Анна Мишина – Разведу на любовь (страница 3)
Через десять минут даю задание на следующую тему, сажусь за стол, открываю планшет.
Пара заканчивается. Я объявляю:
– На сегодня всё. К следующему занятию прочитайте вторую главу, вопросы будут.
Студенты поднимаются, собирают вещи, выходят. Я медлю с бумагами, хотя уже всё сложила. Жду, когда аудитория опустеет.
Он не уходит. Я снова просматриваю планшет. Список группы. Нового имени нет. Поднимаю взгляд.
Сидит на том же месте, вытянув ноги в проходе и смотрит.
– Вы новенький?
– Да.
– У вас есть вопросы?
– Есть, – голос спокойный. – Я хочу компенсировать потерю вашего телефона.
– Я уже сказала – не нужно.
– А я не сказал, что согласен.
Он встаёт. Медленно. Не торопясь. Идёт между рядами, не сводя с меня глаз. Я не двигаюсь.
Он останавливается у кафедры. Не слишком близко, но ближе, чем позволяют правила. Опирается локтем о край.
– Я Шумский. Ян. В вашей группе теперь.
– Я заметила.
– Я ваш должник. Как мне исправить эту ситуацию?
– Шумский, – я выдерживаю паузу, складываю руки на груди. – Мой разбитый телефон вас не касается. Это моя оплошность. Так что вы можете быть свободны, – отворачиваюсь, подойдя к столу, беру планшет. Выключаю технику.
– Я так не считаю.
– Молодой человек, – говорю медленно, – вы сегодня на паре даже рта не открыли. Не выполнили задание. Не ответили ни на один вопрос. При этом требуете моего внимания вне занятий. Вы не находите это странным?
– Не нахожу, – он выпрямляется. Взгляд все такой же, изучающе-прилипчивый. – Я наблюдал.
– За чем?
– Не за чем, а за кем, – усмехается. – За вами. Как вы работаете.
– И? – непонимающе смотрю на него.
Снова эта усмешка.
– Надо признать, я впечатлен. Думаю, из меня выйдет толк.
– Это вряд ли, если вы не начнёте работать.
– А я и не говорил, что буду работать. Я сказал – наблюдать. – Он делает шаг ближе, но не нарушает границу. Останавливается ровно там, где дистанция перестаёт быть деловой. – Вы же сами сегодня учили: в коммуникации есть тот, кто управляет, и тот, кем управляют. Вот я и выбираю позицию.
– Выбираете позицию наблюдателя? – усмехаюсь.
– А вы – позицию неприступной крепости, – парирует он. – Только, по моему опыту, у любой крепости есть слабое место. Нужно просто найти.
Я сжимаю планшет.
– Шумский, вы сейчас пытаетесь применить тему сегодняшней лекции на практике? Потому что выглядит это… непрофессионально.
– Непрофессионально? – он чуть наклоняет голову, и в свете ламп его глаза кажутся почти синими. – А мне казалось, я следую вашему же совету. Я хочу, чтобы меня заметили.
– Я…
– Телефон, – напоминает он, не двигаясь с места. – Вы так и не назвали сумму.
– Я назову её вашему декану, если вы не прекратите.
Он молчит. Смотрит. И я понимаю, что он не блефует. Ему правда всё равно, что я пожалуюсь. Это либо безумная самоуверенность, либо… он знает, что ему ничего не будет.
– Хорошо, – он вдруг отступает. Поднимает руки, как будто сдаётся. – Не буду мешать. Но телефон я компенсирую. Скажите, сколько, или я сам придумаю способ исправить эту ситуацию.
– Не надо ничего придумывать, – роняю я сухо.
– Слишком поздно, – он улыбается. Уже в дверях. – Я сегодня много чего придумал. Играет бровями. А меня вдруг окатывает жаром.
Я не успеваю ничего ответить. Дверь за ним закрывается, а я остаюсь стоять посреди аудитории с бешено колотящимся сердцем.
Это что сейчас было?
Он только что использовал мою же лекцию, чтобы вывести меня из себя?
И у него получилось.
Вот же гад! И что он там придумал?
Глава 2
Ян
Два дня до…
Шасси касаются полосы, и салон встряхивает. Привычным жестом стягиваю наушники с головы на шею и выдыхаю.
Моя свобода закончилась?
Жаль. Очень жаль…
В аэропорту, выходя из зоны прилёта, отца замечаю не сразу. Я не видел его три года и совсем не рад встрече. Старик меня бесит.
– Ян, – окликает меня.
А я хотел пройти мимо. Ведь говорил, меня не надо встречать. Но когда Игорь Сергеевич слушает, да?
Меняю траекторию, иду к нему.
– Пойдём, – говорит.
Ни здрасти, ни как дела, сын…
– Ну пойдём, – хмыкаю и иду за ним, закинув на плечо сумку.
Его машина стоит недалеко на парковке.
Снимает тачку с сигналки и садится за руль.
Опачки. Да мы машинку сменили. Нихреновенько живёшь, папенька!
Закидываю сумку на заднее и сажусь здесь же, натянув наушники на уши. Не хочу слушать его проповедь.
– Нахрен снял наушники! – рявкает до того, как я успеваю включить музыку.
Стягиваю.