Анна Мортмейн – Песнь камней сквозь ложные узы (страница 2)

Передернувшись от воспоминаний первой ночи с супругом, я чуть не ушла под воду и потому стала выплывать. Встав на твёрдые тёплые камни, мельком заметив, что снова похудела, я направила тёплый воздух и высушила тело и волосы бытовой магией, которой владели все драконы, и стала одеваться в привычное платье, закрывавшее всё тело, оставив на обозрение лишь голову, кисти и стопы.

Идя в свои покои, я встретила служанку Глиру, типичную бронзовую дракону, женщину с темно-коричневыми, с рыжими прядками волосами и карими глазами. Будучи в возрасте далёком от молодости, она была серьезна и надменна. Глира была моей личной служанкой и знала обо всех зверствах Гэлина, но держалась равнодушно. Именно она, встретив меня утром после того, как мой муж ушёл в свои покои, успокаивала и убеждала, что это нормально, пары бывают разными, мужчинам иногда нравится жестокость, и чтобы я привыкала к этому, так как клан бронзовых славится своими суровыми драконами.

Зайдя в собственные покои, где чувствовала себя в относительной безопасности (ведь все ужасы происходили в спальне мужа или его потайном подвале), я ощутила медленно расползающийся по телу ледяной ужас лишь от одного его упоминания и постаралась сменить направленность мыслей. За мной следом зашла служанка. Прикрыв дверь, она поставила поднос с едой на столик рядом с кроватью и начала собирать вещи мне в дорогу. Села на красиво украшенный резными узорами мастеров из бронзового клана деревянный стул и принялась за еду. Снова заставляя себя пережёвывать хоть и вкусную пищу, но без аппетита (особенно в последние десять лет в этом дурацком «суровом клане», – едко подумала я), я понимала, что излишняя худоба смутит родителей. Закончив и надев маску равнодушия, я спросила Глиру, как пройдет мой путь домой. Недовольно посмотрев на меня и продолжая паковать вещи, она неохотно заговорила:

– Муж приставит к вам одного из своих подчинённых. Он полетит вместе с вами до клана серебристых, а после вернётся обратно. Через два дня, которые вы пробудете в клане по причине праздника, он вернётся за вами и сопроводит обратно домой.

– Мне отвели всего два дня?! – возмутилась я тихонько. – Я думала, у меня получится погостить у родных хотя бы неделю, – недоумённо взглянула на эту неприятную женщину. Именно Глира сообщала мне обо всех новостях или распоряжениях от имени моего мужа, что в очередной раз подчеркивало странность нашей связи. Мы могли встречаться либо в постели, либо из-за срочных дел, как сегодня утром. В остальном же он полагался на служанку.

– Вы будете там лишь для проведения обязательных ритуалов на празднике, который случается раз в пятьдесят лет. Ваш высокий статус обязывает вас там быть. Больше находиться там не нужно. Ваш дом здесь, – твёрдо заявила дракона.

Я стала обдумывать новый план в связи с открывшимися подробностями. Чтобы женщина этого не заметила, я снова подошла к окну, смотря вдаль. Она знала, что это моё любимое место, единственное, что успокаивало и у которого я каждое утро и вечер сидела, прислушиваясь к голосу предков. Поэтому подозрений я вызвать не должна. Мне даётся два дня на всё, а не неделя, как я рассчитывала. С учётом того, что мне предстоит вместе с родителями проводить ритуал, на подготовку к которому тоже нужно время, я поняла, что мне катастрофически не хватит отпущенного срока. Я планировала попасть в нашу тайную запечатанную библиотеку, доступ к которой давали лишь главам серебристых драконов и их детям с рождения, которых привязывали к ней с помощью крови. Я хотела поискать книги об истинной связи, чтобы понять, можно ли её разорвать каким-то образом. Уж лучше я буду одна до конца своих дней (ведь пара только одна, и дети рождаются лишь в семьях, образованных истинной связью), и буду жить в родном клане с родителями, чем проведу остаток жизни в клане бронзовых с мужем-садистом. «Ничего, я всё успею. Я разорву этот непрерывный круг боли», – подумала я.

Глира же, закончив с вещами, быстро покинула спальню. Я услышала лишь щелчок закрывающейся двери – никаких прощаний и пожеланий удачного пути. Ха, это было так ожидаемо. Она невзлюбила меня с самого начала, чему я была сильно удивлена, но со временем смирилась. В нашем клане все были дружелюбны друг к другу, у меня осталось там много друзей. В этом же не было ни одного.

В последний раз прислушавшись к далёкому, лишь мне слышимому шёпоту камней, я расслышала поддержку и уверения, что всё изменится, что я смогу стать счастливой. Драконы прошлого никогда не ошибались. Иногда Гэлин напряжённо, порой даже напугано следил за моим общением с предками, что вызывало вопросы. Чего же он так боится? Что такого могут рассказать прародители? Ведь они не могут вмешиваться в нашу судьбу и говорить, что делать, – лишь давать знаки, поддержку и осторожные советы. Следовать им или нет – решают сами драконы.

Лишь солнце зашло, как наступила тишина. Пройдя к кровати, я переоделась в ночное платье – такое же закрытое, но легче – и легла, укрывшись одеялом. Каждую ночь я с трудом засыпала, мерзнув в одиночестве. Закрытые платья служили мне одновременно защитой от скрываемого позора и шрамов, а также щитом от чужих прикосновений, в особенности близости одного бронзового дракона. Постаравшись поскорее уснуть (ведь завтра я наконец встречусь с родными), я всхлипнула, и крохотная слезинка скатилась по щеке. Я быстро стёрла её: в этом месте нельзя показывать слабость. У меня это получилось. Заснула, так и не согревшись, в предвкушении завтрашнего дня.

Глава 2. Серебристый клан

Проснулась как всегда в разбитом состоянии – все ресурсы организма сейчас уходили на залечивание остаточных шрамов после крайней ночи с мужем неделю назад. В тот раз он был особенно изощрён, превзошёл сам себя, – подумала я с плохо скрываемой злостью. Та ночь длилась бесконечно долго, когда Гэлин плетьми с металлическими зубьями истязал мою спину, пока я была подвешена за руки. Вспоров нежную кожу до мяса в местах, где не было чешуи, он хохотал словно безумный, упиваясь собственной властью надо мной. Он лихорадочно шептал, что я принадлежу ему, чтобы слушалась только его и не смела даже сопротивляться. В такие моменты мне помогало уплывать глубоко в свои мысли, отрешаясь от реальности, в воспоминания, когда я была совсем маленькой дракошей, когда родители любили и заботились обо мне. Вспоминала свое обучение и познание тайн племени, как я была воодушевлена и жаждала знаний, наблюдая за счастливыми родителями, в тайне мечтая, что когда-нибудь это случится и со мной.

Первые несколько лет я не могла справиться с болью и истошно кричала, рыдая, молила Гэлина остановиться, спрашивала, почему он так поступает с собственной парой, но он никогда не прекращал и не отвечал на мои вопросы. Его это только сильнее заводило, после чего он брал меня без какой-либо подготовки, на сухую. Его член мог часами, как горячий поршень, ходить во мне, причиняя невообразимые страдания и унижение. Когда он заканчивал, всё его семя всегда извергалось снаружи на разорванную одежду, от чего он винил меня, не заслужившую иного обращения, ведь не смогла полностью удовлетворить его потребности. Только после тридцати пяти лет я научилась блокировать телесные ощущения, в чем помогала моя вторая суть дракона: он звал меня вверх, в небо, ощутить полёт и почувствовать свободу. Тогда у Гэлина перестал вставать символ его мужественности, что я злорадно комментировала, от чего он злился ещё сильнее и начинал придумывать новые способы доставить мне боль. «А мой муженёк оказался импотентом», – весело язвила я каждый раз. Без страданий своей жены он не мог почувствовать возбуждения, от чего уже пятнадцать лет я не подвергалась сексуальному насилию, лишь физическому. С каждым последующим разом его жестокость всё росла, а я всё дальше улетала в небо от своего мужа и этого подвала, чувствуя, словно по кусочкам разваливается чаша терпения; с каждым разом куски становились всё больше, и мне начало казаться, что в очередной раз, улетев в горы мысленно, я там останусь навсегда. О секретном же подвале мужа я узнала спустя год после того, как перебралась в его клан – ему стало мало того, что он уже делал.

Выплывая из этого жуткого марева и возвращаясь к собственной жизни, я пошла умываться и готовиться к вылету. Полной трансформации у меня не было с того момента, как я попала сюда, а ведь драконы любят полёт и чтят свою вторую драконью половину, доставшуюся нам от наших предков. В груди зародилось предвкушение, движения стали дерганными, тогда пришлось себя успокоить, чтобы моего волнения не заметили и не посчитали подозрительным. Выйдя на открытую террасу, достаточно большую, чтобы вместить несколько драконов в своём истинном обличии, вместе с вещами, уже готовая к полёту, я дождалась, пока придут муж с моим будущим надсмотрщиком – в чем я не сомневалась. Уже начавшие напрягаться мышцы я стала расслаблять усилием воли, чтобы драконы ничего не заподозрили. Тошнотворный комок начал подкатывать к самому горлу, словно готовый выйти наружу, – ещё чуть-чуть, и меня стошнит от еле сдерживаемой паники. *«Всё будет хорошо, там родители, там дом, этот момент настал»*, – так успокаивая себя, ждала, когда муж уже даст разрешение на взлёт. Улыбнувшись напоследок, представил Торрина, мрачной фигурой возвышающегося надо мной, и ушёл. Тогда меня отпустило. Мне уже было всё равно на этот клан, мужа и следящего за мной Торрина. Я начала свой оборот.