Анна Мишина – Его строптивое счастье (страница 2)

Открываю глаза и смотрю на дочь, держащую мой мобильник. Тяну руку, но засранка прячет его за спину и спрашивает:

— Обещай, что, как поговоришь, пойдем гулять, — заявляет дочь.

— Лика, отдай папе телефон. Вдруг это что-то срочное, — возмущается Лука.

Я протягиваю руку, ожидая, когда мелкая заноза успокоится. Но тут трель телефона прекращается.

— Ну, Лика, — возмущается сын.

— Ладно, — сдувается мелкая и вкладывает в мою ладонь телефон, который снова начинает трезвонить. — Видимо, и правда срочно, — бубнит она.

А я смотрю на дисплей и не узнаю номер входящего.

— Разойдись, — поднимаюсь с дивана и отвечаю на звонок. — Слушаю.

А на том конце провода заговаривает мужской голос.

— Туманов?

— Он самый.

— Макс, это Зарецкий беспокоит, — в памяти всплывает образ говорящего.

— Чем обязан?

— Слышал, ты безработный, — в голосе нет усмешки.

— И?

— Скину тебе адрес, Макс. Жду через час. Дело есть, — и звонок отбивается.

Твою же…

— Пап? — на меня смотрят две пары глаз в ожидании.

— Собирайтесь, покатаемся, — натягиваю улыбку. И этого оказывается достаточно. Мелкие подпрыгивают, обнимаются и, визжа, толкаясь, рванули в свою комнату.

Что бы там ни придумал Зарецкий, я откажусь. Мне это на… не надо.

Детей тащить в офис к Зарецкому нет желания. А вот оставить их в ТЦ в игровой комнате под присмотром аниматоров и специально обученного персонала могу. И дети выплеснут свою энергию и я немного выдохну.

Оставив двойняшек в игровой, вышел из торгового центра и, перейдя дорогу, вошел в офисный центр. Хорошее соседство. Вызвал лифт и поднялся на седьмой этаж. В приемной меня сразу же проводили в кабинет Зарецкого.

— Здравствуй, — тут же поднимается из кресла, встречает меня, протянув руку, приветствуя.

— И вам доброго дня, — отвечаю, пожав его широкую ладонь.

Зарецкому лет пятьдесят с небольшим. Хорошо сложен, поддерживает фигуру. Достойный конкурент в бизнесе. О личном не знаю ничего, кроме его дочери.

— Расслабься, — хлопает меня по плечу. — Присядем, у меня к тебе важный разговор.

— Настолько важный, что нельзя было переговорить по телефону? — усмехнулся его серьезности. Он всегда был таким, когда дело касалось бизнеса или его дочери. Знаем, плавали.

— По чашке кофе? — вежливо интересуется, приземляясь в кресло напротив меня.

— У меня не так много времени, — поглядываю на часы.

— Я понял тебя. Тогда к главному, — начинает он. — Это даже больше не дело, а просьба.

— Слушаю.

— Я слышал, что ты уволился из органов, — начал он.

— Кто же это вам успел напеть эту информацию?

— Птичка одна, — усмехается. — Я так понимаю, что тебе нужна работа.

Не вопрос, а утверждение.

— Не волнуйтесь, не маленький, не пропаду.

— Я хочу тебя попросить, — начинает он неуверенно, поднявшись из кресла и нервно пройдясь по кабинету.

— О чем? — не нравится мне это.

— Ты мне снова нужен в роли водителя, — произнес он.

Вот гадство!

— Нет, спасибо, — отказываюсь.

Не стоило мне сюда приходить. Как чувствовал.

— Для Ярославы, — поворачивается ко мне.

Тут же в мозгах всплывает образ сероглазой девицы. Сколько лет прошло? До сих пор в печенках сидит.

— Нет, даже не просите, — уже собираюсь покинуть кабинет, поднимаюсь из кресла.

— Я прошу тебя как отец, — перехватывает меня за руку и заглядывает в глаза. Чертов манипулятор. — Как отец, понимаешь?

Еще бы! Мне ли не понимать!

— Так наймите ей охрану, водилу из СОБРа, «Альфы», вы же можете это, Алексей Петрович.

— Могу, только я свою дочь могу доверить только тебе, — заявляет Зарецкий.

Здрасте, приехали. С чего бы это вдруг?

— Кажется, вы грозились мне кое-что ценное оторвать, если я к ней хоть на метр подойду, — напоминаю ему.

— Помню. И повторю это еще раз, если обидишь. Но уверен, до этого не дойдет, — усмехается. — Я знаю, что у вас там что-то произошло, но…

Я напрягаюсь.

— Но Яра мне так ничего и не сказала, — усмехается.

Расстались? Я просто уволился, стараясь забыть ее слова, которые въелись в подкорку и взгляд ее…

— Макс, подумай, пожалуйста. Тебе будет на что кормить семью. Деньги хорошие предлагаю, — тут же подойдя к столу, чиркает цифры на бумажке. — Ничего сложного, просто ее везде сопровождать. Быть в курсе ее дел, — передает мне записку, посмотрев на которую, я тут же сминаю и выкидываю в мусорку.

— Купить хотите, — качаю головой.

— Это заработная плата. Ты офицер. Ты ее сможешь защитить, — все ходит вокруг да около.

— Да от кого, черт возьми? — не выдерживаю я. — Куда она умудрилась влезть, что ей требуется телохранитель, ведь я правильно вас понял, Алексей Петрович?

— Да нет, — отмахивается и приземляется в кресло, потирая виски. — Влюбилась дурочка. В альфонса. Он же ее использует, а она ему в рот заглядывает. Меня не слушает. Да никого не слушает. Замуж за него собирается.

От услышанного что-то кольнуло в грудине. Да, собственно, мне-то какое дело до этого всего. Разборки в семье Зарецких для меня табу. Да и вообще…

— Ну, выйдет, разойдется. Все решаемо, — возражаю.

— Она его в компанию ввести хочет. А этого я допустить не могу, — смотрит на меня.

— Вы меня извините, Алексей Петрович, при всем моем уважении к вам, но я откажусь. Не мое это дело лезть в вашу семью. Она девочка уже не маленькая ведь.

— Двадцать шесть ей, — зачем-то уточняет Зарецкий.