Анна Минаева – Седьмая ветвь (страница 48)
«Как же он постарел, – промелькнула мысль у Сказателя без силы.»
Он ещё не понимал, что скоро и его внешность кардинально изменится.
С момента заточения Шагрода Алемина прошла неделя. Новость о том, что пропал Глава Ордена со скоростью молнии облетела королевство. Сколько слухов и нелепых легенд сочинил люд на эту тему было сложно сосчитать.
Но Косбан Йосфрин Рэвард очень удивился, когда у него попросила аудиенции баронесса Фецилла Дехасти. Гонец от неё прибыл поздней ночью, а лист с обращением к королю дожидался того в кабинете.
Уже утром, читая слова, выведенные рукой женщины, чьё мнение находилось под чужим влиянием более года, король испытал истинное удивление и не смог не ответить женщине.
Она прибыла спустя трое суток, долго ждала короля в комнате для аудиенции с длинным столом, что окружала целая туча стульев. Под конвоем стражи Косбан прибыл через полчаса. В комнату вошёл один.
Фецилла, завидев правителя, вскочила со стула и присела в глубоком поклоне.
– Баронесса, прекрасно выглядите, – первым заговорил король, его тёмные волосы были уложены на правый бок по столичной моде.
Он знал зачем она приехала, но хотел услышать это лично.
Женщина не стала тянуть время. Как только Косбан договорил, она сделала шаг вперёд и упала на колени:
– Смилостивьтесь, – голос её дрожал от страха. – Я не прошу освободить его. Я молю дать мне возможность навещать его.
– О ком идёт речь? – король делал вид, что не понимает о чём толкует гостья.
Пока Фецилла старалась подобрать слова, он подошёл к высокому шкафу со стеклянными дверцами, откупорил одну из бутылей, что там стояла, налил в резной деревянный кубок. Запахло мёдом и пряностями.
– Шагрод. Я догадывалась, что он связан с делами королевского двора и после всего, что произошло, он попал к вам в немилость. Молю, пусть я окажусь права, и он жив и заключён в одной из темниц.
– Ты права, – Косбану не приносило удовольствия издевательство над женщинами.
– Чем я могу заслужить вашу благосклонность, Ваше Величество?
– Для начала ответь мне на один вопрос, – время тянулось, король пил.
Когда Фецилла уже откинула все надежды, он задал его.
– Почему Шагрод? Не поверю, что между вами было что-то такое, чего у тебя ни с кем до него не было.
Она всё так же стояла на коленях, отвела взгляд:
– Он запал мне в душу и сердце.
«Он внушил тебе это, дура, – подумал король. – Неужели не все его силы испарились? Что-то ведь держит её…Или она на самом деле полюбила человека, сломившего её волю? Видят боги, я никогда не пойму женщин.»
Но вслух сказал совсем другое:
– Что ты готова дать мне за мою милость?
Его слова звучали слишком надменно, голос был груб. Да и обращался он к женщине не как поучал этикет. Но Косбану сейчас было плевать на это. Он видел перед собой лишь глупую, сломленную ситуацией женщину. Весьма симпатичную женщину.
– Всё.
– Хорошо. Раздевайся.
Он думал, что она вскочит с пола, выбежит за дверь. Откажется от своей затеи. Тем сильнее он удивился, когда всего через несколько секунд Фецилла стояла перед ним полностью обнажённой.
Тогда она выполнила всё, что приказал ей сделать король и взамен получила его милость.
А после Косбан Йосфрин Рэвард многие месяцы наблюдал за тем, как баронесса посещает Шагрода в его холодной, каменной клетке. Знал от стражи, что она кормит его с рук, рассказывает последние новости. Она действительно его любила и это сбивало короля с толку.
«Никогда не пойму женщин, – думал правитель Айвории, наблюдая через окно, как баронесса входит в башню, которая нынче была темницей. – Она или слишком глупа, или слишком умна. Нет, политика мне ближе, чем эти коварные создания в цветастых тряпках и бряцающих украшениях из благородных металлов.»
* * *
Исчезновение Главы Ордена Теневых повлекло за собой несколько событий, которые накатились на мир снежным комом.
Первым и самым основным была приостановка финансирования. Деньги больше не поступали в казну Ордена ни от короля, ни от высокопоставленных особ. Сбережений хватило не надолго, что было ожидаемо. Ведь рыцари привыкли жить на широкую ногу: пить дорогое вино, снимать лучших шлюх и проводить вечера в хороших кабаках и ресторанах. Первые несколько недель командиры отрядов и подразделений пытались сдерживать своих людей. Но вскоре всё пошло ко дну.
Вторым, повлёкшим крах, событием стало падение храма Огня. Жрецы и оракулы Авандана один за других погибали или уходили в края, где могли жить отшельниками. Орден, сотрудничающий с храмами Огня напрямую, утратил то самое пламя, что пожирало грозного дракона. Никто не задумывался о том, что пламя это изрыгает само чудище. И это было очень похоже на то, что происходило с кастой рыцарей пепла. Они сами себя сожгли.
И третьим был разлад среди тех, кто когда-то ступил под стяг с драконом. Рыцари не выполняли свой долг и забывали про обеты. Кузнецы, завербованные Орденом, прекратили поставку оружия и доспехов. Кони в стойлах десятками дохли от голода, который повлекла нищета.
Без Главы всё пошло прахом. Пеплом.
– Шош теперь-то будет с нами? – хватался за голову седой мужичок, сидящий за дальним обшарпанным столом в дешёвой таверне «У Арилии за пазухой».
Кто такая Арилия и что именно у неё можно было найти за пазухой посетитель не знал. И не хотел знать. Его привлекала дешёвая выпивка, после которой на следующее утро сильно болела голова и неплохие закуски из протухшей, но прожаренной рыбы и крысиных хвостов.
– Что-что, – передразнил его сидящий за соседним столом, – вот сейчас ты, дядечка, напьёшься, наешься, а как придёшь домой залезешь на свою жену.
– Дурень, – стукнул деревянной кружкой по столу мужичок. Пиво зашипело, запенилось от недовольства. – Орден-то распался. Мечи давно разбежались. И кто нас защищать будет? Нас – людей-то простых!
– Охотники будут, – буркнули с другой стороны. – Я вон слышал, набор начали. Идут к ним те, кому Сэлис судьбу накарябала своей дряхлой рукой и те, кто не знают куда ещё податься.
– Да ну? – подивился его собутыльник.
– Ну, да. Сосед мой к ним пошёл. Не взяли, конечно. Но говорит таких диковинок повидал, сколько за всю жизнь от сплетницы Макашки не слышал.
– Легенды говорили о гибели их клана, – отозвался солидного вида мужчина, непонятно что забывший в этом заведении Нижнего города. – Видимо, мы стали свидетелями возрождения. За это стоит выпить. Что скажите?
– Корчмарь! Всем пива!
Не пил с ними лишь высокий худощавый парень с тёмными волосами. В голубых глазах плясало пламя свечи, стоящей на стойке.
Он проследил взглядом за одной из разносчиц и почесал полукруглый шрам на подбородке. Подарок от той, кого он считал своей. Но она предала.
Рэйнер пил один. Заливал в глотку креплёное кислое вино, хорошо разбавленное водой, не закусывал.
«Орден пал, охотники в строю, – думал кузнец, лишившийся б
Глава 20: Истинные охотники
Невысокий плохо сложенный мальчишка с тонкими светлыми усиками шёл по узкой горной тропке, по бокам возвышались высокие скалы, с которых иногда скатывались небольшие камни. Но он шёл вперёд, сжимая рукоять кинжала, приточенного к поясу.
Парень, чьё имя было Утив, знал, что всё это не настоящее. Всё это иллюзия, насланная темнокожим испытателем. Но не меняло это того факта, что Утив, сын бондаря, хотел стать охотником и пройти испытание.
Светило медленно скатывалось к горизонту, ветер становился холоднее. Небо чёрное, как в далёком прошлом, открывало свою пасть, собираясь поглотить мир.
Тропка вильнула. По правую сторону всё так же высилась скала, а по левую был отвесный склон. Обрыв был таким глубоким, что внизу Утив видел только клубящиеся тьму. И иногда слышал крики. Он знал, что это иллюзия, но по загривку всё равно бегали толпы мурашек, а на руках волосы становились дыбом от этих ужасов.
Парень старался не думать о том, что это именно то место, где погибла его мать. Она много лет назад собирала горные ягоды – риниву, и оступилась в подбирающейся тьме. Утив знал это из рассказов старшей сестрёнки, которая вернулась на следующее утро сама.
Сын бондаря старался себя убедить в том, что это всё иллюзия. Но интуиция кричала – это именно то место. По правую руку на горном склоне начали появляться чахлые кустики с толстыми шипами и мелкими пожелтевшими листьями. Урожай ринивы был собран или людьми, или склёван птицами.
Ладонь, сжимающая рукоять кинжала вспотела, глаза начали слезиться.
«Зачем он мне это показывает? Что такого в испытании охотника? Я ведь прошёл уже одно в деревне! – мысленно кричал Утив, боясь открыть рот и произнести хоть звук.»
А тропка виляла, ведя его вперёд. Уже и по правую руку начался пологий спуск, перешедший в обрыв. Охотник из деревеньки Ледайл шёл по узкому каменному мостику, а по обе стороны клубилась тьма. Казалось, одно неверное движение, и он полетит вниз, оставив все свои мечты.
– Утив.
Сын бондаря вздрогнул, из-под ног посыпались камни, но звука падения он не услышал. Поднял глаза и ахнул.
Перед ним стояла невысокая женщина с длинными распущенными светлыми волосами. Такой он видел мать всего раз в жизни и тогда решил, что она сама красивая женщина во всём мире.
– Утив, – повторила она и протянула руки вперёд.