Анна Николетто – Сделка по любви (страница 3)
Я чуть не поперхнулась:
– То есть как это «напишем»?
– Мы нашли этот код вместе. Будет справедливо стать партнерами и разделить прибыль.
– «Нашли» – не кажется тебе, что это эвфемизм, будущий партнер?
– Почему же? Он потерял код, мы нашли. Это все, что имеет значение.
– Факт остается фактом: даже если и удастся закончить проект, монетизировать его будет крайне сложно.
– Да – без необходимых знаний.
– Дай угадаю: которые у тебя есть.
– Так уж сложилось, что я знаю одну девушку, неплохо подкованную в маркетинге, она учится в Боккони[5]. Сейчас она стажируется в крупном и влиятельном в цифровой сфере агентстве здесь, в Милане.
Судя по тому, как он о ней говорил, можно было предположить, что он и правда хорошо ее знает. Даже слишком хорошо. Может, запал на нее?
– Она моя бывшая, – сказал он, будто прочитав мои мысли.
Хорошо. Не запал, а расстался. Я уже ее ненавидела.
– Ладно, давай попробуем. – Я сделала вид, что ему удалось меня убедить.
– Я успел дойти до той части, где через десять лет мы станем счастливыми и состоявшимися взрослыми?
– Ага, а еще богатыми, у нас будет лофт, с огромной гостиной и отдельной кухней, обставленными дипломированным дизайнером.
– Я и не знал, что у дизайнеров интерьеров должен быть диплом. Как бы то ни было, я хочу, чтобы лофт был в Конкордии[6].
– Отчего же не в Брере?[7] – повысила я ставки, откровенно забавляясь.
– Это даже лучше, давай будем мыслить масштабно.
Я засмеялась.
– Я буду ходить на все концерты, которые мне интересны, не влезая в долги, чтобы купить билеты, буду просыпаться каждое утро в настоящей пижаме, а не в футболке времен средней школы, и мои первые мысли будут не о сестре, которая набрасывается мне на спину, чтобы разбудить, – поддержала я фантазии о несбыточном будущем.
– Тогда я буду тебя будить.
– Тоже станешь на меня набрасываться?
– Вполне возможно, но не так, как твоя сестра. – Арон наклонился над столом. На его лице появилась лукавая усмешка. – И я не буду ждать этого десять лет.
Ох.
Что-то внутри меня сжалось, и на мгновение все, что меня окружало, исчезло, будто втягиваясь в черную дыру. Остались только мы двое, сидящие за дешевым столиком в еще более дешевой столовой, соединенные мгновением, рожденным из случайного стечения обстоятельств. Беспорядочный стук столовых приборов, подносы с нетронутым обедом, я со спутавшимися волосами и слегка смазанным макияжем, его глаза, в темной глубине которых горел нетерпеливый огонь, его губы, слепленные матерью-природой в состоянии экстаза, с которых слетали невероятные обещания.
Мы, гадающие, возможно ли это. Встретиться, рискнуть, вообразить невообразимое… Влюбиться.
Ждет ли нас что-то впереди? Или эта встреча, возникшая из хаоса жизни, в него и канет, оставшись лишь размытой точкой во времени, которую мы однажды случайно вспомним?
– Откуда ты знаешь, что через десять лет будешь хотеть того же, что сейчас? – прошептала я, и эти слова повисли в воздухе, словно нанизанные на невидимую нить.
Никакие новые технологии не смогли бы воспроизвести то чувство, которое делает мгновение вечным.
Арон, улыбнувшись, провел пальцем по нижней губе:
– Не знаю. Но как-то же надо начать, чтобы это выяснить, правда?
Глава 1
Арон
– Матильда.
Солнечные лучи освещали спальню, просачиваясь сквозь неплотно зашторенное окно. Я встал и поплелся к шкафу, волоча ноги по искусственному паркету, на ходу оглядываясь на спящую среди смятых синих простыней женщину.
Никакой реакции.
– Матильда, – повторил я громче. – Вставай.
Перекошенная дверца моей части шкафа открылась с привычным скрипом, являя взгляду полки, заваленные грудами скомканной одежды.
– Хм.
Матильда перевернулась на матрасе и в следующую секунду оторвала голову от подушки, резко проснувшись. На щеке у нее отпечатался след наволочки, растрепанные рыжие волосы упали на лицо. Она потерла глаза и, когда ее взгляд сфокусировался на моем торсе, хмуро оглядела меня, начав с груди и закончив черными трусами-боксерами.
Я взял пару джинсов и футболку и захлопнул дверцу шкафа. Все еще чувствуя ее взгляд, сверлящий меня между лопаток, пошел на кухню, которая составляла единое пространство с гостиной.
Переступив через кучу грязной одежды, вывалившейся из корзины для белья, а потом еще и через швабру, я едва не наткнулся на угол шкафчика, который служил и кладовкой, и местом для электросчетчиков.
За окном уныло простирались окраины Милана с рядами однотипных многоэтажек. Казнить бы того ландшафтного дизайнера, которого осенило, что идеальным решением эстетической проблемы будет посадить крест-накрест по четыре деревца на безжизненных участках земли с пучками сухой травы, торчащими тут и там.
Мне нужна доза кофеина. Много, много кофеина. Я вытащил два счета за коммунальные услуги из-под микроволновки и включил кофеварку. Сумма в правом нижнем углу первой квитанции чуть не вызвала у меня преждевременный сердечный приступ. Выругавшись, я скомкал конверт и бросил его в раковину. В яблочко.
– Открою тебе страшную тайну: у нас есть мусорное ведро, и его использование не сопряжено с риском внезапной и мучительной смерти, – объявил голос позади меня.
Все еще в одних боксерах, я обернулся и увидел, что Матильда уже полностью одета. Растрепанная, в брюках и футболке, знававшей лучшие времена, она подошла к кухонному столу. Мебель семидесятых годов уже была здесь, когда мы въехали. А вот нестираемые пятна от кружек на столешнице добавили мы. Они придавали квартире тот легкий флер небрежности, которого не хватало, чтобы окончательно превратить ее в помойку.
– Эта раковина – просто мерзость. – Привстав на цыпочки, она потянулась к верхнему шкафчику за пачкой печенья. – Разве не ты должен был помыть ее вчера вечером?
– Вчера вечером до или после того, как мы расстались?
Бум.
– Вчера вечером… Арон! Ты что, переставил печенье так, что я теперь не могу его достать?
Я это сделал?
Подавив улыбку, я скрестил руки на груди. Такое положение придавало бицепсам более внушительную форму. Я знал, что она смотрит на них. А еще знал, что, стоя вот так, почти голым, на расстоянии вытянутой руки, больше не произвожу на нее того впечатления, что раньше. И меня это невыносимо бесило.
– Тебе ничто не мешает в любой момент вернуться к завтракам из мучного и сарказма.
– Поздравляю! Ты только что регрессировал на пятнадцать лет назад. Подростковый возраст тебе идеально подходит. – Она показала на мои руки и обнаженный живот. – Можешь одеться, пожалуйста?
Раньше ты бы не попросила меня об этом. Ты бы обвила мою шею руками и подарила восхитительный поцелуй, который привел бы к тому, что наше расписание неизбежно съехало бы на пару часов.
Я взял со спинки стула футболку и надел ее. Для этого особенного дня – первого дня в статусе одинокого мужчины, живущего под одной крышей со своей бывшей девушкой, – я выбрал самую подходящую футболку: в центре моей груди теперь красовалась надпись «Игра окончена».
– Так лучше?
– Ты неисправим, – вздохнула она, закатив глаза. – Как ребенок. – Еще один вздох. – Как же я рада, что между нами все кончено.
Я раздраженно поджал губы:
– Я тоже.
– Ну и прекрасно!
Она взяла стул, подтащила его к шкафчику, забралась на него и потянулась за пачкой печенья, будь оно неладно. Когда она села по другую сторону стола, бросая гневные взгляды на кофе, который я приготовил только для себя, я понял, что следующие несколько дней в этой квартире будут похожи на отпуск в аду.
– Нам нужно все уладить.
– Ага.
Похоже, «уладить» в последнее время стало ее любимым словом.