Анна Михеева – Моя Вера (страница 40)

Закуривает, протягивает мне пачку.

- На, - закуриваю.

- Слушай, мне, блядь, сейчас не до игр в угадайку, - психую.

- Ее изнасиловали, - выдает. А у меня внутри все рушится. Вот, буквально, все!

- Гонишь?

- Нет, - Гор серьезен. Сосредоточен. И зол.

У меня руки трясутся. Мир сужается. До единственного человека.

Девушки. Которую люблю. Каждой своей поганой клеткой люблю. Я готов Белову на руках носить. Зацеловывать всю. Оберегать. Защищать. И, сука, не уберег! Не защитил!

- Она чиста, в плане инфекций. С дозой рогипнола перебора не было. И я ей не сказал, что… В общем, напиздел, что Чернов не успел ее…

- Сука! – не контролирую себя. Луплю кулаком по капоту. Несколько раз. Оставляя вмятину.

- Спасибо, еб твою мать, - выдыхает Соколов. Снова тянет мне пачку. – Покури. И успокойся! Ее карту вычистили. В идеале то, что случилось на самом деле, не должно всплыть.

Киваю, соглашаясь. Веру это убьет. Не сразу, может быть, но постепенно. Душу разъедает. В глазах алая пелена.

- Я его убью, - хриплю.

- Это еще не все, - продолжает Гор. – Она беременна, Артем. Три-четыре недели. С плодом все нормально.

Корежит. Корежит. Корежит.

Едва успеваю отскочить. Меня выворачивает.

Со мной! Пусть вся херня в мире случается со мной!

Но, блядь, не с ней!

- Чернов в недострое сидит, прикованный к батарее наручниками. Голой жопой на битом стекле. Его папаша уже в курсе. Мой тоже. И твой тоже. Отмазать его, в этот раз не получится. Тебе вмешиваться не стоит, - разгибаюсь. Гор протягивает бутылку с водой. Поласкаю рот. Сплевываю. – Не стоит, - повторяет. Давит интонацией. – Вера беременна. Она сейчас твой приоритет. Или нет?

Нереально осмыслить случившееся.

Принять его нереально.

Спустить на тормозах невозможно.

Я ведь рожу бил Чернову за меньшее. Как я это допустил? Как, блядь?!

Дышу. Закрываю глаза.

Хочу увидеть Веру. Обнять ее. К себе прижать до хруста.

Моя маленькая, нежная девочка!

- Ты прав, наверное. Отвези к Беловой.

***

Палата одиночная.

Вера сидит на постели, бледная, как простынь. Она видит меня сразу, поскольку смотрит четко на дверь.

Подскакивает на ноги:

- Артем! – врезается в меня. Подхватываю Белову на руки. Она обхватывает меня руками и ногами и тут же срывается на плачь. – Аррртем! Уууу….

- Вера, Вера, Вера! – мои руки везде. Гладят ее. Только сейчас понимаю, что сердце будто в кулак было сжато. Подпускает. – Малыш! – Вера лицо зацеловывает. Шепчет как любит, как скучала, между всхлипами. А я ее в себя вдавливаю. Всю в себя! Моя. Моя Вера. – Люблю тебя, - отвечаю. – Вер, тише, слышишь? – но какое там. – Я не мытый, вонючий, Вер, - она обнимает сильнее. К губам тянется. Я отстраняюсь. Она напрягается. – Я блевал, Вер, - иду на опережение. Белова сейчас же себе надумает.

Гор остался за дверью. Пошел узнавать, можно ли Белову забрать домой.

- Ты знаешь? Знаешь? – отстраняется. В глаза мне заглядывает. Я в ее. Там столько страха, паники, ужаса. Лицо мокрое от слез.

Язык не слушается, поэтому киваю.

Несу ее к койке. Сажусь, Вера оказывается сверху.

Обнимаю ее крепче. Зарываюсь в волосы. Вера пахнет странно. Будто не родная.

- Прости, Вер, - я в ахуенном раздрае. – Не уберег я тебя.

- Ты не виноват, - летит тут же. – Сама виновата! Ты ведь говорил, предупреждал, что нельзя садиться в машину к Чернову, - Вера говорит очень быстро. В несвойственной ей манере. – Меня Егор спас, - всхлипывает. – Это он тебя сюда привез? Рассказал все, да?

- Да, Вер, - обхватываю ее лицо ладонями. Большими пальцами стираю с щечек влагу. Меня разматывает. Давит чувством вины. Невозможностью исправить.

Взгляд Веры мечется. Она ждет от меня реакции.

- Ты беременна? – спрашиваю. Она кивает, зажмуривается. Снова плачет. – Вер. Это же хорошо? Хорошо?

- Да, - отчаянно жмется ко мне. – Ты… ты рад?

- Очень, малыш, очень рад, - не вру. Просто по-настоящему радоваться не получается. Белова чувствует, но не комментирует. Снова смотрит на меня своими нереальными глазами. – Вер, я больше не допущу подобного. Слышишь? Вообще больше никакой херни не допущу!

- Можно ехать, - в палату без стука вваливается Гор.

Белова висит на мне как обезьянка. Даже если бы я захотел оторвать ее от себя, ничего бы не вышло. Вера вцепилась в меня намертво. Я в нее тоже.

Вещей у Веры маленький пакет. Его несет Гор. Идет впереди. У администратора берет предписание и рекомендации врача.

- Наблюдать беременность можно здесь, - сообщает. - Здесь хорошие врачи. Профессионалы.

Я мало что осознаю.

Пока что.

Только Вера в моих руках помогает держаться в реальности.

Весь мир в одном человеке.

Теперь, в двоих.

58

Четыре месяца спустя

Вера немного поправилась. Животик округлился.

У меня теперь новый фетиш. Я люблю его наглаживать. Могу часами водить по нему кончиками пальцев.

Вера в эти моменты замирает. Смотрит на меня во все глаза. Улыбается так, что сердце хрустит. От счастья. От страха.

Я стал параноиком, отвечаю. Я должен знать где Вера, что с ней. Каждую секунду, каждый ее вздох.

Первое время я пас ее даже в институте. Сидел под дверями аудиторий. Ждал.

Потом, спустя время, меня немного отпустило. Стал в машине сидеть. Но звонить Вере реже, я не стал.

Чернов сел. Мой отец и Соколов постарались. По ходу выяснилось, что мой вояж в СИЗО Ваниных рук дело. Тут даже его папаша пасанул. И статью Вано получил серьезную. Без права на УДО.

Вера значительно расслабилась после этих новостей. Перестала боятся. Оглядываться.

Слава всем богам, Вера так и не вспомнила, что случилось в том коттедже на самом деле. Гор уверял, что и не вспомнит. Я очень на это надеюсь.