Анна Мишина – Разведу на любовь (страница 5)

– Да чтоб меня, – поднимает свою задницу со стула и идёт ко мне. – Брат.

Обнимаемся, хлопая друг друга по плечу.

– Не наш совсем стал, – хмыкает, разглядывая.

– Да канеш, – ржу.

– Во, даже смеёшься с акцентом. Ты к нам так, пробегом или насовсем?

– Насовсем, – отвечаю.

– Уу-у, что же это? Туманный Альбион ушёл под воду Темзы?

– Стоит он, стоит, – отмахиваюсь.

– Если скажешь, что заскучал по родине, не поверю.

– А придётся, – хлопаю его по плечу.

– Жду подробностей. А пока, – оборачивается, разводя руки в стороны, – устраивайся поудобнее. Сейчас накормим, напоим, расскажу, как что… – подзывает кого-то, щёлкнув пальцами.

Сажусь за предложенный столик и, откинувшись на спинку, разглядываю заведение.

Шикарно. Даже другого слова подобрать не могу. Свет приглушенный, музыка фоном – всё продумано до мелочей. Никита знает толк.

Через десять минут ко мне возвращается Ник.

– Ну, как тебе? – приземляется напротив.

– Впечатляюще.

– Вот! А я тебе говорил? Говорил, что зря ты сваливаешь? М? – улыбается. – Говорил, – теперь серьезнее. – Помог бы мне. А так пришлось всё самому.

– Зато это твое детище, и не надо ни с кем его делить.

– Так-то да, – кивает. – Но… – замолкает, когда к нам подходит официантка. Расставляет закуски, салат, приборы и бутылку хорошего вискаря. – Я должен предупредить сразу.

– И я, – перебиваю. – Не пью, за рулем.

– А-а-а, – тянет. – Тогда сок нам принеси! – кричит бармену. – Руль – дело святое. Но твой приезд нужно будет отметить.

– Отметим. Так что там по твоему предупреждению? – напоминаю.

– А, – отмахивается. – Потом.

Я на самом деле проголодался жуть. Поэтому потом так потом. Накидываюсь на еду. А после, как чувство сытости стало притуплять мысли, взял предложенную сигарету у Ника.

– В общем, – затягивается, – Виола со мной, – выдает он.

А я не сразу понимаю, что только что услышал. Словно до меня долетает смысл с задержкой.

– Что? – закашливаюсь.

– Ну не прикидывайся, Ян. Ви осталась одна, ты ее бросил, умотал за бугор. Девочка она шикарная, сам знаешь. В общем, не страдать же ей было три года по тебе. Мы с ней пара, в общем, – говорит, а в глаза отчего-то не смотрит. Смотрит куда-то в сторону, на стойку, на соседний столик – куда угодно, только не на меня. – Я понимаю, у вас был огонь-пожар, но, – разводит руками. – Я у тебя ее не уводил, ты сам ее бросил, – будто оправдывается.

– Ок, – киваю, – понял-принял.

– Только не дергай ее.

– Не буду. Для меня девушка друга – табу.

– Не начинай. Ты уехал…

– Да я не буду. Да, три года, я понял. Она свободная была. Всё хорошо, путем, так сказать, – выдаю тираду и снова затягиваюсь.

Что-то внутри дергается. Но быстро отмирает. Нет, я не надеялся, конечно, что она меня ждет. Никаких надежд на свое возвращение я ей не давал. И вот результат. Всё правильно сделала. Я бы на ее месте, наверное, тоже не стал ждать. Я ведь тоже не монах был.

– Найдешь еще свою девочку, – наконец усмехается. – Хочешь, познакомлю.

– Спасибо, уж тут я как-нибудь сам, – отказываюсь. – Кто из наших на связи? – интересуюсь, меняя тему разговора.

– Да все, в принципе, – пожимает плечами. – Соберемся в любой момент. Все при деле.

– Один я… ладно, – отрываю свою задницу от стула. – Устал, надо к себе завалиться, – протягиваю руку другу.

Жмет в ответ. Крепко. Дружеское пожатие, которое говорит больше, чем слова.

– Да посиди, сейчас девочки будут репетировать свой номер, понравится.

– Не, я только с рейса. Реально после еды накрывает. Спасибо, – лезу во внутренний карман, чтобы расплатиться.

– Ты чо! Я угощаю, – хмурится.

– Ок, – киваю, – поеду, – хлопаю еще раз по его плечу и поднимаюсь наверх, на улицу.

Вдыхаю свежий воздух – после дыма от сигарет он кажется особенно чистым – и плетусь к машине.

Приезжаю к себе. Тут все как и раньше. Оставляю тачку, беру сумку и иду к подъезду.

Поднимаюсь на свой этаж и, открыв дверь ключами, вхожу, заперев её за собой. Бросаю тут же на пол сумку, стягиваю кроссы и обвожу взглядом квартиру.

Всё как и было. А вот запах застоявшийся. Отец даже клининг не заказывал за эти годы? Тут пыль толстым слоем. Провожу пальцем по тумбочке. Ладно, сам разгребусь. Но для начала иду в ванную и там умываюсь.

А затем в единственной комнате с дивана сгребаю покрывало и заваливаюсь в чем был. Отрубает практически мгновенно. Даже мысли не успевают дойти до конца.

Просыпаюсь от вибрации телефона в кармане джинс.

Еле разлепляю глаза. В комнате темно. Я даже не сразу соображаю, где я. Секунда, другая – и память возвращается: перелет, отец, Ник.

– Да, – отвечаю хриплым голосом.

– Ты где? Я что, должен еще и комендантский час вводить? – орет отец.

– Я у себя, – отвечаю, готовясь к новому воплю.

– Как? Ты что, рылся в моих ящиках?

Да, я рылся. Забрал свое.

– Всё, доброй ночи, – хочу сбросить звонок.

– Да как ты посмел! Да… – сбрасываю.

Посмел. Решил. Всё, чего орать? Телефон снова вибрирует, но я ставлю его на беззвучный. Не хочу больше разговаривать. Да и разговора не выйдет. Отец не даст выговорить и слова. Он всегда прав. А ты самое слабое звено…

Сползаю с дивана, потирая ладонями лицо. Вот это меня рубануло!

Смотрю в телефон. Был звонок от Виолы. Пропущенный. Пару часов назад. Не слышал. Но мне это больше не интересно. Удаляю ее номер, даже не задумываясь. Жму на кнопку, и все – словно и не было ничего.

Откидываю гаджет в сторону и иду в кухонную зону. Включаю подсветку. Свет мягко освещает комнату, выхватывает из темноты знакомые очертания.

Ополаскиваю чайник. Ставлю греть воду. Нахожу в одном из ящиков заварку.

Что чаю сделается за три года, да?

Даже не смотря на дату изготовления и срок годности, засыпаю в заварник и уже через десять минут пью чай. Ага, просто чай.

На алкоголь не тянет. Словно перерос сам себя.