Анна Морок – Не выбирай меня (страница 28)

— Глеб.

Он медленно перевёл взгляд на меня, и я увидела ответ раньше, чем он заговорил: строка не была для него полной неожиданностью.

— Я видел версию без этой формулировки.

— Удобно.

— Кира.

— Нет. Не начинайте с имени. У нас пять минут, и я очень хочу потратить их не на вашу красивую паузу.

Я ткнула пальцем в экран, потому что иначе могла ткнуть словами в него. Мне нужно было держать разговор у факта, а не у его лица.

— "Личный нарратив / романтическое обрамление". Это что? Это Борис придумал после фото или это было до?

— После первого фото. До сегодняшней лестницы.

— То есть когда вы предлагали публично всё опровергнуть, ваша система уже считала наши отношения способом заглушить мой канал.

— Система отца.

— Фамилия та же.

Он сделал шаг вперёд. Я подняла ладонь. Он остановился. Хорошо. Хотя бы это.

— Фамилия та же, — повторил он. — Но решение не моё.

— А доступ мой? — спросила я. — Или тоже вашей системы? Девушка наследника заходит в семейный лаунж, видит ровно столько, сколько ей случайно оставили, а потом становится в их заметках "личный нарратив". Может, это и есть вся схема. Не списки. Я. Мой канал. Моё лицо рядом с вашим.

Глеб побледнел. Совсем немного. Если бы я не смотрела так внимательно, пропустила бы.

— Нет.

— Очень убедительно.

— Я не приводил вас сюда, чтобы заглушить канал.

— Но кто-то уже решил, что канал можно заглушить мной.

— Да.

Вот за это я его почти возненавидела чуть меньше. За "да". Не за оправдание. Не за "ты не так поняла". Просто за признание удара. Экран мигнул.

В правом верхнем углу появилось предупреждение: Сессия истекает через 02:00

Время стало предметом. Большим, тяжёлым, падающим. Я открыла запись видео снова.

— Скажите вслух, что это официальный гостевой просмотр, — сказала я.

— Что?

— Мне нужен ваш голос на записи. Не как разрешение. Как подтверждение, что я не рисую интерфейс в фотошопе.

Он посмотрел на телефон, и в этом взгляде мелькнул расчёт риска. Я почти возненавидела его за то, что он даже сейчас первым делом видел последствия.

— Это может ударить по вам.

— Всё уже бьёт по мне. Говорите.

Глеб посмотрел на экран. Потом в камеру моего телефона.

— Это официальный гостевой интерфейс архива заявок ОРЛОВ НЕКСТ. Доступ открыт по действующему гостевому куару. На экране виден журнал изменений, доступный в режиме печати. Пользователь не обходил авторизацию.

Я поймала себя на том, что хочу сказать "спасибо". Не сказала. Потому что спасибо слишком легко превращалось в прощение, а прощать было рано. Я сохранила видео. Экран снова мигнул.

Сессия истекает через 00:50

— Теперь выходите, — сказал Глеб.

— Я сама знаю.

— Не сомневаюсь.

— Сомневаетесь. Просто научились молчать вовремя.

Он не ответил. Я закрыла окна. На секунду увидела главное меню.

заявитель архив / гостевой просмотр

Так невинно. Так аккуратно. Я вышла из сессии. Экран вернулся к заставке ОРЛОВ НЕКСТ. В лаунже снова стало почти пусто. Почти, потому что между мной и дверью стоял человек, который знал о моём канале больше, чем сказал. Я взяла телефон, проверила, что записи сохранились, и отправила Миле одно слово:

История.

Потом поняла, что это код для "рядом кто-то стоит, говорить не могу".

Мила ответила мгновенно: Одна? Одним словом она вернула меня из старого крыла в нашу комнату, где безопасность считалась не героизмом, а проверкой.

Я посмотрела на Глеба и поняла, что простой ответ невозможен. Одна я уже не была; безопаснее от этого тоже не стало.

Нет.

Опасно?

Пальцы зависли. Опасно. Но не так, как Мила имела в виду.

Пока нет.

Она прислала: 15 минут., и эти цифры стали новым краем. За него можно было держаться, пока Глеб предлагал место без звука.

Я убрала телефон, потому что дальше нужно было смотреть на него без посредника экрана. И это было неприятнее, чем идти в архивный проход.

— Мы не закончили, — сказала я.

— Знаю.

— Вы обещали после лога.

— Да.

Он посмотрел в коридор, и я услышала в этом движении не только осторожность, но и привычку знать, где стены имеют уши.

— Не здесь.

Я почти рассмеялась. На этот раз без "почти" не получилось, но звук вышел короткий и злой.

— Конечно. Самая популярная фраза мужчин с секретами: не здесь.

— Здесь камеры и охрана.

— Удобно.

— Правда.

— Я сейчас плохо отличаю одно от другого.

Он принял и это, не защищаясь. Иногда отсутствие защиты раздражало сильнее спора: оно оставляло меня наедине с тем, что претензия всё равно верна.

— Есть архивный проход к старому крылу. Там нет звука. Камеры только на входе и выходе.