Анна Миолай – Последние дни Эльлисара (страница 9)

Линта’эл бродил дольше обычного. Ноги сами вели его по знакомым тропинкам сада, но в голове все еще носились разные мысли. Чтобы хоть немного отвлечься, он время от времени выплетал в воздухе простые узоры, повторял из памяти схемы, но не вливал в них силу. Тонкие золотые нити струились между пальцев, создавая светящиеся спирали, а затем распадались без следа.

Он не заметил, как оказался в глубине сада, у окруженного со всех сторон деревьями луга, где обычно выращивали некоторые лекарственные травы.

Линта’эл сделал шаг — и замер.

На поляне стоял кто-то.

Фэйри-подросток, худой до прозрачности, почти одного роста с Линта’элом, босой, в простой белой рубашке и тонких штанах — одежде из лазарета. Он вытянул руку ладонью вверх, а над ней медленно кружились яркие белые огоньки, как крошечные звезды, поднимаясь в небо по спирали. Их свет падал на его лицо, делая его еще более нереальным, словно светящимся изнутри.

Белые волосы, бледная кожа, тонкие брови и ресницы, как будто покрытые инеем. Это был фэйри Двора Звезд.

Магия огоньков была самой простой. Линта’эл знал это плетение с самого детства. Но сейчас… сейчас в этих мерцающих искрах было что-то завораживающее. И он даже не знал почему.

Фэйри обернулся, увидел его, но не вздрогнул. Просто сказал:

— У меня впервые получилось. Настоящая магия.

И улыбнулся светло, по-детски. Это действительно было для него чудом. Даже не сама магия, а то, что сотворил ее он сам.

В этот момент оцепенение Линта’эла спало. Он моргнул, словно проснулся, и посмотрел уже иначе, как целитель.

— Остановись! — наверное, это прозвучало слишком резко. — У тебя резерва-то нет! Ты же черпаешь из своих же сил…

Фэйри Звезд тихонько вздохнул и опустил руку. Плетение тут же распалось, а огоньки погасли. Линта’эл же испытал какие-то смешанные чувства. Ему стало стыдно за свой тон. Слишком уж несчастным выглядело лицо этого фэйри. С другой стороны он вроде бы поступил правильно… Как целитель и как взрослый… Но все-таки.

— Всего капля… — проговорил фэйри Звезд, слабо улыбнувшись. — Здесь ничего бы не случилось.

Линта’эл переступил с ноги на ногу. Захотелось даже прощения попросить. Но это, наверное, было бы совсем глупо. Сначала налететь, а потом извиняться.

— Тебя зовут Сэлэми’эл, — проговорил он, — я…

Фэйри снова повернулся.

— Линта’эл из Двора Ночи, — сказал он так уверенно, будто они уже встречались, — о тебе говорили при мне. Много. Я запомнил.

Снова воцарилось молчание, которое Линта’элу показалось неловким. А вот Сэлэми, кажется, вообще об этом не переживал. Он просто стоял и рассматривал своего собеседника с чисто детским любопытством.

— Тебе нужно вернуться, — сказал Линта’эл, на этот раз стараясь говорить спокойно и даже осторожно, — в лазарет, под действие санктуария.

Сэлэми’эл снова улыбнулся, не отводя взгляда. Только теперь улыбка была другой.

— Да, я знаю. Я просто вышел ненадолго. Знаешь, каково это, сидеть в четырех стенах, и видеть за окном такое… — он взмахнул рукой, как бы показывая на все вокруг.

Линт отвел взгляд. Он мог представить, наверное. Но вряд ли понимал до конца, как это на самом деле ощущается. На его относительную личную свободу никто никогда не покушался. Даже в детстве или во время болезни он не сидел безвылазно в своей комнате.

И все же в таком состоянии никто даже из Двора Звезд не уходил из лазарета. Ни один целитель не позволил бы.

Снова чувство долга в нем вступило в противоречие с сочувствием. Он даже немного разозлился за это на самого себя.

— Мне нужно еще немного времени, — попросил Сэлэми, — совсем чуть-чуть.

Он показал крошечную склянку, пузырек, плотно закрытый пробкой из мягкого дерева. Стекло было матовым, слегка затуманенным, а внутри — мутная жидкость, грязная вода. Но даже при свете Серениада было видно, что в ней что-то живое, какая-то неизвестная Линту структура, форма, слегка подрагивающая, как какое-то спящее существо.

Сэлэми посмотрел на него.

— Мне нужно кое-кому помочь, — сказал он, все тем же тихим, ровным голосом. — Здесь есть ручей? Или озеро?

Линт помедлил, вспоминая. Забавно, что в тот момент он не ощутил никакого сопротивления этой идее. В склянке сидело нечто, принесенное практически из мертвых земель. И Сэлэми хотел выпустить это здесь в Ноктюрнисе. Позже он много раз думал об этом, понимая, что будучи уже взрослым ни за что не позволил бы двум подросткам сделать нечто подобное… Но сейчас…

— Есть ручей. И фонтан. За живой изгородью. Я покажу.

Сэлэми коротко кивнул, и они пошли. Листва шуршала под ногами, ночной воздух был прохладным, но не холодным. Шли молча. И Линта’эл потом сам себе поражался, как так вышло. Он и в пятнадцать лет был достаточно разумным, чтобы задуматься, спросить, засомневаться. Но не сделал этого.

Ручей журчал в выложенном разноцветными камешками русле, поблескивая в белом свете Серениада. Сэлэми опустился на колени. Склянка в его руке чуть дрогнула. Он вытащил пробку, и вылил содержимое в воду.

Мутная жидкость растеклась по поверхности, и сразу же исчезла, растворилась, будто ничего и не было. Лишь спустя несколько секунд они увидели, как на поверхности воды с плеском возник небольшой бугорок, тут же устремившийся прочь.

Линта’эл замер, удивленный, уже понимая, что это такое, но не веря своим глазам.

— Что это было? — спросил он, скорее в поиске подтверждения своим догадкам.

— Кельпи.

— Кельпи?.. Но… они же исчезли. Десятки лет назад.

Духи воды, живущие ею, дышащие ею, создающие себе форму из нее, считались сгинувшими еще в те времена, когда по телу Благословенного Эльлисара поползли черные пятна скверны мертвых земель, высасывая жизнь из рек и озер. Ни одного не видели уже много десятков лет, а Линта’эл и вовсе лишь читал о кельпи в старых книгах.

Сэлэми’эл кивнул с едва заметной улыбкой:

— Он был последним, — тихо сказал он, — прятался в долине Трех Лун, когда мы там оказались. На самом деле он… не очень любит фэйри. Но я пообещал, что если мы выберемся, я верну его в живую воду.

Они оба стояли молча, вглядываясь в звенящий меж камней ручей. Но бугорок больше не появился.

Линта’эл подумал в тот момент, что, похоже, кельпи не слишком благодарен своему спасителю. Но вслух говорить об этом не стал. Где-то в душе он впервые за последние дни ощутил не тревогу и тоску, которые усиленно забивал другими мыслями, а хрупкую надежду. Не все еще потеряно, если нашелся даже кельпи, выживший среди мертвых земель и шайсаров, если фэйри Блистательного Двора пережили такое и вернулись, и все еще способны восхищаться и доверять этому миру…

Глава 4. Кельпи

У фэйри есть пословица: тому, кто озабочен судьбами мира, дай то, чего он был лишен всю жизнь, и он забудет и о мире, и о судьбах.

Линта'эл не то чтобы забыл, просто тревога отступила на второй план. Тем более дни шли, а никакой речи о подготовке к военным действиям так и не было. Кажется, Калиад затягивал принятие решения сам, или же сомневались файрины Блистательных вассалов Двора Ночи, а он всего лишь оставался наблюдателем в их споре. Голос Двора Звезд прозвучал лишь один раз, тогда, на самом первом собрании. Как и их файрин, остальные фэйри Двора Звезд отказывались говорить что-либо на совете.

Линта'эл чувствовал, что брат что-то задумал, но не мог понять, что именно. Не рассчитывает же он в самом деле, что все просто забудется?

Но эти мысли, как у любого подростка, занятого чем-то по-настоящему ему интересным, были мимолетными, и подолгу он их не обдумывал.

Линта'эл, закончив с заданиями, которыми его нагрузил Дэрин'эл, спешил в лазарет, хотя работы там уже не осталось. По-прежнему в смежном зале стоял кристалл санктуария, который Калиад приказал не трогать.

Его ждал Сэлэми.

Линт приносил книги, игры-головоломки, в которые до этого лишь изредка получалось играть с Калиадом, Шеолом или Селиан. Нашел и доску для эл’хай с резными фигурами, хоть сам толком не умел играть и едва мог объяснить правила. Зато, как оказалось, Сэлэми, с удивлением и восхищением рассматривавший доску и фигурки, играть умел очень неплохо.

— Рэйн Варго'эл учил меня играть, — пояснил он, — правда, я раньше ни разу не выигрывал.

И обыграл Линта'эла третий раз подряд, но смутился своей победы. Линт же почувствовал азарт, но без злого духа соперничества, обычно присущего подросткам. Они сыграли еще несколько раз, пока, наконец, не закончили вничью. Этот результат Линта'эл признал для себя удовлетворительным, после чего стал играть только в свое удовольствие.

Про кельпи, отпущенного в ручей сада Ноктюрниса, они почти забыли.

Осень постепенно захватывала земли Двора Ночи, окрашивая листья в золото, иссушая цветы и травы. Днем было еще тепло. Ночью приходил холод. Не студеный, пробирающий до костей. Но вполне ощутимый. Еще яркое летнее сиреневое небо стали чаще затягивать серые тучи.

И однажды утром Ноктюрнис разбудил большой переполох.

Шум, крики, плеск воды, гулкий топот, словно по коридорам резиденции скачет лошадь.

Линта'эл выскочил в переход, нависающий над той частью сада, где происходил бедлам. Несколько фэйри Малых Дворов, каких, он не сумел определить, фэйри Мерцания и Тени, мокрые с головы до ног, пытались кого-то то ли поймать, то ли убежать от нарушителя спокойствия.