Анна Одинцова – Страж для мира (страница 6)

На постаменте, где обычно находится статуя божества, сидела девушка лет двадцати. Черное платье облегало стройную фигуру, прямые волосы касались талии, на бледной коже лица выделялась широкая черная лента, полностью скрывающая глаза.

Амриэль чуть склонила голову к плечу, словно рассматривала нас. Не удивлюсь, если так и есть, и она прекрасно видит даже с завязанными глазами.

— Здравствуй, Аля, — тихо сказала богиня, — Я рада, что ты наконец-то пришла.

Я опустилась на одно колено, повторяя за Джафом, уткнулась взглядом в пол.

Ещё бы ей не радоваться, со мной ведь ушла часть проблем.

Остался только Ирвин. Любопытно, как ему удается бегать от смерти столько времени?

— Джаф объяснит необходимое, всему обучит. Отныне вам придется работать сообща. Но прежде, чем вы приступите к учебе, ты должна выбрать себе оружие.

Это она о чем? А, у Джафа же есть глефа. Видимо, мне нужно что-то подобное.

— Я могу взять любое оружие?

— Да.

Тогда стоит ли вообще раздумывать? Я медленно потянула из ножен меч, положила его перед собой.

— Уверена? Выбрав этот клинок, ты больше не сможешь использовать его в бою.

Джаф вдруг шевельнулся, поднял голову и прямо взглянул на Амриэль.

— Богиня, вы обещали, что Аля не будет сражаться.

Я молчала, не решаясь посмотреть на девушку, и потому не видела выражение её лица.

— Обещала. Но должна же предупредить… Что ж, пусть будет по-твоему.

Меч взлетел в воздух, в тишине послышался треск ткани. Не в силах справиться с любопытством, я подняла глаза на Амриэль.

Она оторвала кусочек от ленты, обвязала его вокруг лезвия, и ткань тут же «впиталась» в него. На клинке остался тонкий еле заметный след.

Не меняя позы, я протянула руки. Взгляд скользнул по мечу, что уже лежал на ладонях. Теперь это не просто оружие.

Правильно ли поступаю, оставляя рядом вещь, с которой связано столько воспоминаний?

— Благодарю, — прошептала я, с тихим шелестом возвращая клинок в ножны.

— Идите, — богиня отвернулась, махнула рукой, однако, когда мы встали, повернулась к нам, — Нет, постойте. Скажи, Аля, есть у тебя какая-нибудь просьба или может быть вопрос? Обещаю, отвечу честно и выполню всё, что в моих силах.

Вновь падать на колени я не стала, вместо этого встретилась с девушкой глазами.

Что бы мне хотелось узнать? Вопросов так много… Если бы до сих пор была жива, моя голова непременно бы разболелась.

— Вы слишком щедры… — в полной растерянности пробормотала я.

— Ты не первая, кто получил подобное предложение, — Амриэль покосилась на Джафа, затем вновь посмотрела на меня, — Уверена, тебе есть что сказать.

О, несомненно. Но я лишь низко поклонилась и тихо сказала:

— Могу ли дать ответ позже?

Амриэль неожиданно улыбнулась.

Говорят, богиня смерти видит будущее. Наверняка она уже знает, что именно я попрошу. Даже если сейчас я сама этого не знаю.

— Как пожелаешь.

В очередной раз поклонившись, я молча вышла из храма вслед за Джафом.

— Куда дальше?

Парень долго молчал, потом кивнул своим мыслям и ответил:

— Идем. Есть ещё одно дело, которое нужно выполнить перед тем, как вернемся в мир живых.

Город исчез. Мы снова оказались в темноте, но на этот раз я была гораздо увереннее. Прошла вперед пару метров, не глядя на пустоту под ногами, повернулась к Джафу и спросила:

— О каком деле ты говорил?

— Для начала, прошу, выслушай, — голос его звучал глухо, а взгляд был слишком серьезен. Я бы не на шутку встревожилась или испугалась, если бы ещё могла испытывать эмоции, — Тебя нет в мире живых и мира живых для тебя теперь нет. По правилам, которые установила Амриэль, её слуги должны после смерти разорвать связь с миром живых. Короче говоря, тебе нужно оставить все вещи здесь. Ну кроме одежды, разумеется.

Я хмыкнула. Важное уточнение, да.

— И позволь немного помочь, — не дожидаясь ответа, парень щелкнул пальцами. Моя одежда тут же изменилась: вместо коричневых бриджей ноги обтягивали черные штаны, свободного кроя белая рубашка стала черной, лишь сапоги остались прежними

Повернувшись, я уставилась на Джафа словно впервые его видела.

Раньше не замечала, но у него действительно не было лишних вещей. Одежда простая — сапоги, черные штаны и рубашка, нет украшений, глефа появляется по приказу, только когда нужна…

В конце концов ничего сложного в том нет — просто избавиться от ненужного.

Первым в пустоту полетел пояс с кинжалами, затем ножны. Клинок исчез, стоило взглянуть на него. Я подняла руку, расстегнула заколку, бросила её вниз. Волосы рассыпались по плечам, плащом укрыли спину.

Коснувшись шеи, я вздрогнула. Медальон пропал.

Когда же это случилось? Возможно, он сейчас валяется на полу в комнате Лориана, на том месте, где мое сердце остановилось. Цепочка сорвалась с шеи слоило мне перейти грань. Вот так вещь, которой я дорожила едва ли не больше всех остальных исчезла, а я даже не заметила.

Следом сняла жилет, осмотрела карманы. Чего в них только нет — и пара серебряных монет, и карандаш, и несколько сложенных листков бумаги, и маленькая конфета…

Обычно карманы были забиты более полезными штуками, но до прибытия в Саит я не собиралась сражаться. Сейчас всё это — мусор.

Пальцы, ощупывающие ткань, наткнулись на что-то размером не больше горошины. Я осторожно вытянула нить с багрового цвета бусиной, положила находку на ладонь и поднесла к лицу.

— Ты знаешь, что это? — спросила я Джафа. Парень кивнул.

— Веришь или нет, среди вампиров очень мало тех, кто цепляется за жизнь. Они почти всегда уходят без проблем, поэтому в Аллаине я бывал нечасто. И хотя знаю что такое эта твоя нить, видел подобное лишь пару раз.

Мы надолго замолчали. Я всё смотрела на бусину, не в силах опустить ладонь.

Нужно только опустить руку, нить упадет сама. Но не могу. Не могу. Я не могу…

Богиня неслучайно ввела это нелепое правило. Расставаясь с дорогими вещами, слуга терял связь с миром живых, терял воспоминания и в конце концов забывал о прошлой жизни.

Пусть я и умерла, моя цель осталась прежней, и о ней не смогу забыть. Потому что, даже находясь за гранью, без возможности влиять на судьбы людей, каждый день продолжу двигаться к цели. Ведь есть столько способов добиться желаемого, не участвуя в действии самому.

Пройдут годы и века, мои воспоминания истлеют, и я забуду всё и всех. Стану такой же как Джаф, если не хуже — больше не буду улыбаться, смеяться, испытывать страх, боль и отвращение.

Но ни сейчас, ни позже я не хочу расставаться с крохотной бусиной, что лежала на моей ладони.

— Джаф, я правда сделаю что угодно, всё, что скажешь.

— Зачем?

— Можно оставить это?

Парень посмотрел на нить, затем на меня и медленно покачал головой. Он хотел что-то добавить, однако я перебила его, по-прежнему не отрывая взгляда от ладони.

— Позволь… Позволь мне помнить его.

Джаф промолчал. В тишине я отчетливо слышала как он вздыхает, как проводит рукой по лицу.

— Хорошо. Только у меня есть условие.

— Какое?