Там можно было найти то, что нам нужно.
– Чего именно ты хочешь? – уточнил Влад, пока мы дожидались посылки из Олд-Оукс.
– Для начала – узнать, кем этот мальчик приходился Тэмми.
– Если вообще кем-то приходится!
– Думаю, что да, потому что она не забывала о нем. Двадцать лет – почти половина ее жизни! Она не рисовала места смерти других детей, только его.
– Возможно, только о нем и знала, но ладно. А с остальными что?
– Все просто: узнать, как он связан с девочками.
Это могло не дать нам вообще ничего, могло принести данные, которые иначе не получить. Поэтому нужно было ждать, оно того стоило. К сожалению, никакие деньги не могли сделать процесс таким быстрым, как мне хотелось бы – потому что мне хотелось получить результаты немедленно. Эксперты честно предупредили, что даже при самой напряженной работе дожидаться ответов придется несколько дней.
Пока же у меня оставались только мои размышления и догадки. Я не люблю рисовать всякие там схемки в реальности, но без труда выстраиваю их в собственном воображении. На этот раз моя схема напоминала паутину. В самом центре – Тэмми Рейнс, а уже от нее во все стороны тянутся векторы-нити. Ее дочери. Эндрю Мартин. Мой отец (ее отец!) и даже я. Все, с кем она была связана напрямую или косвенно. А уже от наших имен – новые паутинки друг к другу, потому что мы теперь тоже связаны.