Анна Морок – Не выбирай меня (страница 17)

— По двум кандидатам ещё спор? — спросила женщина.

— Глеб упирается.

Мужчина с бородой усмехнулся, и зал снова напомнил о себе: здесь каждый жест сразу становится чужой реакцией.

— Перерастёт.

Я почувствовала, как рядом со мной Глеб стал совершенно неподвижным. У меня похолодели пальцы. Вот она, польза роли: мы слышим то, что не услышали бы снаружи. Я не стала смотреть на Глеба, чтобы не выдать, что мы услышали. Я взяла бокал воды со стола и сделала вид, что изучаю зал.

— Лазарева? — спросил партнёр.

— В резерве. Мин тоже. В пакет для совета аккуратно объяснили: недостаточная стратегическая совместимость.

Стратегическая совместимость. Так теперь называлась чужая вычеркнутая работа. Глеб протянул руку к столу, взял салфетку и написал на ней два слова:

пакет для совета утром

Потом подвинул ко мне. Это было почти смешно: наследник медиахолдинга передаёт мне записку на салфетке, как школьник на контрольной. Только на контрольной обычно не решают, кому достанется стажировка, а кого выкинут из списка красивой формулировкой. Я сложила салфетку и убрала в маленькую сумку. Первый реальный кусок доступа. Не доказательство. Но направление.

— Кира?

Голос прозвучал за спиной. Женский. Спокойный. Низкий. Я повернулась. Алиса Ветрова была именно такой, как на фотографии, только хуже для моей самооценки, потому что живая. Высокая, светлые волосы убраны гладко, костюм цвета тёплого молока, тонкие золотые серьги, лицо без лишней эмоции. Она выглядела не как девушка, которая пришла бороться за мужчину. Она выглядела как человек, который давно понял правила игры и устал от того, что все называют это привилегией.

Её взгляд прошёл по мне быстро, но без презрения. Платье, бейдж, рука Глеба рядом, пустая карточка с её именем на столе. Потом она посмотрела на Глеба.

— Значит, это ты называешь выбором.

Глеб сделал шаг так, чтобы оказаться не между нами, а рядом. Хорошо. Не щит. Не хозяин разговора.

— Алиса.

— Не начинай с имени. Это семейная привычка — делать вид, что если назвать человека мягче, то ему не поставили подножку.

Я неожиданно захотела ей аплодировать. Но решила, что это будет странное первое впечатление.

— Я не знала, что ваше место здесь, — сказала я.

Алиса перевела взгляд на меня, и я увидела не ревность, а оценку. Она тоже пыталась понять, в какую роль меня сейчас ставят.

— Теперь знаете.

Удар попал честно. Я могла оправдаться. Сказать про договор, Бориса, канал, списки. Но любое оправдание сейчас звучало бы как просьба разрешить мне быть на её месте.

— Да, — сказала я. — Теперь знаю.

В её глазах что-то едва заметно изменилось. Не потеплело. Нет. Просто она отметила, что я не стала врать.

— Борис Борисович в ярости, — сказала Алиса Глебу.

— Знаю.

— Нет. Ты пока только надеешься, что это ярость. Я видела его спокойным. Это хуже.

Глеб не ответил, и Алиса посмотрела на меня снова. Его молчание оставило между нами пустое место, которое ей пришлось прочитать самой.

— Надеюсь, вы понимаете, Кира: вас сюда не пригласили. Вас поставили.

Слова были неприятные. Но не злые. Я подняла подбородок.

— Тогда мне придётся стоять осознанно.

Алиса задержала взгляд на секунду дольше, чем требовала вежливость. В этой секунде уже была будущая линия, хотя я ещё не знала её имени.

— Посмотрим, насколько вас хватит.

Она прошла мимо нас к Борису, который стоял у дальнего окна и уже смотрел в нашу сторону. Кира Соколова, автор анонимного канала, стояла на донорский этаж рядом с Глебом Орловым, на месте Алисы Ветровой, под взглядом Бориса Орлова, с салфеткой в сумке и фотографией, которая уже наверняка уходила в чужие чаты. Если бы я могла выбрать момент, чтобы пожалеть о договоре, он был бы идеальным. Но за перегородкой кто-то снова сказал: — Пакет для совета утром. И сожаление не успело стать главным. Глеб тихо спросил: — Достаточно на сегодня?

Я посмотрела на Алису у дальнего окна. На Бориса. На пустую карточку. На закрытую папку у партнёра. Тело хотело выйти. Голова уже считала, сколько часов до утра.

— Нет, — сказала я. — Мы только вошли.

Глава 5. Список

Глава 5. Список

— Нет, — сказал Глеб.

Я даже не успела ничего предложить. Мы стояли у стены донорский этаж, рядом с высоким окном, за которым Москва отражалась в стекле чёрными прямоугольниками. В зале продолжали говорить тихо, пить воду и решать чужие траектории так, будто судьба студента — это вопрос шрифта в презентации.

В моей сумке лежала салфетка с двумя словами: пакет для совета утром

А Глеб уже говорил «нет».

— Я ещё молчу.

— Вы сейчас предложите пойти искать пакет для совета.

— Как приятно, что мы уже понимаем друг друга без слов.

— Нет.

Он сказал это спокойно. Не резко. Но в его спокойствии была стена. Тело отозвалось мгновенно: пальцы сами потянулись к ремешку сумки, где лежала салфетка, будто её могли отнять. В голове вспыхнуло простое: вот она, граница его полезности. Как только дело стало опасным для него, он остановился. Значит, нужно давить не на доверие, а на логику.

— Завтра утром пакет уйдёт на совет, — сказала я. — После этого правки станут решением, а не черновиком.

— Именно поэтому туда нельзя лезть сейчас.

— Потому что?

— Потому что пакет для совета лежит в операционном контуре. Там камеры, доступы, водяные знаки, люди отца. Если мы просто откроем не тот файл и оставим след, утром всё перепакуют, а вас выведут как девушку, которая устроила сцену на партнёрском вечере.

— Меня?

— Нас.

— Как мило. Совместная ответственность на первом свидании.

Он посмотрел на меня так, будто хотел напомнить, что это не свидание. Не стал. Хорошо. Умный.

— Вам нужен полный пакет, — сказал он. — Не слух с донорский этаж.

— А вам?

— Мне нужен пакет, который нельзя списать на мой конфликт с отцом.

— Тогда мы хотим одно и то же.

— Нет. Вы хотите сейчас.

Он был прав. И это бесило. Потому что «сейчас» иногда было единственным временем, когда система ещё не успела понять, что её увидели. За столиком в трёх метрах от нас мужчина с серой бородой закрыл папку и передал её женщине в зелёном. Я не знала, была ли это нужная папка. Скорее всего, нет. Но тело уже реагировало на каждую бумагу, каждый планшет, каждое слово «совет» так, будто в зале щёлкали замки.

— У вас есть доступ в операционный контур? — спросила я.

— Частичный.

— Куда?

— К публичному шорт-лист и своему комментарию.