Анна Морозова – Взгляд из прошлого (страница 14)

— Угу, — мычу, перебирая в голове стопку мыслей. Я мало что знаю о его жизни в прошлом, а сейчас и подавно. Вдруг что-то и правда случилось? Меня начинает потряхивать от желания подойти и спросить, но я не могу решиться, потому что боюсь навязываться. Это уже слишком для наших отношений. Хотя, с другой стороны, человеческий фактор никто не отменял.

— Ты, кстати, на корпоратив-то пойдёшь? Юлька что-то говорила, что не хочешь.

— Не знаю, Насть, — отмахиваюсь от неё, потому что мне сейчас точно не до этих корпоративных бредней.

— Ну как не знаешь? Ты скоро затухнешь, живя в таких условиях. Работа-дом-школа. Тебе ещё тридцати нет, а взгляд осунувшейся тётки. Ты устала, Дин, и тебе нужен отдых. Поняла меня?

— Насть, — втянув носом воздух, смотрю на неё, откладывая нож. — Пожалуйста, давай не сейчас.

— Нетушки, давай сейчас. Я хочу, чтобы ты пошла и как следует повеселилась. Обещаешь, что придёшь?

— Насть…

— Обещаешь, или я обижусь!

— Обещаю, обещаю, — с психом соглашаюсь и, подойдя к раковине, споласкиваю руки. — Вот же пиявка.

— И я тебя люблю, — ехидно улыбается, оттолкнувшись от стола. — Ладненько, пойду поработаю что ли.

— Правильно, иди полезным делом займись, змея.

Настя показывает мне язык, и, как только уходит в кондитерское помещение, я плюю на все дела и торопливо направляюсь к Руслану, который выходит из кухни, скрываясь в коридоре. Догнать его удаётся на выходе на улицу.

— Ты куда так бежишь? — вздыхаю, дотрагиваясь до его руки. Руслан резко тормозит и медленно оборачивается. В коридоре горит тусклый свет, но это не мешает разглядеть его потерянный и отрешённый, словно у мамонтёнка, взгляд. И только сейчас, при близком расстоянии, до меня доходит то, что не заметила ранее.

— Ты пьяный, что ли? — в шоке шепчу.

— Тебе чего? — игнорирует мой вопрос, стряхивая с себя мою руку, как какого-то надоедливого жучка. — Отстань.

— Барханов, ты с ума сошёл? — чертыхаюсь и хватаю его уже сильнее, выталкивая на улицу. Он не сопротивляется, и только сейчас я замечаю, что его шатает. Не сильно, но если приглядеться получше, всё сразу становится ясно.

— И что ты творишь? — рявкаю на него, как только мы заходим за здание ресторана, оставаясь в невидимости камер и посторонних глаз.

— Что я творю? — бормочет, выгнув бровь.

— Зачем ты напился?

— Ты чё пристала! Работы нет? Отвали.

— Отвалю, не переживай. Только для начала скажи, что за фигня с тобой происходит? Ты, как никто, знаешь регламент ресторана, где красным обведено, чем грозит появление на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения. Работы захотел лишиться?

— Да мне плевать, — выплевывает брезгливо, пиная ногой лежащий камень. Он не в настроении — это и ослу понятно, но в таком состоянии я просто не могу его бросить. Если узнают, что Руслан пьяный, то могут уволить по статье, а это ни фига не шутки. Как бы я ни злилась и ни обижалась, подобного сценария я ему не желаю.

— А мне нет! Тебе нельзя возвращаться обратно в ресторан. Борисыч вот-вот приехать должен.

— Да мне срать, — рявкает так, что аж уши закладывает. — Иди уже отсюда и не беси меня.

— Где ты живёшь? — спрашиваю, пропуская мимо ушей его колкости, и вынимаю из кармана фартука телефон. Если узнают, что мы ещё и в форме на улицу выперлись, оштрафуют, хотя нам, походу, и так влетит. Мне так уж точно.

— Где-то живу, — пожимает плечами, выпячивая нижнюю губу.

— Барханов, блин, — закатываю глаза, не на шутку раздражаясь. — Мне конкретика нужна. Адрес говори.

С горем пополам он всё же обозначает место своего проживания, и я тут же вызываю такси, вбив нужный адрес.

— Сейчас машина подъедет, — поясняю, глядя в экран мобильного. — Где твои вещи лежат? Я пойду заберу.

— Ты решила меня до дома довезти? — ухмыляется этот пьяный засранец. — Может, ещё в постельку уложишь?

— Сам доберёшься, мне работать нужно.

— Ну значит, и я остаюсь, — ударяет ладонями по бёдрам. — Будем вместе работать.

Оторвав глаза от экрана, наблюдаю, как Барханов разворачивается, кое-как сохранив равновесие, и неспешным шагом двигается обратно.

С этим ослом вообще сейчас бесполезно спорить, как и оставлять его здесь на всеобщий обзор.

И что сегодня за день шантажа такой?

— Ладно, — вздыхаю, догоняя его в два шага. — С тобой поеду. Только, пожалуйста, не заходи внутрь. Стой здесь и даже не шевелись. Я сейчас отпрошусь с работы, вещи наши заберу и вернусь. Хорошо?

— Пять минут — и ухожу, — продолжает шантажировать.

Скрипнув зубами, прожигаю в этом бесстрастном, но пьяном лице дыру и, дёрганая, возвращаюсь в помещение, смирившись с тем, что сейчас у меня нет права выбора. Я просто делаю то, что подсказывает сердце, — спасаю этого дуралея от очередного проступка, о котором он сильно пожалеет. Кухня для него — это всё. Это жизнь. Это свежий воздух и пища. А я не сука последняя, чтобы мстить. Могла бы, но в глубине души знаю — пожалею.

Глава 19

— Заходи давай! — шиплю, толкая этого идиота в спину, со скрипом распахивая для него дверь. Барханов словно мешок с картошкой вваливается внутрь, и, кроме как испустить тяжелый вздох и войти за ним следом, мне ничего не остается. Закрывшись на ключ, прячу его в карман джинсов, а затем разворачиваюсь, глядя на безуспешную попытку Руслана скинуть с ноги свои крытые тапки и одновременно снять куртку, прикрывающую полы белого кителя. Я впервые вижу его в таком состоянии. Когда мы встречались, он изредка позволял себе алкоголь, а если и позволял, то в небольших количествах. Поэтому сейчас для меня открытие — видеть перед собой обложку Барханова с нутром какого-то самбиста-клоуна. Всю поездку до дома он только и делал, что выводил водителя то своими нелепыми шутками, то наставлениями, как правильно нужно управлять автомобилем. Слава богу, все прошло без последствий. Мужчина оказался не из робких — со стальными нервами и огромным терпением. И даже по приезде пожелал нам хорошего дня.

— Ногу поднимай! — ворчу, присаживаясь на корточки, когда Барханов, все еще в попытке снять с себя обувь, падает плечом на стену. Жду, когда Руслан поднимет одну ногу, и скидываю тапок. Проделываю так ещё раз и, поднявшись, тяну за края рукавов черную косуху. Бросив куртку на тумбу и взяв этого бедолагу под руку, веду его вдоль коридора. На повороте дергаю его на себя, потому что Барханов как чертова неваляшка качается из стороны в сторону.

— Ты можешь не шататься? — психую, когда он то утягивает меня на себя, то прижимает своим медвежьим телом к стене.

— А ты можешь не жужжать… — бормочет заплетающимся языком.

— Заткнись лучше! — рычу, толкая первую попавшуюся дверь. Слава богу, это оказывается спальня, да еще и с большой кроватью. Втолкнув Руслана, вхожу следом и помогаю ему сесть.

— Я не малень-ик-ий… — бормочет, глядя перед собой стеклянным взглядом. — Хватит со мной возиться.

— По тебе и видно, — вздыхаю, упирая руки в бока. Барханов — вонючий мешок цемента, все силы забрал. И, кажется, у меня прихватило спину. Вот он, порог тридцатилетия. Пять минут кардионагрузок — и уже чувствую себя развалюхой.

— Ненавижу… — бормочет себе под нос и хватается ладонями за голову.

— Ты чего? — изумленно гляжу на него, но он будто и не слышит меня.

— Урод… — усмехается, запуская пальцы в волосы. — Да… я урод. А кто я?

— Барханов, не пугай меня так, — испугавшись не на шутку, присаживаюсь перед ним на корточки и, убрав руку, которой он закрыл лицо, пытаюсь найти там ответы на вопросы. А когда вижу, что он весь красный, с опухшими глазами от проступающих слез, сердце простреливает тревога. — Руслан. Ты чего?

Осторожно забираю его холодную ладонь, сжимая в своих руках. Он молчит, покачивая слегка головой, а затем тихо шепчет:

— Я херовый человек. Урод. Дерьмо на палочке…

— Что случилось?

— Ничего не случилось, — фыркает, высвобождая свою ладонь и глядя мне в глаза. Проводит ею по моим волосам. Смотрит с улыбкой, резко сменив фазу настроения, и мое дыхание замедляется, а сердце, наоборот, разгоняется до двухсот двадцати.

— Ты меня напрягаешь, — шевелю пересохшими губами, покрываясь мурашками там, где его пальцы касаются моей щеки, спускаясь вниз к горячей шее. Воздух пропитывается тревогой вперемешку с волнением, и я просто перестаю дышать. Смотрю в холодные карие глаза с легкой отдаленностью недавних слез и приоткрываю рот, когда он проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— Красивая… — улыбается, прикладывая ладонь к моей щеке. — Красивая, красивая Дин Дин. Такая хорошая, нежная… моя.

— Руслан, ты чего? — вырывается хриплый шёпот, когда он становится всё ближе, а его дыхание смешивается с моим. Пространство сжимается до узкой щели между нашими лицами, заглушая даже гул собственной крови в ушах. Его карие глаза, тёмные как пролитый кофе, поглощают всё вокруг, а я тону в этом взгляде, словно в огромной бездне. Не выдерживаю — сама закрываю последний сантиметр между нами, впиваясь в его губы с неистовой жадностью.

Мы целуемся так, будто всю жизнь ждали этого момента. С чувством, с дерзостью и страстью. Язык обжигает терпковатый привкус алкоголя, а в носу маячит запах его кожи, от которого кружится голова. Я вздрагиваю и резко разрываю поцелуй когда он с диким стоном делает попытку пробраться мне под футболку.

— Ложись спать, — говорю тихо, прикрыв глаза и облизывая припухшие от поцелуев губы.