Анна Михеева – Моя Вера (страница 21)
- Тема, я скучаю, - он так быстро положил Машку, что я не успела подготовиться.
- Кать, проходили уже, - говорит, убирая руки в карманы джинс.
- Проходили, - соглашаюсь, но не сдаюсь. Сбрасываю сумку с плеча, начинаю расстегивать пуговицы на блузке. Руки дрожат, а между ног пожар. – Не так давно проходили на этой кухне. Минет помнишь?
- Кать, перестань, - Артем резко подходит, сжимает мои запястья и опускает их вниз. В вырез не смотрит, но кадык его дергается. А мне петь хочется.
- Ты ошибся, - продолжаю. – Я ошиблась. Тем, у нас ребенок и есть шанс начать все сначала. Я не верю в этот бред про второй шанс! – выгибаюсь вперед, касаюсь грудью его груди, трусь. Соски твердеют в мгновение, он должен их почувствовать.
- Катя, блядь! – шипит, сильнее стягивает запястья, отстраняет от себя. – Перестань! – запрокидываю голову и буквально тону в его глазах.
- Ты ведь любишь меня, - всхлипываю, желание такой силы обрушивается, что эмоции просто топят. – Любишь!
Смолин молчит. Смотрит и молчит. Не вижу ничего в его глазах кроме вязкой тьмы.
- Иди, - сама отстраняюсь. Смолин мои руки отпускает сразу. Обхожу его на ватных ногах, на ходу застегивая блузку.
33
Вид Беловой быстро ставит мозги на место. Она вышла из машины, стоит рядом, обхватив себя руками за плечи. Тоненькая вся, хрупкая. Не почувствовать себя куском дерьма вариантов нет.
- Извини. Долго? – подхожу к Вере, кладу руки на плечи, глажу, массирую. – Поехали, пообедаем? – у самого ладони жжет. Их бы хоть салфетками протереть, прежде чем Беловой касаться. Вера дрожит. – Замерзла? Давай скорее в машину! Не хватало чтобы ты снова заболела, - пытаюсь приобнять, но Белова отстраняется. Запрокидывает голову, смотрит в глаза. Нутром чувствую, что готовится выдать какую-нибудь дичь. Белова, впрочем, и выдает. От ее вопроса внутренности начали резонировать.
- Что? – переспрашиваю, надеясь, что мне послышалось.
- В ту самую ночь, когда ты не отвечал на звонки, - повторяет Вера, при этом, кажется, уменьшаясь в размерах. Смотрит исподлобья. – Где ты ночевал?
- Вер…
- Ответь! Только не ври, хорошо?
- Я был дома…
- Да? А сколько у тебя домов, Артем? – Белова делает еще один шаг назад. – Этот считается? – указывает пальчиком на подъезд.
- Вер, сядь в машину пожалуйста.
Белова оглядывается по сторонам, затем кивает и забирается в машину.
Завожу двигатель, плавно трогаюсь, руки при этом ходуном ходят. На лбу испарина выступила. Вера сейчас кажется нереально далекой. Смотрит прямо перед собой, продолжая обхватывать себя руками.
- Врать не имеет смысла, - нарушает она тишину. – Я, видишь ли, как дура просидела всю ночь напротив твоего подъезда и видела, как ты приехал под утро.
Пиздец! В башке колокола. В голосе Беловой полный штиль. Ни обиды, ни претензий. Что-то внутри обрывается.
- Я ночевал здесь, - слышу свой голос. Вера кивает, как будто и так это уже знала. – Я уснул, Вер, рядом с Машкой. Между мной и Катей ничего не было.
- Интересно, если спросить у твоей жены, она скажет тоже самое?
- Ты мне не веришь? – Вера поворачивается. Смотрит на меня внимательно, а у меня кожа от этого взгляда дымится начинает.
- Верю, - говорит она, снова отворачиваясь.
Отвлекаюсь на дорогу. Ищу место, где можно остановиться. И, найдя его, лихо паркуюсь, срывая шквал клаксонов. Пошли на хуй!
Опускаю окно и закуриваю.
- Я не понимаю, зачем я тебе, Артем? – нарушает тишину Белова. – Правда, не понимаю, - поворачивается, смотрит. – Видно же, что между вами что-то еще происходит.
Затягиваюсь глубоко, задерживаю дыхание пока легкие не начинаю гореть, и только после этого выпускаю дым. Какие «хорошие» вопросы ты задаешь, Вера. Правильные. Молчу и думаю. А, правда, зачем мне Вера? Трахать ее – чистый кайф. Она нравится мне. Еб вашу мать! Запутался я, окончательно.
- Вер, мы разошлись с женой, потому что я ей изменил, - еще одна глубокая затяжка. – Не один раз, но с одной и той же бабой, - на Белову стараюсь не смотреть. Видеть ее реакцию мне сейчас противопоказано. – Я обдолбался, в общем…Катя пришла и увидела. Дальше развод. Море претензий и обид. Но тут все закономерно. Заслужил, блядь. Я каждый день пытался исправить свой косяк.
- Как-то странно ты пытался это исправить, - тихо говорит Вера. Я наконец смотрю на нее и сердце сжимается. Верхом идиотизма было говорить все это Беловой.
- Я уже не пытаюсь, - хочется обнять ее. Сжимаю руки в кулаки. – Вер, посмотри на меня, - Белова поворачивается, смотрит. Глаза покраснели, но сухие. – Я сейчас пытаюсь не накосячить с тобой, Вера. Я тебе клянусь, Вер, что не стану трахать никого, кроме тебя, - тянусь к ней, Белова отшатывается.
- Изменять можно и по-другому, Артем, - мягко говорит Вера, даже пытается улыбнуться. – Не только так, - берет за руку, гладит подушечками больших пальцев. У меня кровь искрит от предчувствия. – Ты меня не любишь же? Не любишь, - отвечает сама. Ее глаза блестеть начинают.
- Вер…
- Тшш, - Белова наклоняется, касается щекой моей ладони. – Так теперь понятнее становится, Артем.
- Вера! Блин! Что понятнее-то? – тянусь, обнимаю ее. Она не отстраняется, но и отклика не дает. – Вер, - перебираю ее волосы. Сердце ухает в груди.
- Я так не хочу, - говорит куда-то в плечо. – Не хочу быть с тобой и переживать, что вот конкретно в эту минуту ты думаешь о другой женщине.
- Вера, это бред, - предчувствие становится таким сильным, что аж дыхание спирает. – Вера! – обхватываю ее за плечи, отстраняю, в глаза заглядываю. В них столько нежности и грусти, просто целое море.
- Я счастья тебе желаю, - говорит Белова. Поднимает ладошку, касается щеки, мягко ведет по коже, вызывая рой мурашек. Молчи, Вера, молчи! – И себе тоже желаю счастья.
- Вера, молчи, - обхватываю ладонями ее лицо и хаотично целую. – Малыш, не говори того, о чем пожалеешь.
- Артем, я не буду счастлива с мужчиной, который все еще любит другую, - между поцелуями выдает Белова. Ее слова как удар под дых. – Отвези меня домой, пожалуйста.
34.1
Несколько недель спустя
Небольшая передышка, и снова эта боль. На этот раз Вера справлялась лучше. Она не плакала, не устраивала истерик, не пугала родителей. Почти не плакала, если быть совсем честной.
Вера долго собиралась с силами, прежде чем вычистить галерею и удалить контакт Артем из записной книжки. Сообщения в мессенджере еще несколько дней Вера не могла удалить. Перечитывала, мучила себя. Но, в итоге, собралась с силами и стерла и это напоминание. Девушка успокаивала себя тем, что поступила правильно. Все-таки, вставать между супругами, пусть и бывшими, непорядочно, особенно если между ними еще не все кончено. И чувства Веры не имели никакого значения. Каждый день твердила себе как мантру, что поступает правильно. Что у нее скоро все пройдет, что станет легче. А Артем, вернет свою семью.
Улыбаться было легче, когда Вера была на людях. А вот наедине с самой собой было сложнее. Иногда, перед сном Вера позволяла себе фантазии. В них Артем был совершенно свободен. Он снова целовал ее, как тогда, когда случился их первый раз, шептал Вере слова любви. Эти фантазии неизменно заканчивались слезами, которые Вера душила подушкой. В конце концов девушка, запретила себе представлять то, чему не суждено было случится.
Вере очень быстро удалось перевестись в другую смену. Тут без помощи мамы не обошлось, но та не стала задавать вопросов лишних вопросов.
Первое время Вера боялась, что столкнется с Артемом, по дороге с работы, но ей удавалось виртуозно избегать встреч с ним. Если не считать одного единственного раза.
Они столкнулись на темной заводской аллее. Вера возвращалась со смены, а Артем, наоборот, шел с медпункта, уверенно печатая шаг. Первым порывом Веры, было свернуть, спрятаться в кустах, но пока она оглядывалась по сторонам в поисках путей отступления, Артем уже заметил ее. Он приближался, не сводя с Веры взгляда.
Вера забыла, как дышать. Просто стояла, замерев. Ее сердце отстукивало его шаги.
- Привет, - сказал Артем, кивнув, и не дожидаясь ответного приветствия прошел мимо, не сбавляя скорости.
- Привет, - прошептала Вера, но Артем не мог уже ее слышать.
Ну вот! Все так как она хотела. Наверняка Артем сошелся со своей женой. Оставил Веру в прошлом. Она ведь так хотела? А то, что больно, так это не навсегда. Это пройдет. Обязательно пройдет!
В середине июля Вера переехала в съемную квартиру.
Она старалась заполнять пустоту книгами и фильмами. Но все чаще девушка просыпалась в слезах.
***
Я снова торчал у ее подъезда. Наш с Верой новый график был построен таким образом, что, когда у нее приходились дневные смены, я работал в ночь. Зато в ее ночные я был абсолютно свободен, и проводил вечера, карауля Белову в ее дворе.
Какое-то время я мог наблюдать Белову, выходящей из подъезда. Руки зудились от того, как сильно хотел ее обнять, зарыться пятерней в волосы. Но я просто смотрел. Ну как просто? Жрал ее глазами, ловил каждый взмах руки, движение головы. Однажды Вера обернулась и посмотрела прямо в упор, хотя вряд ли могла разглядеть меня сквозь глухую тонировку. Машину, кстати, я на днях купил новую. Так что знать, что я за рулем, Вера не могла. Не могла. Но стояла и смотрела, больше минуты. Выворачивая мне своим взглядом душу, будто раскаленной кочергой. Я уже тогда знал, что не откажусь от Веры. Но прийти к ней снова без четких ориентиров, увы, не мог.