Десерт оказался подан в маленьких фарфоровых пиалочках. Рафаэль пододвинул одну к себе, вторую поставил перед Эленой. Ложка уже блеснула в его руке, но в этот момент в коридоре зазвонил телефон.
Он нахмурился, поднялся и коротко сказал:
– Попробуй десерт. Я быстро.
Затем вышел, взял трубку. Глухие голоса, быстрый обмен фразами. И пяти минут не прошло, как он вернулся и увидел пустой стул. Рафаэль тихо усмехнулся, поднял десерт, и пошёл искать её. Нашёл в кабинете, она стояла у книжной полки, рассматривая старые томики, аккуратно стоящие там по алфавиту.
– Ах ты хитрюшка, – сказал он мягко. — Убежала из-за стола, так и не попробовав сладкое.
Он подошёл ближе, протянул ей ложку. Элена отвернулась.
– Я сыта.
– Правда? – он приподнял бровь. – Ну тогда съем сам.
Рафаэль зачерпнул ложку, попробовал, но тут же скорчил гримасу.
– Нет. Совсем не то. Ужасный вкус.
Он поставил пиалку на стол, подошёл к ней вплотную и обнял. Одна секунда и молния на платье разошлась по спине. Чуть задержавшись, приподнял её, и уложил на стол рядом с оставленной пиалкой.
– Так первый ингредиент готов, – сказал он, не отводя от неё взгляда.
Затем стянул платье вниз до линии бёдер и на мгновение замер усмехнувшись.
– Бюстгальтер? – его голос прозвучал удивлённо. – Новый?
– Нет… он не новый. Просто раньше я его не носила.
Рафаэль провёл пальцами по кружевной ткани, потом отстегнул её и закинул за спину.
– Ненужная деталь, – сказал он тихо, словно самому себе.
Элена хотела подняться, пошевелиться, но он прижал её обратно к столу, не позволяя вырваться. Затем взял пиалку с десертом, набрал ложку и медленно положил первую горку ей на шею. Потом ещё одну – чуть ниже, на изгиб груди. Он двигался всё дальше вниз, с расстановкой, словно расставлял отметки на её теле. Последняя ложка легла на живот, оставив там блестящее пятно. Наклонился ближе, едва коснулся губами её кожи.
– Вот так, – прошептал он. – Теперь должно быть идеально.
Отставив пиалку и оставив только ложку, он ею зачерпнул десерт и аккуратно снял первую горку с шеи. Сделал вид, что пробует вкус, даже закрыл глаза на секунду, словно оценивая. Затем зачерпнул вторую с груди. Съел так же медленно, сдержанно, казалось, что продолжал обычный ужин.
– Нет. Так слишком скучно. – воскликнул он, откидывая ложку в сторону.
Затем наклонился, собрав губами остатки сладости. Сначала осторожно, потом всё глубже и жаднее. Его язык скользил вдоль линии груди, смешивал вкус десерта с её теплом. Двигался всё ниже, убирая каждую горку. На животе задержался дольше, прижимаясь к коже так, что дыхание стало горячим и неровным. Когда последняя капля исчезла, Рафаэль выпрямился и, не дав ей ни секунды, чтобы отдышаться, внезапным движением стянул платье вместе с трусиками.
– А теперь, – сказал он негромко, – самое главное.
***
В суде уже были готовы допрашивать нового свидетеля.
– Пригласите следующего свидетеля. – объявил судья.
Дверь открылась, и вошёл мужчина в форме Национальной полиции. Высокий, с папкой в руках, он держался уверенно, его взгляд говорил всем, что в них нет ни капли эмоций.
– Представьтесь, пожалуйста, – обратился судья.
– Инспектор полиции, отдел криминальных расследований. Руководил осмотром места преступления в доме сеньора Рафаэля Ортеги, – отчеканил он.
Прокурор поднялся.
– Инспектор, изложите, что именно было зафиксировано в тот день.
– Осмотр проводился утром двадцать седьмого ноября, – сделал паузу, открыл папку и не меняя интонации, продолжил. – В гостиной, в кресле обнаружен труп мужчины. В груди находился нож. Зафиксированы несколько ударов. Следов борьбы не обнаружено: мебель на месте, вещи не опрокинуты. Всё указывало на то, что погибший спал. Первое ранение было нанесено, когда он не сопротивлялся.
В зале стало тише. Прокурор сделал шаг ближе к присяжным:
– Несколько ударов?
– Да. Два были смертельными, остальные нанесены в ту же область.
– Инспектор, – прокурор продолжил, – расскажите по характеру нанесения ударов.
– В экспертном заключении зафиксировано, что сила и угол вхождения клинка позволяют предположить, что удары наносила женщина. Кроме того, направление ранений указывает на то, что убийца подошёл к жертве сзади, когда тот находился в кресле.
В зале снова забурлил разговорами. Несколько присяжных подняли головы, глядя на Элену. Она сидела неподвижно, держа руки на столе и смотрела в одну точку.
– Где в тот момент находилась подсудимая? — спросил прокурор.
– В спальне. Была обнажена. На руках имелись следы крови, совпавшие с кровью погибшего.
– Благодарю. У обвинения вопросов больше нет.
– Адвокат, ваши вопросы. – обратился судья к защите.
– Инспектор, уточните, во сколько именно вы прибыли на место? – задал свой вопрос адвокат.
– В десять. Сигнал поступил около девяти сорока пяти.
– То есть между предполагаемым временем убийства и вашим приездом прошло не несколько минут, а несколько часов?
– Да.
– И в это время в квартире находилась домработница, верно?
– Да, по её словам, она пришла примерно в половине девятого. Убирала кухню, после чего обнаружила труп и подсудимую.
– А после её крика собрались соседи, и только потом кто-то вызвал полицию. – дополнил Карлос.
– Именно так.
Адвокат сделал шаг к присяжным, и взмахнул рукой, очерчивая в воздухе примерный промежуток времени:
– Получается, с момента, когда в доме появилась домработница, до вашего официального осмотра прошло почти полтора часа. Всё это время в квартире были люди, и каждый из них мог изменить обстановку. Вы опросили тех, кто присутствовал? Например, консьержа, который первым видел домработницу?
Инспектор перелистнул бумаги в папке.
– Да, консьерж был опрошен. Он подтвердил, что видел домработницу утром и что та помогла ему убирать у входа перевёрнутую пепельницу. Также допрошены двое соседей, которые прибежали после её крика. Их показания совпадают.
– Совпадают! – кивнул Карлос. — Но, господа присяжные, совпадение слов не означает истины. Мы имеем почти полтора часа пустого времени и нескольких человек, свободно перемещавшихся по дому до приезда полиции. Уверенно ли обвинение может утверждать, что вся картина преступления не была изменена?
– Прошу учесть, – начал он с ноткой оправдания. — обстановка контролировалась. Первым делом мы ограничили доступ, вывели зевак и закрыли коридор. На месте работали по регламенту. Да, до нас в кухне прибиралась домработница, это зафиксировано, как «изменённая зона». Ключевую сцену сохранили. Там следов вмешательства посторонних не было.
Карлос не отпускал:
– «Нет» по вашему мнению, инспектор, а по факту, полтора часа без полиции. Мы можем только предполагать, что там происходило. – затем сделал шаг вперёд, обратив на себя внимание и продолжил. — Инспектор, уточните. Вы сказали, что осмотр проводился по всем комнатам. Скажите, были ли изъяты мусорные контейнеры из квартиры?
– Не все. Мусорное ведро на кухне было пустым. Домработница пояснила, что вынесла отходы утром. А те, что стояли в ванной и кабинете изъяли. – инспектор чуть нахмурился, понимая, к чему клонит защита.
– То есть до приезда полиции часть вещей могла быть уничтожена. И вы не знаете, что именно. – сделал предположение адвокат.
– Это не влияет на ключевую картину преступления, — ответил инспектор.
– Позвольте, – перебил его Карлос. – Мы сейчас говорим не о «картине». Мы говорим о возможных уликах. Вы подтверждаете тот факт, что их могли выбросить в мусор, и вы их не изъяли.
Зал зашумел громче чем обычно.
– Возражаю! Это всего лишь доводы защиты.
– Возражение отклонено! – вмешался судья. – Вопрос по существу. Продолжайте.
