Анна Михайлова – Княжий венец (страница 87)

Легко выпрыгнул из саней нетерпеливый князь, с довольной улыбкой на устах.

- Отворяйте, люди добрые! – зычно крикнул и страже, и тем, кто внутри, - за невестой своей жених приехал!

А перед входом в шатер невесты, знамо дело, мужская родня стоит – отец да братья. Разряженные в яркие расшитые халаты, оружие сверкает драгоценными камнями, на пальцах у каждого перстни тяжелые. И хоть рожи суровые делают, но это на людях только, чтоб традиции соблюсти. Во всяком случае – братья. Каган явно ничего не изображает, по-прежнему в душеотдавать дочь не хочет.

- Может передумаешь? – прищурившись говорит он гостю.

- Может уйдешь уже с дороги? – отвечает будущий зять.

- И что Тами в тебе нашла?

- Твои ж бабы в тебе что-то находили?

Фыркнул каган, да не ответил. Долго могли мужчины препираться, вот только невеста пресекла, самолично из шатра вышла. Медленно и величаво. Глянул на нее князь – и обмер. А с ним и дружина его, и друзья верные рты пораскрывали. Дружное «ох!» пронеслось по толпе, валоры не менее гостей ошарашены были. Пусть голова покрыта капюшоном, а платье – роскошной собольей шубкой, чтоб не замерзнуть, да только искрилась она вся! Счастьем и каменьями, что с ног до головы украшали.

- Ослепительна ты, душа моя. Аж сердце замирает. - шагнул князь к ней. - Глаза твои видеть хочу, птичка моя! Истосковался!

- Здравствуй, князь, - смущенно прошептала Тами, утопая в густой синеве его глаз. Чувствуя, что сердце трепыхается где-то в районе горла, а дыхание и вовсе перехватывает.

- Думал не дождусь сего дня, - осторожно взял Велеслав ее нежные руки в свои. Огладил, чувствуя дрожь в пальцах в ответ на ласку. Самого потряхивало от нетерпения – неужели вот-вот Тамирис женой его станет?

- Чего стоим? Раздумал что ли? – проворчал каган, хмуря брови.

- Вот уж не дождешься, дорогой тесть. Не проси, и не уговаривай. От своей суженой под страхом смерти не откажусь. Еще и отец у нее, говорят, шибко злопамятный, - князь усмехнулся и повел невесту к саням.

А перед ними выскочило двое служек и всю дорогу до саней усыпали из мешков золотыми монетами. Да так густо, что и ковра не видно! Чтоб жизнь у молодых в достатке и довольстве была. Звонко сыпались монеты, сверкая желтыми боками. Дружина оторопела, понятное дело – богатство целое да под ноги, будто песок. А валорцы и ухом не повели – традиция такая, деньгой дорогу выкладывать: те, кто победнее медяки молодым сыплют, а уж ежели кто побогаче – те не скупятся.

Довел по золоту князь невесту до саней, усадил бережно и укрыл, как следует, меховой полостью. С ветерком поедут, надобно чтоб не продрогла его теплолюбивая птичка.

Отец ее и брат верхом на коней уселись и по обеим сторонам от саней поехали. Бдят аки коршуны, леший их побери! Иначе целовал бы ненаглядную всю дорогу, так чтоб губки заалели, как маков цвет. Но ничего, будет еще у них! Все будет. А пока можно и за руку ее держать, переплетя пальцы.

Ох, много чего люди про проезд свадебной тройки баяли! Сияла красой княгиня наша, ажно глазам до слез больно было! Словно солнышко ясное вышло. А украшений на ней заморских и вовсе без счету. Сама горстями драгоценные каменья и монеты золотые разбрасывала. Клянутся-божатся рассказчики, говорят даже, что дома в сундуках едва ли не у каждого припрятано из того, что подобрать успели с дороги.

Про золото с каменьями может и приврали маленько, а вот мелкие монеты нет-нет в толпу бросали и дружинники княжьи, и валорцы. Вызывая веселый визг ребятни, которая бросалась копошиться в снегу, выискивая неожиданные подарки.

Укрыл князь валорку, укутал мехами, а ей и не холодно вовсе. Чувствует она руки горячие, а от огня в его глазах и вовсе жарко становится. Оттого и румянец с нежных щек не сходит – не морозный, а стыдливый. Слишком многообещающе глядит Велеслав.

- Прекрати, пожалуйста!

- Что душа моя?

- Смотреть так, словно ты меня съесть хочешь.

- И съесть, и покусать и целовать без счета! Все хочу. Но сперва женой моей станешь. По всем законам и перед богами. Чтоб уж ни отец, ни брат твой, ни жадный визирь на пути не стояли.

- Люди же смотрят. Прекрати! – она с улыбкой приветственно помахала ладошкой жителям, что высыпали из домов и стояли вдоль дороги. С восторгом провожая проезжающую тройку в окружении дружинников и валорских воинов. Бабы вытягивали шеи, стараясь рассмотреть невесту, чьи украшения искрились на ярком осеннем солнце. Мужики подымали детей повыше, пока те кричали приветственные здравицы. Как тут не помахать рукой и не улыбнуться?

- А на кого ж им еще глядеть, как не на княгиню свою?

- Я еще не княгиня!

- А ты что – передумать хочешь? Вот только попробуй вильнуть – отшлепаю прилюдно... Хотя нет – зацелую до беспамятства. А потом все одно – женюсь.

- Можно подумать, я тебе позволю!

- Насчет шлепать – с тобой договариваться придется, а вот поцелуи – по глазам вижу, не меньше меня соскучилась. Ну-ка признавайся? – не сводя с нее глаз, поднес ее ладошку к губам и мягко прикоснулся, чуть лизнув языком меж пальцами. Глаза валорки мгновенно вспыхнули. Инстинктивно сжала его руку, впиваясь ногтями.

- Прекрати! – зашипела сердитой кошкой. А у самой дыхание сбито и губы манящие полураскрылись.

- Была б моя воля, - хрипло произнес князь, - я бы сразу после церемонии свадебной унес тебя в опочивальню. Мочи нет, как соскучился по тебе, свет мой. Аж зубы сводит.

- Еще неизвестно – кто больше соскучился. И кто кого из спальни выпускать не будет, - бормочет, стыдливо пряча глаза, валорка.

- Ох, не буди лихо, милая! И так едва держусь.

С шумом и гиканьем въехала вереница свадебная на двор княжьих хором. А и там народу – видано-невиданно. Знатные люди города на открытой галерее да балконах стоят, кто-то даже вниз спустился. Всем не терпится на невесту взглянуть – эвон как шеи повытягивали! Как только не затолкали друг друга?

Прямехонько у парадного крыльца сани остановились. Выскочил из них князь, помог невесте выбраться да на ноги встать. А на крыльце в окружении знатных боярынь сама матушка князя стоит – княгиня Дивляна в роскошном платье, поверх которого небрежно шуба на плечах лежит. Как всегда строга и холодна, как и положено.

Взяв невесту за руку, подвел ее Велеслав к крыльцу. Замер весь двор, тишина такая, что комара услышать можно. Кто-то во все глаза таращился на невесту, кто-то предвкушал – как оно будет – знакомство первое двух хозяек, молодой и нынешней. А ну как не поладят? У Дивляны-то характер – не мед и патока. Железной рукой столько лет правит хоромами княжьими, а то и всем Миргородом, в отсутствие сына. А тут получается – потесниться придется, на княжьем-то престоле.

Первыми поклонились молодые – дому и хозяйке его. Кивком поздоровалась княгиня, красивое лицо по привычке надменно, да только в глазах радость плещется. Нешто дождалась сего дня? Величаво и медленно спустилась по широким ступеням, с деланно-строгим видом посмотрела на обоих.

- Ну, здравствуй, сын мой.

- Невесту в дом привел, матушка. Примешь ли?

Строго и холодно посмотрели на Тамирис зелено-голубые глаза. Столь похожие на глаза ее любимого мужчины. Отчего-то так волнительно стало, что невольно сжала крепкую мужскую ладонь. Немедленно получив поддерживающее пожатие в ответ – мол, рядом я, ничего не бойся.

- Она это, сыне?

- Она. И другой мне не надобно.

Помедлила еще секунду княгиня, цепко и внимательно оглядела девушку. Как и положено, ибо не в простую семью невеста входит, должна осознавать важность момента. Да только и Тамирис глаз не отвела – ей стыдиться нечего, чай не девка дворовая, а дочь кагана Валорского! Еще поспорить можно – кто знатнее, кто кому честь оказывает.

Медленно, будто раздумывая, кивнула Дивляна, после чего сняла с плеч расшитый цветами да жемчугом платок и накинула на плечи невесты. Тем самым принимая ее в дом и в свою семью.

- Ну здравствуй, невестушка дорогая, - взгляд строгих красивых глаз смягчился. Как и положено троекратно расцеловала княгиня молодую, - уж не ждала и не чаяла, да боги сжалились. А сейчас ступайте на капище. Ждем вас на пиру, уже законными супругами.

Зашумели, загалдели люди во дворе и на галереях. Раз уж сама Дивляна невесту приняла – значит быть сладу и миру в хоромах княжьих. А значит и во всем Миргороде! Ибо слово княгини – крепкое, ого-го, сколько значит.

Гости отправились в парадную трапезную, а пара молодых в сопровождении воинов – к семейному капищу, чтобы провести обряд по правилам и законам. Хотя Тамирис выспросила у Яры все, что касается предстоящей церемонии – а все одно боязно. А ну как не примут ее местные боги, не благословят брак с чужачкой? Или может Драгомир откажется их женить, потому что в ней есть тьма? Заартачится, потому как конфликтовала с ним столько времени? Глупые страхи, один за другим в голову лезли, вызывая панику. Ощутимо задрожала та, что ранее ничего не боялась.

- Ничего не бойся, птичка. С тобой я, - шепнул князь, подводя ненаглядную к алтарю по раскидистым дубом. В два кольца стали вокруг них воины дружины с обнаженными мечами. Чтобы ни одна нечисть не подкралась и не помешала обряду. А третьим кругом валорские бейлюки стали, охраняя свою принцессу. Среди них, наравне с простыми дружинниками, ее братья. Джаник подмигнул незаметно, а Малик ободряюще улыбался. Позабыв про намерение быть серьезным, с восторженным любопытством оглядывал все вокруг. Никогда ранее он в Миргороде не был, все ему в новинку.