В зале раздался взрыв голосов. Перед председателем присяжных лежал раскрытый блокнот. На странице проступали торопливые, резкие линии, казалось, что рука двигалась без участия воли. На рисунке девушка лежала на операционном столе, глаза открыты, но взгляд потухший. Вокруг стояли несколько мужских фигур в халатах, их лица были пустыми. Один держал скальпель, другой тянулся к пульту от лампы. На полу под столом растекалось тёмное пятно, напоминая след от пролитых чернил. Молодой присяжный, сидевший рядом, случайно заметил рисунок и на мгновение побледнел. Его лицо исказилось от ужаса, словно он увидел не просто изображение, а то, что скрывалось за ним. Председатель присяжных, уловив этот взгляд, тихо закрыла блокнот и положила его на колени.
В это время Карлос, воспользовавшись моментом, снова обратился к свидетелю:
– Скажите прямо, доктор! Могло ли случиться так, что моя подзащитная каким-то чудом всё же забеременела?
– Нет. Это исключено. – покачав головой, ответила доктор.
– Доктор Альваро, вы подтверждаете то, что, если у женщины было диагностировано врождённое отсутствие маточных труб, то она не может иметь детей? – спросил Карлос, доктора, сидящего в первом ряду.
– Да, коллега абсолютно права. С таким диагнозом наступление беременности невозможно.
Тишина повисла в зале, но это была уже не обычная тишина, а невидимый туман из потрясённых мыслей. О каком ребёнке тогда говорил Рафаэль?
– Уважаемые присяжные, вы сами слышали. – обратился адвокат. – Все предположения о наследстве через ребёнка рушатся на глазах. Подсудимая не могла использовать такой мотив, потому что у неё никогда не было возможности стать матерью. И действовать по обстоятельствам, как сказал прокурор, у неё бы не получилось.
Присяжные одновременно закивали и женщина, которая сидела с края, посмотрела на прокурора с презрением, что тот так нещадно воспользовался мотивом беременности, не выяснив факт, что её просто не могло быть. Видимо для неё это было, чем-то личным.
Глава 7
– Со стороны защиты свидетели будут?
Карлос приподнялся, голос его прозвучал сдержанно. У него была своя стратегия, выверенная и осторожная. Молчание Элены о Хавьере лишило его возможности заранее выстроить нужную линию допроса, и теперь любая поспешность могла обернуться против него. Он понимал, что в такие моменты сила не в напоре, а в умении выдержать паузу. Поэтому он выбрал уступить, внешне спокойно, словно именно это и входило в его план.
– Да, Ваша честь, но прошу заслушать их позже, после свидетелей обвинения.
– Хорошо. – одобрил прошение судья.
– Ваша честь, прошу вызвать свидетеля обвинения, Хавьера Солиса, бывшего охранника сеньора Ортеги. – поднимаясь, обратился прокурор.
Вошёл мужчина крепкого телосложения, лет сорока, с лицом, на котором жизнь уже оставила свои отметины. Он не стал сразу садится в кресло, быстро подошёл к Элене встал на колени взял её за руки, начал их целовать и говорить о том, что он её дождётся из тюрьмы и всё будет хорошо. Элена не стала вырываться, но судебные приставы сразу взяли его под руки и отвели на место, куда он должен был сесть.
— Свидетель мы можете давать показание? – спросил его судья.
— Да, ваша честь! Я всё расскажу! – ответил Хавьер, вытирая слёзы.
Карлос посмотрел на Элену и в его взгляде был снова тот же вопрос, который он задавал ей в утром, но она продолжала молчать.
– Представьтесь, пожалуйста, – сказал прокурор.
– Хавьер Солис. Я работал охранником в клубе сеньора Ортеги. Меня наняли, чтобы следить за порядком и в особенности за Эленой. Я должен был обеспечивать её безопасность.
В его признании не было ничего необычного. В Мадриде девяностые годы клубы, как и сейчас, редко жили без силы за спиной, но Рафаэль нанял его для охраны Элены. Мысль о том, что женщине могла понадобиться личная охрана, пробудила в присутствующих беспокойство. Кто-то решил, что Рафаэль был ревнивцем и не доверял никому. Другие, напротив, почувствовали холодок, ведь нанимать охрану для танцовщицы казалось чем-то чрезмерным.
– Значит, ваша задача заключалась в том, чтобы оберегать подсудимую?
– Официально да, но на деле я должен был ещё рассказывать сеньору Рафаэлю всё, что она делает и с кем разговаривает. Он хотел тотальный контроль над ней, особенно в то время, когда его не было рядом.
Карлос удивился показаниям свидетеля, ведь они, наоборот, подтверждали его линию защиты, что Элена была под влиянием Рафаэля и он удерживал её рядом. Но это не был бы свидетель обвинения, если бы он не должен был бы поведать, что-то, что должно очернить Элену.
– Скажите суду, какие отношения у них были. – продолжил прокурор.
– Вначале он относился к ней как к любимой игрушке. Дорого одевал, показывал рядом с собой, но со временем начал проверять её покорность. Сначала мелкие распоряжения, потом приказы. Он пользовался её зависимостью и не давал дышать, не позволял шагу без его ведома. А ещё её финансы полностью принадлежали ему, она получала письменное согласие на снятие денег в банке, и я её отвозил.
– Подождите Хавьер, другие свидетели говорили, что она купалась в роскоши. – в недоумении спросил прокурор.
– Да, всё верно. Только вот покупал всё он сам. Выбирал наряды и украшение. Даже нижнее белье он заказывал только в тех магазинах, которые ему были по вкусу.
– Что происходило дальше?
– Постепенно она сблизилась со мной. Первый шаг сделала сама. После выступления однажды подошла и поцеловала. Я почувствовал, что это не случайность. Мы начали встречаться тайно. Ей не хватало простой мужской нежности.
– Расскажите о том случае в клубе после которого сеньор Ортега уволил вас.
– Был вечер, в клубе никого не осталось. Только мы втроём – я, она и Рафаэль. Сначала он просто хотел, чтобы она танцевала. Потом велел мне вынести на сцену трон. Я подчинился. Он приказал посадить Элену и приковать её. Я не хотел, но сделал.
На секунду Солис отвёл взгляд, словно сцена и по сей день жила в его памяти в мельчайших подробностях.
– Что было дальше? – спросил прокурор.
– Позвольте, Ваша честь, я предпочёл бы опустить подробности.
Судья согласился.
– Скажу лишь одно. В какой-то момент Рафаэль потребовал, чтобы я занялся с ней сексом, пока она была прикована. Я отказался. Между нами произошла драка. После этого меня уволили.
Сидящая Элена чуть хихикнула, прикрыв рот рукой, никто не заметил этого, кроме Карлоса.
– После, Элена приезжала ко мне пока Рафаэль был в своём офисе. Мы собирались бежать. В тот день, мы встретились в отеле, и она сказала, что знает, как поступить и что сегодня всё решится. Я подумал, что она узнала что-то из-за чего Рафаэль испугается и отпустит её. Но видимо решением оказалось убить его.
Зал до этого сидящий тихо, снова взорвался обсуждениями и осуждающими взглядами в сторону подсудимой. Карлос тут же вскочил, крикнул, пытаясь заглушить шум:
– Ваша честь! Протестую! Решение о виновности подсудимой ещё не вынесено, это всего лишь доводы свидетеля.
Но судья толком ничего не услышал, он стучал молоточком по столу, пытаясь утихомирить возбуждённую толпу. Прокурор тихо сказал, что у него к свидетелю нет вопросов и передаёт его защите. Судья дал право адвокату начать, и Карлос немедля поднялся, сделал несколько шагов к свидетелю и остановился так, чтобы видеть и его, и присяжных.
– Сеньор Солис, вы сказали, что в клубе вашей задачей было следить за подсудимой. Правильно?
– Да.
– Но вместе с тем вы признали, что обязанность заключалась не только в том, чтобы охранять её, но и в том, чтобы докладывать Ортеге каждый её шаг. Так?
– Всё верно.
– Тогда скажите, если женщина не могла даже снять деньги без письменного разрешения и каждое её действие контролировалось. Это похоже на жизнь свободного человека?
– Нет, – признал Солис.
И вот всё само собой выстроилось в удобную линию. Карлос подхватил её и вёл так, что свидетель сам шаг за шагом подтверждал факты зависимости Элены, начиная с незаметного контроля и заканчивая открытым унижением и ударами. С самого начала его стратегия была прагматичной и хладнокровной. Ему требовалось вывести дело в безысходность, показать систематическое психологическое и физическое давление Ортеги на женщину, сделать очевидным, что она жила в ловушке. Ему казалось, что это самый выигрышный путь. В таком раскладе подсудимая становилась жертвой в руках сильного и жестокого мужчины. Присяжные сами должны были сделать выводы, что единственным выходом из этого ада оставалось убийство, и даже заключение экспертов о том, что Элена была невменяема, также играло ему на руку.
– Вы упомянули, что Рафаэль покупал ей платья, украшения, даже бельё, но выбирал всё сам. То есть – это было его решение, а не её?
– Да.
– Скажите прямо! Она хоть чем-то распоряжалась сама?
– Нет. – пожал плечами Хавьер.
– Вы назвали её зависимой. В чём заключалась эта зависимость, как вы считаете? – продолжил адвокат, делая шаг ближе к нему.
– В том, что она не имела ничего своего. Ни денег, ни свободы, ни даже собственного мнения.
В зале повисло напряжение. Судья смотрел внимательно на то, что адвокат явно подводил свидетеля к точке, где обвинение превращалось в защиту.
– Теперь о ваших словах насчёт её поступка, – голос Карлоса приобрёл ещё более уверенный тон. – Вы сказали, что в день убийства она пришла к вам и сказала, что знает, как поступить и что сегодня всё решится? Но позвольте спросить: говорила ли она именно о своих планах убить его или как-то навредить ему?
