Анна Морозова – Взгляд из прошлого (страница 13)

— Дин, — Миша вздыхает, почесывая пальцем переносицу, — я, конечно, всё понимаю — перепил, наговорил всякого и, может, где-то позволил себе лишнего, но это не повод вот так легко отказываться от нашей дружбы.

— Никто не отказывается, — быстро отвечаю, сжав пальцами ручку тележки. Присутствие Барханова нервирует до предела. — Давай, может, потом это всё обсудим? Я сейчас должна идти к дочери.

— А ты с малой, что ли? — вертит головой, словно заведённый. — А где она? Познакомишь нас?

— Давай в другой раз. Мы торопимся.

— Всего лишь минутку. Или мне теперь и это не положено?

— Пожалуйста, Миш, давай потом. Я сейчас правда тороплюсь.

— Ладно, — тянет недовольно. — Как знаешь. Ну, значит, пока?

— Пока, Миш. Увидимся в следующий раз.

На этой фразе я толкаю тележку вперед, чувствуя себя последней сукой по отношению к Земцову. Но сейчас мне и правда не до него. Я что-то разволновалась при виде Барханова. Всё же в работе и повседневной жизни он очень разный. Сейчас Руслан расслабленный и спокойный. На нём льняные бежевые брюки, белая футболка и кеды. И мне, чёрт возьми, нравится видеть его такого обычного и понятного. Без шефских фокусов и поучений. Такого, каким я его запомнила восемь лет назад.

Он о чём-то переговаривается с Лизой, затем поднимается на ноги и в два шага догоняет меня.

— Давай сюда, — имеет в виду тележку, и я безоговорочно предоставляю ему возможность катить самому.

— Спасибо.

— Мам, мам, — лыбится Лизка своим беззубым ртом и, подбежав, вкладывает свою маленькую ладонь в мою, — а я дядю Руслана встретила. Круто, да?

— Круто-круто.

— Можно же, чтобы он с нами поехал? Если ты разрешишь, дядя Руслан научит меня готовить капусту. Ты же разрешишь?

— Разрешу, — улыбаюсь, когда дочь начинает прыгать, словно ей подарили долгожданного кота, о котором она мечтает с пяти лет.

Пройдя через автоматические двери, мы оказываемся на парковке. За сорок минут нахождения в магазине погода сильно испортилась. Солнце исчезло, стало мрачно и холодно. От ветра плечи начинают покрываться противными мурашками, как и голые ноги в лёгких шортах.

Пока Руслан складывает пакеты в багажник, я усаживаю Лизу на бустер заднего сидения. Оббегаю машину и сажусь рядом с ней.

— Какая большая машина! — восторгается она, а я натираю ладонями свои продрогшие колени.

— Нравится? — улыбается Руслан, забираясь на водительское место.

— Очень, — трясет головой эта мартышка, накручивая на пальцы свои хвосты. — И запах такой приятный. Ммм. Это арбуз? Арбуз же? Да, мам?

— Да, Лиз, — устало бормочу, ловя на себе весёлый взгляд Барханова в зеркале заднего вида. Бесспорно, он в прекрасном настроении. Даже подмигивает мне, прежде чем вернуть внимание на дорогу. А я как на иголках. Не расслабиться нормально, ни вздохнуть по-человечески. Сижу, робея всякий раз, когда два карих глаза сосредотачивают на мне своё внимание. Одна Лиза болтает без умолку, задавая тысячу и один вопрос. Ей интересно всё, вплоть до строительных зданий за окном, и она не забывает обсудить это с Бархановым, как с какой-то кумушкой. И смешно, и плакать хочется. Правда, пока не знаю, от чего именно плакать. То ли от счастья, что между ними так тепло и уютно, то ли от отчаяния, что это может в любой момент закончиться.

Глава 17

— А сейчас аккуратно раскладывай тесто, — инструктирует Руслан, расставляя формочки для кексов в идеальный ряд.

— Вот так? — уточняет Лиза, шмякая в первую ячейку столовую ложку, оставляя на столешнице каплю шоколадного следа.

— В следующий раз бери меньше теста.

— Так?

— Да.

Я сижу за столом и, подперев рукой щеку, наблюдаю за их дуэтом, параллельно рассматривая нашу компанейскую фотографию, сделанную в машине с подачи Руслана. Он за рулём в очках, довольный жизнью; мы с Лизой сзади. Дочка лыбится во весь рот, изобразив пальцами рога; я рядом с ней какая-то потерянная и пугливая. Эта наша первая совместная фотография, и я пока не знаю, нравятся ли мне такие перемены в жизни.

— И сколько теперь ждать? — спрашивает Лиза, когда Руслан ставит противень в духовку.

— Примерно 10–15 минут.

— А потом? — смотрит на него с любопытством.

— Что потом? — улыбается Барханов, выглядевший в розовом фартуке до одури забавным.

— Мы будем их чем нибудь украшать?

— А чем бы ты хотела?

— Вообще-то я крем люблю.

— Давай лучше посыпем сахарной пудрой и украсим клубникой. А крем сделаем в следующий раз.

— Ладно, — вздыхает Лиза, но всё же соглашается, слезая со стула. На ней тоже маленький фартучек, идентичный тому, что на Руслане, и от этой картинки в груди ёкает сердце. Всё ещё не могу привыкнуть к тому, что Барханов ворвался в нашу жизнь, подобно урагану всколыхнув спокойное и размеренное существование. Я не знаю, как будет дальше, и боюсь, что весь этот шарм счастливого отца может в любой миг развеяться. Оттого и не тороплюсь говорить дочке правду. Понимаю, что поступаю нечестно по отношению к ней, но пока я не пойму, насколько серьёзны намерения Руслана — буду молчать.

— Может, что-нибудь ещё приготовим? — предлагает Лиза, теребя пальцами края фартука.

— Тебе ещё уроки делать, — напоминаю ей строго.

— Ну, ма… — дует губы, сложив на груди руки. — Давай потом сделаем.

— Нет, Лиз. Надо сейчас. Время уже поздно и спать скоро.

— Ма!

— Лиз, — Руслан присаживается на корточки перед ней, — давай на сегодня мы закончим. Всё равно сейчас нет подходящих ингредиентов, а в другой раз мы обязательно ещё что-нибудь приготовим, подготовившись заранее. Идёт? — он подставляет ладонь, которую Лиза отбивает без замедления, вот так легко согласившись на его условия.

— А когда ты придёшь ещё?

— Мы обязательно это обсудим с твоей мамой.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Поддавшись вперёд, Лиза обвивает маленькими ручками шею Руслана. Улыбается и что-то шепчет ему на ухо. Затем отстраняется и, помахав рукой, убегает к себе.

— Кажется, она к тебе уже привязалась, — улыбаюсь откинувшись на спинку стула. Руслан поднимается на ноги и снимает фартук, стоя ко мне спиной. Молчит, а я продолжаю: — Она никогда так к людям не тянулась, как к тебе. И никогда не была такой покладистой. Со мной она другая. Протестует постоянно, не слушается. Капризничает. А рядом с тобой словно другой ребёнок находится. Может, ты в прошлой жизни ведьмой был?

— Смешно, — ухмыляется, всё ещё не оборачиваясь. Он складывает фартук и кладёт его на тумбу. Ерошит пальцами волосы, а затем трёт ладонями лицо.

— С тобой всё хорошо? — настораживаюсь, наблюдая за тем, как Руслан опускает руки и сжимает пальцами края тумбы до побелевших костяшек. Становится не по себе.

— Нормально. — Его голос глухой и хриплый, и меня это не на шутку пугает.

Я понимаю, что нормального ничего нет, и, преодолев между нами расстояние в несколько шагов, пытаюсь найти нужные ответы в его побледневшем потерянном лице.

— Руслан… — взволнованно шепчу. — Тебе плохо? Тошнит, что ли? Может, в больницу надо?

— Всё хорошо, — трясёт головой, протирая пальцами глаза. Дышит тяжело, словно пробежал марафон.

— По твоему виду этого не скажешь. Точно ничего не болит?

— Точно-точно. — Он втягивает носом воздух, вздрагивая, когда звенит таймер духовки. — Там кексы испеклись. Вытащишь сама. Мне срочно уйти нужно.

— Прям так внезапно? Останься хотя бы на чай что ли.

— В следующий раз, ладно? Я пойду. Провожать не надо. — Он проносится мимо меня к выходу, как заполошенный.

— Ладно, — изумлённо смотрю ему вслед, не понимая, что за ёж укусил его в задницу.

Глава 18

— А что сегодня с нашим шефом всея Руси? — любопытствует Настя, подпирая спиной мой стол. Оторвавшись от нарезки свёклы, оборачиваюсь через плечо, без ошибки находя Руслана в конце кухни у пароконвектомата. Он стоит, скрестив руки на груди: задумчивый и печальный, что совсем не вяжется с его «рабочим образом». И это на протяжении всего дня.

— Может, случилось что-то? — пожимаю плечами, возвращаясь к нарезке, и моя беззаботность — показательная шелуха, потому что сама я весь день задаюсь тем же вопросом. Меня напрягает его меланхоличность, так неподходящая его характеру. Он ни разу не повысил голос, не оштрафовал Артура за опоздание в полтора часа и ни разу не подошёл ко мне. Понятия не имею, связано ли сегодняшнее поведение Барханова с его вчерашним побегом из моей квартиры, но кажется, будто да. Кажется, будто его что-то сильно беспокоит, потому что видок у него такой, словно он не спал всю ночь — помятый и опухший.

— Может, и случилось, — соглашается Настя без особого интереса. — Главное, чтобы не дёргал нас по каждой фигне, на остальное мне плевать. Права ведь?