Анна Ольховская – Лабиринт отражений (страница 17)
Поэтому сейчас, спустя месяц после скандала, цифры в отчетах и могли вести себя солидно, радуя разум.
Но не душу. Душа устало сидела в пыльном углу, запертая на сто замков. Впрочем, одинокой она не была — серую тоску продолжал развеивать крохотный огонек надежды.
Надежды на встречу с Ней.
Глава 15
— Света, мне некогда, через полчаса интервью.
— Тебе все время некогда, — горечь в голосе бывшей жены нервировала, будила в душе уснувшее, казалось, окончательно чувство тревоги. — История с Алечкой тебе откровенно мешает, понимаю, портит твой безупречный предвыборный лубок. Снежану ты купил — машиной, она теперь твоя самая горячая поклонница. И с энтузиазмом участвует в твоих семейных фотосессиях, ей даже нравится — по городу твои предвыборные баннеры с такой умилительной картинкой: уважаемый бизнесмен Игорь Некрасов с красивой молодой женой, очаровательным двухмесячным сынишкой и взрослой дочерью от первого брака. Вот ведь отец-молодец какой! А то, что у отца-молодца еще одна дочь есть…
Голос Светланы прервался, послышался всхлип. Игорь страдальчески поморщился, кивнул вошедшему помощнику, Андрею Петрунько, жестом велел садиться. Глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь, продолжил максимально мягко:
— Света, не делай из меня чудовище. Я тоже переживаю за Алинку, меня все больше напрягает ее молчание. Я поручил своему помощнику нанять частного детектива, и как только что-то прояснится… — при этих словах Андрей поднял принесенную папку, привлекая внимание. Выражение его лица Игорю совсем не понравилось, и Некрасов поспешил закончить разговор. — Все, Света, мне реально пора. Будут новости — наберу. Снежане привет.
— Вряд ли передам, она со мной не видится, общаемся только по телефону, да и то если я позвоню. Зря я подарила ей на день рождения однушку, конечно, но я не думала, что она туда тут же переселится, выгнав квартирантов! И теперь у дочери новая жизнь, в которой матери места нет.
— У тебя, я слышал, тоже. Снежана мне рассказала о твоем ухажере. Так что она, скорее всего, тебе мешать не хочет.
— Что за ерунда, Иннокентий просто знакомый…
— Да мне без разницы. На связи!
Игорь завершил звонок, отложил в сторону смартфон, тяжело вздохнул и кивнул на папку, лежащую перед помощником на столе:
— Почему-то мне не хочется знать, что там.
— Игорь Сергеевич, я не знаю, как сказать… — отвел взгляд Петрунько.
— Говори, как есть, — слева в груди кольнуло, впервые в жизни.
Помощник расстегнул папку, вытащил несколько фотографий, собрал в стопочку, положил изображением вниз, не решаясь передать их Некрасову:
— В области в лесу был обнаружен труп девушки, по заключению экспертов, убили ее около трех месяцев назад…
— Как раз когда пропала Алина, — глухо произнес Игорь. — Дай мне фотографии.
— Игорь Сергеевич, я бы не советовал смотреть, тело пытались сжечь, от лица почти ничего не осталось…
— Тогда почему решили, что это Алина?
— Совпадает возраст, телосложение, а еще — вот, — Петрунько выбрал из пачки фотографии, на которых тело было снято фрагментарно, указал на слегка обугленные, но узнаваемые туфли, затем — на лежавшую рядом с рукой бальную сумочку. — Вот, видите, туфли, сумка, уцелевшая часть платья… Там больше всего голова обгорела, наверное, специально, чтобы не опознали.
— Кто же мне тогда звонил? — с трудом выговорил Игорь — мешал комок в горле. — От имени Алины…
— Может, и она сама, ведь ее подруга подтвердила наличие гастера в кавалерах у вашей дочери. А потом что-то случилось, то ли поссорились, то ли родне гастера ваша дочь не глянулась… Да и вообще, платье, сумочка и туфли еще не доказательство, может, сперли. Нужна экспертиза ДНК.
— Разумеется, я готов! — Игорь отшвырнул от себя фотографии и встал из-за стола. — Поехали. Светлане пока ни слова! Хотя… Черт! Ведь если…
Устало опустился обратно в кресло, с силой провел ладонями по лицу, словно стирая что-то, затем глухо произнес:
— На экспертизу поедет Снежана. Родство ведь и по сестре установить можно?
— Конечно, — Петрунько растеряно посмотрел на шефа. — Но ей ведь придется объяснить причину, и тогда…
— Поедет Снежана, — жестко произнес Некрасов. — Матери она не скажет, я предупрежу.
Не получилось.
Сбежать не получилось.
И умереть не получилось — от побоев рассвирепевших охранников. Хотя они старались, отрицать нельзя. Сколько продолжалось избиение, Алина не знала, вовремя потеряла сознание. И почему прекратилось — тоже без понятия, перед ней никто не отчитывался. Видимо, устали, бедняжки.
Или им приказали.
В пользу этой версии говорило, вернее орало смутно знакомым голосом одно обстоятельство — когда к Алине в первый раз робко постучалось сознание, и она с трудом разлепила слипшиеся от крови веки, сквозь мутную пелену девушка увидела мужчину со шрамом, встречавшего их там, на корабле.
И мужчина этот был в бешенстве, о чем свидетельствовали валявшиеся на земле и подвывавшие охранники. Незнакомец как раз занимался вразумлением очередного, громко, на форсаже связок, объясняя сотрясавшемуся от ударов секьюрити, насколько он был неправ. Что-что, а ругательства на греческом языке Алина была вынуждена изучить в первую очередь, охранявшие пленниц персонажи помогли.
Больше ничего девушка увидеть не смогла, после слуха и зрения спохватились нервные окончания, обрушив на хозяйку лавину боли. И реальность снова схлопнулась, вернув Алину в спасительное Ничто — без боли, без страха, без прошлого и без будущего.
Мерзкого и теперь неотвратимого будущего. Это первое, что поняла Алина, снова вернувшись в реальность.
Хотя никаких предпосылок для уныния вроде и не было, реальность выглядела вполне симпатично: светлая уютная комната, в окна заглядывает солнце, гоняясь за своими зайчиками, разбежавшимся по стенам. Алине показалось, что это сон, всего лишь чудесный сон.
А потом дверь распахнулась, кто-то прошептал:
— Я посмотрю, как там она, а ты карауль Франкенштейна. Увидишь — предупреди.
И в комнату заглянула Люся.
Увидела смотрящую на нее Алину, просияла:
— Ты очнулась?! — Торопливо подбежала, наклонилась, осторожно обняла, присела на краешек кровати: — Никочка, ну зачем?
— Что — зачем? — еле слышно произнесла Алина.
— Зачем ты пыталась сбежать? Ну куда бы ты пошла, даже если бы добралась до города? Ты не представляешь, как взбесились охранники!
— Почему же, — Алина криво усмехнулась и поморщилась от боли, похоже, лицу досталось основательно, — представляю. Они с энтузиазмом мне это объяснили. Надеюсь, достаточно подкорректировали мою внешность, и продать меня уже не получится, кому нужны уродки.
— Уродок к морякам отправляют, им после месяцев в море все равно, — легкомысленно отмахнулась Люся, спохватилась, зачастила: — Но ты не переживай, у тебя на лице только синяки, ничего не сломано, шрамов тоже нет.
— Вот радость-то…
— А я рада! — Люся решительно приподняла подбородок. — Рада, что тебя не изуродовали, и у тебя остался шанс на нормальную жизнь. В припортовом борделе девочки долго не живут, максимум пару лет, а потом или передоз, или СПИД, или просто убьют. А нам, если повезет…
— И хозяин попадется нормальный, будет беречь свою рабыню, — в тон подруге продолжила Алина.
— Ну почему сразу рабыню! А если влюбится?
— Фильм «Красотка 2», в главной роли вместо Джулии Робертс Люсьена Терещук. Дура ты, Люська, глупенькая и наивная.
— Не Люсьена, а Людмила, — обиженно буркнула подружка. — И вовсе я не дура, такие случаи не только в кино бывают, девчонки рассказывали…
— Извини, Люся, я устала.
Алина действительно устала, и от боли, и от разговора.
Но в первую очередь — от навалившегося и мешавшего дышать ощущения безысходности. И дурацкие фантазии глупышки Люси только усиливали это чувство. Видеть ее безмятежное личико не хотелось, и Алина отвернулась к стене.
Люся сочувственно погладила подругу по руке и поднялась:
— Ты отдыхай, набирайся сил. А я…
В комнату заглянула одна из пленниц, шепотом зачастила:
— Франкенштейн идет! Я его голос слышала!
Люся испуганно ойкнула и поспешила к выходу. Дверь за ней закрылась абсолютно бесшумно.
Ну почему, зачем этот дурацкий мужик со шрамом вмешался? Почему собака не помогла расправе? Догнала и самоустранилась! А ведь могла помочь, загрызть, всего лишь пару раз рванула бы зубищами своими…
Но ведь зубы и у тебя есть, между прочим. И неплохие, вполне крепкие и здоровые. Не клыки, конечно, но вену-то порвать смогут?
Смогут, наверное. Теоретически.
Ну и чего разлеглась? Чего ждешь? Действуй!