– Спасибо, ваша честь. – Адвокат снова повернулся к инспектору. – Итак. Вы не можете утверждать, что на месте сохранилось всё, что могло бы пролить свет на случившееся?
– Не можем. – ответил свидетель, опустив глаза в пол.
– Благодарю. – Адвокат вернулся на место, давая присяжным время переварить сказанное.
Судья постучал молоточком, возвращая зал к порядку.
– Достаточно. Свидетель может быть свободен. Благодарим вас, инспектор.
Полицейский кивнул и покинул трибуну. В зале воцарилось молчание, там каждый понимал, что показания этого свидетеля прибавили достаточно сомнений.
– Ваша честь! Разрешите я дополню информацию. – спешно сказал прокурор.
Судья разрешил.
– Уважаемые присяжные! Ещё раз хочу обратить ваше внимание на то, что в нашем распоряжении две важные улики. Это орудие убийства и руки подсудимой, которые, как подтвердили свидетели были по локоть в крови. У меня всё.
– Возражаю! – парировал адвокат.
– Отклонено! – объявил судья, затем посмотрел на часы. – На этом заседание объявляется закрытым. Завтра мы продолжим допрос свидетелей. Прошу обвинение и защиту до вечера представить полный список свидетелей, которых вы намерены вызвать в следующем слушании.
– Список будет подан в срок, Ваша честь. – сказал прокурор.
– Со стороны защиты тоже. – добавил Карлос.
– Заседание окончено. Присяжные, напоминаю, что обсуждать дело вне этой залы вам запрещено. – добавил судья и завершил сегодняшнее заседание.
Глава 5
Утро следующего дня началось для адвоката Элены задолго до заседания. Потому что вчера вечером, когда он специально принёс список свидетелей после прокурора, возникло непредвиденное обстоятельство. Блондиночка Мартина, секретарь судьи уже закрывала кабинет, но Карлос своим умоляющим взглядом уговорил её принять документ, а ещё показать список тех, кого выдвинул прокурор. Конечно же она не устояла перед обаятельным юристом, да ещё и не женатым. И на несколько минут дала ему в руки то, что он просил и там, было имя, которое адвокат не ожидал увидеть.
Сейчас стоя у двери комнаты встреч с подсудимыми, ему предстояло выяснить, что это за человек. Чуть расслабив галстук, он вошёл. Элена уже сидела за столом, скрестив руки, глаза были красными, будто ночь она не спала.
– Я видел список свидетелей на сегодня, – начал Карлос без прелюдий. – Там имя, которого раньше не было. Хавьер. Тебе оно говорит о чём-то?
Элена подняла взгляд и миг в её глазах мелькнуло удивление, но она тут же опустила ресницы.
– Это один из охранников Рафаэля, – сказала она. – После увольнения он пропал. Я не знаю, где он.
– Почему его уволили?
– Не знаю… – она чуть пожала плечами. – Вроде как он что-то натворил в клубе.
– Что-то натворил? Элена, ты понимаешь, что этот человек может сказать всё, что угодно. На суде его слова будут звучать как истина, если мы заранее не знаем, чего ждать.
Она отвела взгляд, а потом приоткрыла губы, замерев, и задала вопрос:
– У тебя не будет сигареты?
– Сигареты? Ты не услышала мой вопрос? – почти в агонии переспросил Карлос, но достал пачку и зажигалку.
Элена, не обращая на его паническое состояние, медленно закурила и подняла на него глаза выдыхая дым прямо ему в лицо.
– Что он может рассказать? – спросил он, говоря чуть спокойнее. – Что именно ты скрываешь?
– Я ничего не скрываю, – почти шёпотом ответила она, не опуская глаз.
– Тогда объясни, – он наклонился ближе, – почему этот свидетель появился только сейчас? Откуда он взялся?
Она снова пожала плечами и сделала затяжку, а Карлос, ощутив безвыходность ситуации сел на стул и тоже закурил.
– Запомни, – произнёс он с сигаретой в зубах, – если сегодня Хавьер выступит против тебя, у нас не будет права на ошибку. Всё, что ты недоговариваешь, может стоить тебе свободы на двадцать лет.
В девяностые адвокаты в Испании были не только защитниками – они становились частью политической и общественной игры. Закон о присяжных, открыл для них новое поле, где теперь нужно было убеждать не холодного судью, а девять человек из народа. Это требовало не только знания кодексов, но и умения говорить так, чтобы каждое слово попадало в голову обычному учителю, домохозяйке или водителю автобуса. Юристы того времени часто работали на износ. Они сидели в прокуренных кабинетах до ночи, перелистывали груды протоколов и искали мелкие ошибки в формулировках. Самые влиятельные же из них знали, что решает не только закон. Влияет всё – газетная публикация, шепоток в коридоре суда, ужин с нужным судьёй или звонок знакомого депутата. Многие старались закрепиться в кругах бизнеса и политики, потому что именно там дела решались быстрее, чем в зале заседаний.
Карлос принадлежал к этому поколению. Он начинал ещё при конце франкистской Испании, когда суд оставался закрытой системой, а обвиняемый чаще всего был уже заранее виновным. Его карьера пошла вверх в восьмидесятые. Он умел разрывать обвинение на мелкие куски и заставлять судью сомневаться. Газеты называли его «адвокатом со звериными глазами» – не потому, что он был агрессивным, а потому, что не позволял эмоциям мешать делу. В юридических кругах он был человеком осторожным, но влиятельным и умел дружить с журналистами, иногда сливая им выгодные подробности, чтобы создать нужный фон. Его знали в клубах Мадрида, ведь он не избегал приёмов и закрытых вечеринок.
Теперь он сидел напротив Элены, и для него это было не просто ещё одно дело. Он прекрасно видел, что общество жаждет крови, прокуроры хотят показательного приговора, а пресса будет ловить каждое слово. Он обязан был найти трещину в обвинении и вбить в неё клин. Именно поэтому имя Хавьер в списке свидетелей тревожило его больше всего. Внезапный свидетель – это всегда риск и непредсказуемость, которую он ненавидел. Карлос не верил в случайности. Если Хавьера вывели на свет только сейчас, значит, его слова должны ударить по Элене сильнее, чем всё, что прозвучало до этого.
***
– Продолжаем заседание. – ударом молотка открыл заседание судья. – Вызовите свидетеля защиты – Ребеку Кастро.
Дверь открылась, и в зал изящной походкой вошла женщина лет тридцати. Высокая и стройная с тёмными волосами, подвязанными лентой, на ней был дорогой костюм в стиле Коко Шанель и золотые украшения. Она села на место свидетеля и коротко кивнула адвокату.
– Скажите, кем вы приходились подсудимой? – спросил Карлос.
– Мы познакомились на яхте, где работали вместе, – голос Ребеки звучал уверенно. – Выступали на закрытой вечеринке. Потом, когда Элена перебралась в Мадрид, она позвала меня к себе. Я помогала ей с костюмами. Я ведь всё-таки имею опыт работы в ателье и очень хорошо знаю рынок тканей. Мы стали близкими подругами.
– Вы были знакомы и с Рафаэлем Ортегой?
– Да. Я видела, какие у них были отношения. Сначала он выглядел внимательным и щедрым. Потакал любой её прихоти, но это быстро прошло. Он стал вспыльчивым и грубым. Я своими глазами видела, как он однажды ударил Элену. Это было вечером, в клубе. Они спорили, а потом он просто… поднял руку.
По залу прокатился гул. Несколько присяжных наклонились вперёд, и Карлос не дал паузе зависнуть:
– Вы говорите, что они ссорились часто?
– Да, очень часто. Я не раз слышала их крики. И Элена говорила мне, что хочет от него уйти, что не может больше терпеть. Она плакала, признавалась, что боится.
– Почему?
– Потому что он не отпускал. Он контролировал её, всё время говорил, что без него она никто.
Прокурор неожиданно вмешался, медленно раскрыл папку.
– Сеньорита Кастро, – он сделал паузу, читая документ, — в полиции вы говорили совсем другое.
– О чём именно? – она переспросила, немного смутившись.
– 28 ноября. Ваши показания. “Мы почти не общались, про её отношения с Рафаэлем я ничего не знаю, у нас были только рабочие дела”. Это ваши слова?
– Да…мои.
– А сегодня вы уверяете, что были рядом, когда он её ударил. Что слышали крики, знали, что она собиралась уйти. – Прокурор поднял глаза. – Так всё-таки? Тогда солгали или сейчас?
– Я испугалась, – резко выдохнула Ребека. – Тогда не знала, что будет, если скажу правду.
– Кого вы боялись? Рафаэля? Он уже был мёртв.
– Не его. Тех, кто остался. – Она опустила взгляд. – И вообще, я была в шоке.
Прокурор чуть склонил голову, не отрывая от неё взгляда.
– Вы сами подписали, что ничего не знаете. – Он перевёл дыхание. – А теперь вдруг вспоминаете пощёчину. В конце октября, да?
– Вроде да. Вечером.
– День? Число?
– Не помню.
– Синяк был? Справка от врача?
– Нет. Она не обращалась.
– В полиции вы сказали, – перелистнув бумаги, процитировал. — “их ссоры меня не касались, я не вмешивалась”. А сегодня вы говорите совершенно противоположные вещи. Да ещё и с такими подробностями, прям целые сцены. Откуда память взялась?
– Писали газеты. Всё это вернулось. – ответила она, голосом на грани злости.
