Анна Михеева – Моя Вера (страница 34)
Реальность обрушилась мгновенно. Вера, на долю секунды, забыла, как дышать. А следом завыла. Как раненое животное. Тоска, острыми иглами вонзилась в ее тело. Девушка прижала к лицу подушку и закричала. Ее истерика начинала набирать обороты. В сердце закололо. Но Вера продолжала кричать в подушку, прикусывая ткань зубами.
- Артем! – всхлипывала она. Вера не могла без него. Без его глаз, улыбки. Голоса! Она без него медленно и мучительно умирает. Неизвестно, сколько бы это еще продолжалось. Трель звонка мобильного, и Вера убирает от лица подушку. Спазмами глотает воздух. Не получается сделать полноценный вздох. Сквозь пелену она видит имя мамы Тани на дисплее.
- Алло? – хрипит.
- Вера…
- Артем! – кричит. Слезы с новой силой начинают стекать по щекам. – Артем!
- Вера, - она слышит его дыхание. Зажмуривается. Закрывает ладонью рот. – Тише, малыш. Не плачь. Слышишь?
- Слыыышу, - скулит тихонечко.
- Вера, ну же. Ты мне сердце разрываешь. Времени у меня не так много. Послушай меня, - и Вера отчаянно кивает, не отдавая отчета, что Артём не может ее видеть. Но он, будто, чувствует, потому что продолжает: - Умница. Вера, ты умница. Я не делал этого, ты мне веришь?
- Верю, - тихо отвечает. Вслушивается в каждую буковку.
- Скоро все уладится. Я вернусь к тебе, малыш, - он говорит уверенно. Часть этой уверенности передается и Вере. – Ты только обещай мне не плакать.
- Хорошо. Я люблю тебя!
- Я люблю тебя Вера, - голос Артема ломается. – Пиздец, как люблю! Скучаю! Мне паршиво, когда я тебя не вижу, Вер. Малыш, мне пора.
- Тема! Тема? – но он уже разъединился.
Вера закрывает глаза и дышит.
С трудом поднимается на ноги и не включая света идет на кухню. Выпивает стакан воды залпом, часть просто проливается, стекает по шее. Зубы, не аккуратно царапают стекло.
Какое-то время Вера просто сидит в темноте, прокручивая в голове слова Артема. Его голос. Он ласкает ее душу.
- Мой хороший. Мой любимый! – она обхватывает себя за плечи, растирает, будто замерзла. Веру словно током ударяет, когда ее ладони касаются живота.
- Боже, - шепчет девушка. Она беременна! И она забыла об этом! Ее пальцы подрагивали. Как она могла забыть? Как могла позволять себе такое состояние? Вера ужаснулась. Если она умудрилась навредить ребенку, Вера себя не простит.
Она поднимается. Включает на кухне свет. Открывает балконную дверь, настежь. Дышит полной грудью. Мама Таня уверена, что отец Артема вытащит его. Придется поверить и ей! Ей необходимо взять себя в руки. Ради Артема, ради их малыша!
С улицы, до Веры, доносится детский смех. На балкон выйти она не решается, опасаясь головокружения. Парапеты довольно низкие. Она просто стоит и слушает. Ощущая в себе некоторую крепость, придавшую ей сил.
После Вера принимается за готовку. Хотя от запаха пищи ее желудок скручивается. Стенки слипаются. У нее на ужин сосиски, макароны, и салат из овощей. Она готовит и на маму Таню. Хотя сомневается, что такие блюда придутся по душе хлебосольной женщине. На другое у нее просто нет сил.
Она слышит, как ключ проворачивается в двери, и бежит в коридор. Где-то на грани безумия она ожидала увидеть Артема. Как чудо, за которое многое готова была отдать. Но маму Таню она тоже рада видеть. Она бросается ей на шею. Крепко обнимает. Ее обнимают в ответ.
- Я поспала, - отчитывается.
- Умница, Вера, - говорит женщина. – Будешь еще большей умницей, если поешь что-нибудь. Я сейчас приготовлю.
- Я приготовила уже. Только газ вот выключила. Сосиски с макаронами.
- Пошли ужинать. Только руки помою.
Вера бежит накрывать на стол.
- Расскажите же, пожалуйста! – умоляет Вера, едва Татьяна выходит из ванной.
51
- С ним все хорошо. Насколько это вообще возможно, - Татьяна садится напротив. Подвигает к себе тарелку, начинает активно наматывать спагетти на вилку. Отправляет их в рот, взглядом приказывая делать Вере то же самое. Вера и делает. Не обращая внимание на сживающуюся гортань. Прожевывает не особо тщательно и проглатывает. – Он только о тебе и говорит, Вера. Переживает. Боится оставлять тебя одну, - а Вере больно от ее слов. Но она обещала себе быть сильной. Стоит посмотреть на Татьяну. Она держится. Неизвестно как, но держится. Значит и Вера будет. Вгрызаться зубами в спокойствие. – Завтра у Артема будет хороший адвокат. С тем которым ты общалась дай отбой, хорошо? Не стоит зря тратить деньги.
- Точно хороший? – следом идет сосиска, и Вера вдруг понимает, что очень голодна.
- Точно. Он от Артура.
Вера кивает, не сомневаясь. Доверяя.
- Артем хотел бы, чтобы я побыла с тобой. Ты не возражаешь?
- Нет. Мне страшно оставаться одной. Расскажите про Артура, - просит Вера.
- Особо рассказывать нечего. Весьма распространённая драма. Он изменил. Я узнала, - Вера, против воли, морщится. Да, весьма распространенная. Артем тоже через такую прошел. – Дальше развод. Артур долго меня не отпускал, - и тоже, как под копирку. – Но в итоге… С сыном я не запрещала общаться. Наоборот. Пока Артем был маленьким, неделями жил у отца. А потом, когда повзрослел, его будто бабка от шептала. Перестал ездить к отцу. Перестал брать от него трубки. Я пыталась наладить между ними отношения. Но Артём может быть упрямым. Артур сказал оставить парня в покое. Придет время, придет общение. Он всегда был в его жизнь, правда в тени. Помогал со школой. Помнишь я рассказывала? – Вера кивает. – Даже подрабатывает он в сервисе друга Артура. Он позаботился.
- Артем, с такой непростой историей, сам… изменил, - вырывается у девушки. Татьяна мрачнеет.
- Я его не оправдываю. Когда узнала причину развода, долгое время не разговаривала с сыном. Как он сам, нетерпящий измен, сотворил такое?
- Он ошибся, - Вера не устанет оправдывать Артема. Наверное никогда. – Он так сильно наказывал себя за это. И он пытался все исправить.
Татьяна улыбается. Улыбка выходит грустной.
- И он не бросает своего ребенка. Как и его отец, - продолжает Вера. – Он обожает Машку.
- Знаю, Вера, знаю, - тема оказалась щекотливой. И болючей. – Возможно завтра, получится добиться свидания с Артемом и для тебя, - переводит ее Татьяна. Вера загорается надеждой. Яркой, ослепляющей. Она хочет видеть Артёма. Любым. Он необходим ей как воздух!
Некоторое время они сидели в тишине. Каждый думал о своем.
Вера перемыла посуду.
Постелила маме Тане на диване.
Сама она долго еще ворочалась, жалея, что не смогла разговор с Артемом поставить на запись.
В итоге, она сдалась. Взяла наушники и открыла мессенджер. Перечитывала его сообщения. Прослушивала голосовые. Она зажмуривалась, до рези в глазах, слыша его голос. Какой он все же невероятный! Он всегда таким был. С самого первого дня.
С того самого в фойе перед проходной.
***
Белова была со мной, днем и ночью.
Красивая девочка, с самыми чистыми и глубокими глазами на свете. В них можно разглядеть весь мир, до последнего, сраного материка!
Находится вдалеке от нее было тем еще испытанием. Меня, взрослого мужика, корежило как пацана сопливого, почти ежесекундно. Страх за нее перманентно выходил за грани разумного.
Я рад был увидеть мать. И, наверное, рад, что с ней не было Веры. Я не хотел, чтобы она видела меня таким. А еще я боялся, что, увидев Веру, не смогу найти в себе силы ее отпустить. Хуй знает, чем бы мне это обернулось.
Но, как выяснилось, слышать ее голос, мокрый от слез, тоже было невыносимо. Я старательно шевелил извилинами, подбирал слова, чтобы ее успокоить. Да, малыш. Со мной у тебя постоянные, гребанные качели! Горки, блядь, американские!
Но я все исправлю. Я клянусь тебе, Вера! Чем хочешь, клянусь!
Я пойду к твоей матери и буду у нее в ногах валяться, лишь бы наладить отношения. С твоим отцом же получилось, как-то. Я знаю, я чувствую, как тебя это терзает.
Катю из нашей жизни удалю. Сотру!
Машку не смогу, но ты и не требуешь этого.
Я все разгребу, Вера!
Наша свадьба будет самая белая, самая пышная, самая счастливая! Я на все заработаю!
Я буду обнимать тебя и целовать, каждую секунду.
Ты только, блядь, не плачь!
Мать передала состояние Беловой без слов. Выпотрошила мне душу, просто.
Я представил Веру одну, в квартире, бродившую из угла в угол, и чуть не поседел.
Ту суку, что меня подставила, я найду. За каждую Верину слезинку отомщу.