— Доченька, Лизонька. Хорошая моя, как ты?
— Мама! — заходится в рыданиях, показывая мне на свою руку. — Болит сильно.
— Почему она до сих пор не была на рентгене? — спрашиваю Марину Михайловну, у которой глаза похожи на две пятирублевые монеты.
Ей не меньше моего страшно за Лизу, правда, этот страх сопровождается для каждой из нас по-разному. Но и это сейчас мне до лампочки. Как так вышло, что мою дочь едва не покалечили в детской игре при надзоре учителя, я выясню позже.
— Она уже была на рентгене, — поспешно отвечает женщина дрожащим голосом. — Отправили к хирургу. Вот сидим и ждем очередь.
— Долго ждете?
— Нет. Минут пять всего.
— Лизунь, потерпишь, ладно? — Я пытаюсь улыбнуться, чтобы не провоцировать ещё большую панику, но выходит донельзя паршиво. Мне хочется истерично рыдать, потому что я боюсь за свою дочь и потому что не могу смотреть, как она мучается от боли. Лучше бы это я упала и у меня рука приобрела сине-фиолетовый цвет. Потому что когда твоему ребенку плохо, тебе от этого в сто раз хуже, что крайне невыносимо.
— Я не хотела, — пищит Лиза, и её глаза наполняются новой порцией слез. — Я просто думала, что успею отбежать прежде, чем в меня мячик полетит, но не успееееела…
— Не плачь, моя маленькая, — глажу её по голове. — Ничего страшного не случилось. Сейчас тебе посмотрят ручку и поедем домой. Хорошо?
Она кивает без остановки и вновь начинает поскуливать.
— Не плачь, не плачь, милая.
Но происходит в точности наоборот, и Лиза скукоживается и ещё больше начинает рыдать. Я не знаю, как ей помочь, и мне страшно.
— Лиза. Лизонька! — Слышу панический голос Руслана в совокупности с диким топотом.
Он подбегает к ней и начинает её осматривать со всех сторон, на что я решаю не мешать ему, поднявшись на ноги.
— Как ты? Что болит? Где болит?
— Рукааа.
— Ну всё, всё, моя маленькая. Не плачь. Я с тобой. — Он аккуратно прижимает её к себе, вызывая неконтролируемый у Лизы потоп.
— Папа. Папочка. Мне так больно. Мне очень больно.
— Всё хооошо. Скоро всё закончится, — успокаивает ее, нашептывая утешения пока мои глаза вылезают из орбит, а из горла панически изумлённый хрип:
— Папа?
Обернувшись, Руслан смотрит на меня, произнеся одними губами: «Потом», что вконец припечатывает меня к стене огромным булыжником.
Глава 29
— Зимой и летом одним цветом?
— Ёлка!
— Нет же. Рояль! — важно заявляет дочь хохоча на весь салон.
Руслан смеётся вместе с ней, пока не ловит мой рассерженный взгляд в зеркале заднего вида. Мы уже достаточно сказали друг другу, поэтому не вижу смысла потрошить его дольше чем пару минут. Отвернувшись к окну, прокручиваю наш недавний разговор в коридоре больницы, пока Лизке в этот момент накладывали гипс по случаю сильного вывиха локтевого сустава.
— В смысле, папа? — накидываюсь на него, как только появляется такая возможность. — Ты мне рассказать ничего не хочешь? Лиза что, знает, что ты её отец?
— Диан, давай не здесь, — он пытается коснуться моего плеча, но я тут же с остервенением откидываю его руку, отпрыгивая назад.
— Не нужно меня трогать! Я спросила тебя про Лизу. Она знает, что ты её отец?
— Знает, — вздыхает Барханов, проводя ладонью по лицу.
Весь мой мир в секунду уходит у меня из-под ног, а в груди становится слишком тесно. Бегающими глазами смотрю на посеревшее лицо Руслана, и тело начинает трясти, как после мороза. Пытаясь сбить эту спесь, обняв себя руками, но ничего не выходит.
— Это ведь шутка, да? — трясу головой, издавая неконтролируемый смешок. — Шутка ведь, Руслан?
— Прости, — поджав губы, он прячет от меня свой взгляд. — Я давно должен был тебе об этом сказать, но Лиза просила…
— Чего? — Подойдя к Руслану практически вплотную, встаю на носочки, глядя в эти бесстыжие, наглые глаза. — Лиза просила? Ты издеваешься что ли?
— Разве похоже, что я издеваюсь над тобой? Лиза и правда меня об этом просила.
— Что ты ей наплел? — цежу сквозь зубы, сжимая ладони в кулаки.
— Думаешь, я против тебя дочь настраивал?
— Не исключаю такого варианта.
— Вот такого ты обо мне мнения?
— Ты, блин, мне мозги пудрил столько времени, косил под дурачка, а оказывается, сам-то давным-давно всё Лизе рассказал. Наверное, ещё и меня во всём виноватой сделал, да? Что ты молчишь?
Я толкаю его в грудь, но Руслан быстро перехватывает мои ладони, вздыхая с такой тяжестью, будто сейчас закончится весь кислород.
— Диан, успокойся. Не надо здесь устраивать скандал.
— Я спокойна! Отпусти! — но Руслан лишь сильнее сжал мои ладони в своих, что сейчас до жути меня раздражало. — Барханов, я же сказала — отпусти!
— Отпущу, когда ты меня выслушаешь! Я слова нормально сказать не могу без твоих комментариев.
— Ладно. Говори, мистер Великая Загадка. Чего там я ещё не знаю?
— Того, что Лиза всё знала и без меня.
— Что за бред? — хмурюсь. — Откуда-то ей такое знать?
— Она слышала, как ты разговаривала со своей сестрой обо мне и пару раз упомянула моё имя и фамилию. Это случилось как раз после нашей первой совместной прогулки.
— Ты же сейчас шутишь, да?
— Какие тут шутки, Дин? Я сам офигел, когда узнал об этом.
— А когда ты об этом узнал? — смотрю на него с прищуром.
— Когда был у вас в последний раз, и мы с Лизой готовили кексы. Ты её тогда вроде бы уроки делать отправила, и перед тем как уйти, Лиза обняла меня на прощание и шепнула на ухо, что знает, что я её папа, и любит меня. А ещё чтобы я не говорил об этом тебе. Я тогда сбежал, находясь в замешательстве от этой новости. Ночь не спал, пытаясь с этой мыслью свыкнуться, а утром на мой телефон позвонили. Это оказалась Лиза.
— Ты мне точно не сказку собственного сочинения рассказываешь? — шепчу в неверии, пока сердце в груди скачет галопом.
— Думаешь, я бы стал такое придумывать? Я сам офигел, когда она позвонила. Сказала, что номер у тебя взяла.
— Ей же всего семь, — сдвигаю в кучу брови. — Откуда она до такого додумалась? Ещё и в моём телефоне рылась.
— Дети порой лучше взрослых соображают, что, собственно, и произошло с Лизой. Мы с ней договорились встретиться возле школы.
— Ты ещё и в школу к ней ездил? — Мои глаза готовы вылететь из орбит. Чем дальше, тем мой шок в ещё большем шоке. И сил, честно говоря, нет даже на крики, хотя внутри меня колотит и хочется открыть хай на всю больницу, наплевав на всё.
— Да, ездил, — виновато отвечает Руслан, поглаживая мои вспотевшие ладони пальцами. — Лиза тогда слезно просила ничего тебе не рассказывать, потому что боялась, что ты запретишь нам общаться. А ещё она была рада узнать, что я её отец. Именно поэтому я тогда напился. Я чувствовал себя мудаком за то, что бросил дочь на херову тучу лет, что готов был с такой легкостью от неё отказаться, а она приняла меня, несмотря ни на что. Я не справился с этой тяжестью, свалившейся на меня. Не смог. Ещё и перед тобой себя виноватым чувствовал. Ведь должен же был всё сразу рассказать, но не решился. Побоялся Лизу потерять.
— Только Лизу? А я? Меня ты не побоялся потерять?
— Она моя дочь, и это для меня очень важно.
— Она ребенок, Руслан, — цежу сквозь зубы от долбанной злости, которую никак не вытравить изнутри. — Ты не должен идти у неё на поводу, потому что это неправильно. Ты взрослый, и ты решаешь, стоит ли посвящать меня в свою жизнь, а не она.
— Я не хотел подводить её, а если б сказал тебе, то ты бы точно молчать не стала.
— Конечно, не стала бы, потому что я, в отличие от некоторых, не пляшу под дудку семилетних девочек. Сейчас она тебя просит не говорить ТАКОЕ родной матери, а дальше что? Она будет просить купить тебе алкоголь и сигареты, чтобы не знала я? Ты вообще хоть чуточку понимаешь, как правильно нужно воспитывать детей?
— Благодаря тебе эта возможность появилась только сейчас.
