Анна Михеева – Моя Вера (страница 16)

- Малыш, тише, - говорит Артем. Его слова говорят об одном, а действия, о другом. Он сминает Веру в объятия, толкается языком в ее рот, ласкает ее язык. Вера захлебывается в ощущениях. – Пошли отсюда, Вер? – Артем отстраняется. Обхватывает ее лицо ладонями. Смотрит. Его взгляд горящий.

- Пошли, - отвечает Вера.

***

- Вер? Ты уверенна? – Артем спросил об этом не меньше десяти раз.

- А ты? Ты, будто, нет.

- Хочу, пиздец, как хочу, - Артем берет ладошку Веру и кладет на пах. Там гора. Вера сжимает член через ткань джинс, стонут оба. Артем толкается ей в руку.

- Я тоже тебя хочу, - говорит Вера, целуя так страстно, как научил ее Артем.

- Боюсь, Вер. Знаешь, как боюсь? – он отстраняется, всматривается в ее лицо, обводит пальцами контур, касается губ.

- Боишься? – Вера ничего не понимает.

- Не хочу делать тебя больно, - с мучительным стоном Артём снова целует ее.

24.2

- Так, вот, - Фил ржет так, будто в него вселился конь. – Я в нее, она в крик. Идет, пиздец, туго! Ревет, отталкивает. А вот, хуй тебе, родная! – опять ржет. – Сказала «да», нехуй выебываться. Я сразу сказал, сюсюкаться не буду. Раздвинула ноги – терпи.

— Вот ты мудак, Филька, - Анька демонстративно сплевывает, отворачивается. – Нельзя так целки лишать!

- Ой, Аня, — это уже другой. – Вы так со своей целкой носитесь, - отмахивается. – Ну больно. Что теперь? Женщина по жизни должна терпеть!

- Идите вы! – выходит, хлопнув дверью.

- Короче, - продолжает Фил. – Она четырнадцатая на моем счету.

Меня подташнивает. Тушу сигарету, иду на выход.

Это пиздец. Перед глазами мелькают картинки, от которых становится хуже некуда. Вера плачет, тянет ко мне тонкие руки, а я, как последний скот продолжаю ее трахать. С Катей такого не было. Ей было не больно, я считывал ее реакцию, на каждое движение. Она стонала и просила «еще».

Блядство!

Белова – мое испытание, во всех смыслах.

Каждый раз, когда вижу ее, кровь сворачивается. Хочу. И… не могу.

Вера, вот кстати, совсем не помогает. Выглядит, пахнет, смотрит так, будто она сама и есть «вызов». Я дурею от нее, голову давно потерял.

Сейчас, вот вообще не понимаю, что происходит. Как вместо кинотеатра мы оказались в моей квартире?

- Больно не будет, - Вера целует. Сама. Глубоко, открыто. Как учил.

- Малыш, - отстраняю. – Мне в душ надо, - буду дрочить, однозначно. В таком состоянии, к ней прикасаться нельзя.

- Зачем?

- Вера, - смеюсь. – Ты мне совсем не помогаешь, - она смущается, краснеет. Кивает, отступая на несколько шагов. – Раздевайся и ложись в постель, я быстро.

- Хорошо, - тихо отвечает.

Дрочу. Кончаю. Член продолжает стоять колом.

Блядь.

Может есть какая-нибудь мазь, чтобы обезболить? Почему заранее этим не озаботился?

Если я сейчас оставлю Белову, чтобы сгонять в аптеку, девчонка не поймет.

Смолин – ты дебил!

Выхожу. Дышу полной грудью.

Вера в постели, одеяло натянула до самого носа.

- Хочешь кино посмотрим? – предлагаю трусливо.

- Смолин. Соберись! – говорит Вера, голос при этом дрожит. Секундное замешательство и она скидывает с себя одеяло.

Блядь! Блядь! Блядь!

***

Целую ее пальчики на ногах. Вера ахает, смеётся. Дергается.

- Щекотно, - говорит. Грудь ее поднимается, опускается. Вид, что мне сейчас открывается – закачаешься. Целую стройные ножки, поднимаясь вверх. – Ах, Артем! – Вера комкает в ладошках простыню. – Хорошо так, - признается. Но это я и так вижу, читать эмоции Беловой легко. Я ими упиваюсь. Чувствую себя прощенным, касаясь этой девочки. Мне будто второй шанс дали. Давай, Смолин, не просри!

Коленом развожу ее бедра. Раскрываю.

Целую животик, Вера тихо стонет, выгибается. Касается пальцами шеи, гладит. К себе притягивает, тянется сама. От такой отдачи, теряю связь с реальностью. Я, нахуй, даже танк не замечу!

Я же говорил уже, что Белова – чума! Если нет – повторюсь.

Поднимаюсь выше, беру в рот Верины сосочки, по очереди. Вкусные, острые, напряженные. Вера стонет.

- Арррртем! – мечется подо мной, трется. Кожа к коже. – Я тебя люблю! – мир качнулся. Смотрю на Веру.

- Повтори, - прошу. – Вер, повтори, - зацеловываю ее лицо.

- Люблю, - говорит она, впиваясь в губы. – Люблю! – обнимает. – Сделай уже меня своей!

25

- Артем, - Вера извивается подо мной. Целует хаотично. Легонько царапает спину. – Ну же…, - стонет. Захватывает рукой член, массирует. Дрожит.

От моих страхов и порядочных намерений остается только пыль.

Отстраняюсь, смотрю на Белову сверху. Провожу рукой между грудей, по животику. Нахожу клитор. Вера мокрая, до неприличия. Тут же дергается, шипит.

Вскрываю фольгу, раскатываю резину по стволу.

- Вер. Вера? – привлекаю ее внимание. Взгляд ее расфокусирован. - Ты только не терпи, малыш. Слышишь? Будет больно – скажи.

- Я потерплю, - отзывается Вера, тянет ко мне руки.

— Вот этого не надо. Не надо, Вер, - душу она мне выворачивает. – Я остановлюсь. Не знаю как, но остановлюсь.

- Хорошо, - отвечает, став серьезной.

Ладно. Погнали!

Развожу ее ноги шире. Сердце колотится, пот стекает по лицу, спине.

Вера лежит, замерла. Смотрит на меня во все глаза. Ахает, когда веду членом вверх-вниз, по промежности. Медленно ввожу головку, не сводя с нее взгляда. Белова напрягается, сводит брови.

- Вер?

- Все…все хорошо, - отвечает, облизывает, красные от моих поцелуев, губы.

Мое тело будто в судороге, по позвоночнику гуляют разряды тока. Толкнуться в нее до основания, вот чего хочется по-настоящему.

Зубы сцепил, до хруста, медленно в нее проникая.

- Ааааййй! – вскрикивает Вера.