Анна Минаева – Ставка на герцогиню (страница 65)
– Это природа человека, Фареш, – шепчет еще один голос по соседству. – Она отвратительна.
– Что решили боги? – главный храмовник решает нарушить общение высших созданий. – Виновен ли этот человек? И если да, какое наказание вы избираете для него?
– Виновен, – звучит ответ. – Но виновен не только он. А и те, кто закрыл глаза на все. Кто надел на его голову корону. Виноваты люди и боги. Мы понесем наказание за совершенные ошибки, как и все вы.
Один из магов круга охнул и, нарушая все правила, открыл глаза. Слова богов поразили его в самое сердце, заставив сделать это. Но он не увидел ничего, кроме плотного белого тумана, который заволок пространство. Ощущал богов, но не видел их. Мужчина зажмурился настолько быстро, насколько это было возможно, надеясь, что никто не заметил нарушения правил. Но стук по плечу указал на обратное.
Три коротких прикосновения, означающих, что завтра глаза этого человека будут выжжены магическим огнем. Его любопытство не осталось незамеченным.
– Наказание понесут все, – повторил голос. – Священный град, круг магов, боги. И Тэйрен Флемур. Все вы столкнетесь с тем, чего боитесь больше всего. И если ваша душа чиста, наказание будет коротким. А если нет…
Тэйрен Флемур закричал, упал, скорчился на полу. Наказание настигло его слишком быстро. Он помнил, как боги уже наказывали его, обещали, что, пока он не увидит смерть своего рода, не сможет умереть сам. Но теперь… теперь он видел то, чего не было. Чего не могло быть. И чувствовал это все как вживую.
Вслед за Тэйреном с криками попадали самые старшие храмовники и маги. Те, кто был в Священном граде больше двадцати лет. Те, кто был так же виновен во всем произошедшем.
А маг, которому предстояло лишиться зрения завтра на рассвете, вновь открыл глаза. Он решил, что раз ему все равно суждено получить наказание, он увидит все, что происходит в зале. Запомнит это, как справедливый божественный суд. Когда наказание понесут все. И все ответят за сотворенное зло.
* * *
Суд над Тэйреном остался позади. Боги вынесли приговор, который должен был решить проблему, нараставшую постепенно, слоями. И для того, чтобы все закончилось, было принято решение наказать всех. Абсолютно всех, кто имел отношение к тому, что сотворил этот человек, будучи королем. В том числе и богов.
Наказанием для них стало согласие на предложение, которое на совете вынесла богиня, ведающая смертью. Проблемы в Мертвых землях были, но не все желали в это вмешиваться. Еще свежа в памяти была долгая и изнуряющая битва, унесшая жизни многих из них. И тех, кто выступал за право людей на собственную волю и выбор. И тех, кто собирался превратить их в безропотный послушный скот.
Да, наказанием стало согласие. И впервые за многие годы боги переступили границу, которую сами же и возвели.
Телум вела их. Вновь она. Вновь в бой. Только в этот раз не зеленела трава у них под ногами, не нес ветер щебет разноцветных птиц. Теперь боги, принявшие человеческий облик, шли по серой безжизненной пустыне. А над головами рычали и вились безобразные твари.
Они не нападали на богов, они следили и ждали. Наблюдали, как высшие существа в два шага преодолели расстояние от скал до башни, которой здесь никогда не должно было существовать. Монстры спустились и поползли за богами на брюхе, оставляя за собой широкие просеки в пыли.
Столпились у ступеней, по которым поднялись боги, и зарычали. Громко. Разноголосо. Но в унисон.
Двери распахнулись сами. Пустили богов в пустоту. Настолько черную и бездонную, что даже пламя Гарера не в состоянии было разогнать ее окончательно. Телум шла впереди, вокруг нее в хороводе кружили десятки мечей. По следу за ней направлялся бог неба, он очищал воздух, который прогнил в этом проклятом месте.
Вновь два шага потребовалось им, чтобы миновать тьму и оказаться в просторном белоснежном зале. И то, что открылось богам, напугало некоторых из них.
В нишах каменных стен сидели огромные твари, сверкая красными, как раскаленные угольки, глазами. Пол у стен был усеян изъеденными телами. Разорванные мощными когтями доспехи топорщились острыми краями, открывая путь к плоти жертв. Их кровь вытекла из многочисленных ран и забила все щели между камнями, превратившись в черный студень.
– Выходи! – Телум первой нарушила тишину, откинула с плеча длинные рыжие волосы и выпрямилась.
Несколько долгих часов, которые богами ощущались как секунды, ничего не происходило. Никто не откликнулся на их зов, не обратил внимания на появление.
А потом что-то такое произошло. Первой это ощутила Рамет. Это был запах смерти. Аромат разложения. Привкус ужаса. Она первой поняла, кого пробудили люди своим вмешательством. И все, что захотела сделать смерть, – это выругаться, как простая смертная. Как ругались множество из тех, за кем она приходила, кого уводила за собой в обитель.
Тень в длинном балахоне появилась перед богами внезапно. Будто отделилась от того мрака, что ютился по углам.
Капюшон упал. На богов с кровожадной улыбкой смотрел молодой мужчина. Правильные черты лица, короткие темные волосы, и тьма, блуждающая в глазах.
– Ты? – Телум отшатнулась, глядя на того, кто первым выступил за порабощение людей.
– Вы пришли за мной, – сторонним наблюдателям, если бы они были, этот голос мог бы показаться сладостным и манящим. Но богов ему было не провести. – Стоило только отправить посланников в земли людей, как вы пришли. Неужели готовы проявить милость и позволить мне вернуться?
– Тебе нет места в том мире, Деравн, – Телум направила свои мечи против павшего бога. – Ты знаешь это.
– Но и здесь мне не место, – пожал плечами тот, что когда-то давно был богом кошмаров и ужасов. – И Рамет не желает забирать мою душу. Это причиняет мне боль. А ведь когда-то мы были семьей.
– Не тебе говорить о родственных узах, – бог плодородия выступил вперед. – Ты должен быть мертв.
– Но я жив, – заметил Деравн, продолжая кровожадно усмехаться. – Что же мы будем с этим делать? Ох, что же, что же?
Телум прищурилась, обдумывая свой следующий шаг. Богиня войны могла напасть, не страшась последствий. Но они договорились с остальными, что для начала попробуют решить вопрос миром. Не станут без нужды проливать божественную кровь.
– Чего ты хочешь, Деравн? Мы не позволим перейти грань, ты это знаешь?
– Как грустно мне от этого, Телум. Так грустно, холодно и… голодно.
Он осклабился, в пламени, которое удерживал бог, сверкнули острые, как иглы, зубы. Монстры, затаившиеся в нишах, зарычали, заскребли когтями.
– Ты хочешь умереть? Еще раз? – Рамет впервые заговорила, сняв с себя иллюзию и взглянув на того, кого считала своим братом.
– О, родная, смерть мне не страшна. Ужас и кровь вновь напитают меня. Вновь подарят силы, еще больше силы. А знаете, сколько силы подарит мне смерть бога? Нет, не знаете, иначе не явились бы сюда.
Монстры выпрыгнули из ниш, осклабились.
– Ты натравишь на нас своих шавок? – высокомерно поинтересовался бог отражения. – Думаешь, они что-то смогут нам сделать, Деравн?
– Вот и посмотрим! – между пальцев бога заклубилась тьма, а монстры зарычали, заскребли когтями по камням и кинулись на богов.
Первые ряды тварей проредили сверкающие мечи Телум и пламя Гарера.
Следующая порция тварей столкнулась с ярчайшим светом и плотным воздухом, превратившимся в лезвия. Они исполосовали тварей, превратив тех в фарш.
– Ты выбрал тропу войны, – Телум шагнула к богу ужаса и кошмара. – Я принимаю твой выбор. Опять.
– Этот выбор был сделан давно. И его теперь не изменить.
Плотная тьма сорвалась с его пальцев, устремилась к богине. Мечи не защищали от нее. Не останавливали. Сгусток тьмы ударил Телум в грудь, откинул на несколько шагов.
Богиня закашлялась, стараясь справиться с насланными на нее видениями. Но они становились все ярче, все ощутимее и все ужасней. Они рвали ее тело и душу на куски, растворяя в воздухе и напитывая силой темного бога.
– Ты умираешь, Телум, – шепот коснулся ее уха. – Умираешь, как простая смертная.
Рамет очутилась возле богини войны, оттолкнула противника и впилась острыми пальцами в тьму, которая разрасталась в груди Телум и пыталась поглотить богиню.
Вложив чудовищное количество силы, смерть рванула на себя тьму, отшвырнула в сторону и повернулась лицом к Деравну, прикрывая собой спасенную богиню. Богиню, которая была ей дочерью.
– Я пришла за оставленными тут душами, – прошептала Рамет, а в пустых глазницах алым блеснула ярость. – И я заберу все. Кроме твоей.
Тьму, которая полетела в нее, смерть приняла грудью. Шагнула к богу кошмаров и рассмеялась:
– Твой ужас слаб. Я видела столько смертей и столько кошмаров, что тебе и не представить. Твоя сила не работает против меня, а вот моя…
Рамет протянула руку к тому, кого раньше считала братом, вцепилась пальцами ему в лицо, сдирая кожу.
За ее спиной раздались крики. Но Рамет не обратила внимания. Она не чувствовала смерти. По крайней мере, смерти кого-то из богов.
Деравн вскинул руку, вокруг которой клубилась тьма, и сжал запястье смерти:
– Может, ты и видела много чего, но ты ослабла, сестра. Я сожру твои кости и не подавлюсь.
– Попробуй, – бросила ему вызов сама смерть и дернула рукой вниз, сдирая оболочку, которую носил бог, как одежду.