Анна Михайлова – Княжий венец (страница 89)
Женщины и девки миргородские из самых знатных семей так и вовсе рты пораскрывали, будто деревенские, что первый раз в город попали. Шепоток восхищенный, а кое-где и завистливый бежал по столам.
- Матушка Макошь, это что ж за каменья!
- Никак сокровищница цельная! Сияет как!
- А глаза-то какие у ней… Будто Леля сама…
- Мне бы такое монисто на шейку!
- Ох, не зря князь столько лет не женился. Экую красу дождался.
- Как же ж дивно переливается платье-то. Словно не человечьими руками вышито.
- О-хо-хонюшки, как узоры-то запомнить?!
Под тихие восклицания гостей проходит пара и поднимается к почетному столу. Сегодня они – главные гости, оттого центральные места им выделены. Усаживает князь свою горлицу и токмо потом садится сам. Затихает трапезная, десятки глаза смотрят на своего правителя.
- Другие мои! – поднимает Велеслав кубок. - Сегодня счастливейший день в жизни моей. Наконец встретил я суженную свою, свою любимую. И сегодня краса эта стала моей женой и княгиней вашей. Встречай Миргород – княгиню свою, Тамирис миргородскую!
Все до единого кубки подняли, приветствуя жену князя Велеслава. А та, едва только кубки на столы поставили, сама заговорила.
- Славные жители Миргорода! Я хоть и прибыла издалека, да только успела за короткое время прикипеть душой к этой земле и людям. Не могу не восхищаться вашей стойкостью, вашей силой и широтой души. Потому даю слово, что вместе с мужем буду править с любовью к этой земле и заботой о ее жителях. И готова защищать вас ценою собственной жизни.
Потонул ее голос в приветственном реве. И не понятно, кто ревел громче – валоры, гордые за свою кагани, али миргородцы. Народ ведь не обманешь, он правду чует. А про ее подвиги на Болотах только глухой не слыхивал.
Почувствовав пристальный взгляд, Тамирис повернулась к мужу. Тот смотрел на нее с нескрываемым восхищением.
- Умница! Люблю тебя, – прошептал он, прикасаясь своим золотым кубком к ее.
- Я сказала то, что думала.
- Тогда мне вдвойне радостно, что мою землю ты своей считаешь.
- Я хочу разделить с тобой не только радости, но и тяготы. Вдвоем любые трудности легче преодолевать.
- Мне ли не знать, свет мой! Мы с тобой уже столько преодолели, что у некоторых за всю жизнь не выпадает.
- Кому многое дается, с того много спросится.
- Ради тебя, моя птичка, я на все готов.
- Знаю. Но не будем сейчас о трудностях, скажи лучше, кто моих валоров так рассадил? - молодая княгиня указала на столы дружины. А гости там сидели вперемешку с рысятками. Девушкам пошили новые камзолы из зеленого бархата, расшитые белыми узорами с жемчугом. Высокий воротник-стойка лишь подчеркивать хрупкую красоту и одновременно придавал строгость. Пусть и не было на рысях украшений, это не мешало им даже с некоторым превосходством смотреть на разодетых в пух и прах боярышень. И чего скрывать – многие знатные девушки смотрели на них со смесью зависти и восхищения. Легенды про девочек Яры ходили по городу одна чуднее другой, но главное – свободны они были. В выборе жизненного пути, а значит и пару себе могли выбрать по сердцу. Не так как старший мужчина в семье решит. Что ему глупые девичьи слёзы о нелюбимом?
- Как кто решил? Яра. Воины ваши многие языком нашим не владеют, да и без женщин здесь они, в отличие от наших. А рысята на валорском, как на родном говорят, к тому же – женское общество любому приятно будет. Не будут гости себя ущербными чувствовать. Только Яра с Джанибеком в таких выражениях воинам приказали себя хорошо вести, что те кажись, и дышат через раз, - усмехнулся князь.
- Правильно они сделали, что так сказали, - одобрила Тами, - у нас к женщинам пренебрежительно относятся. Воинам полезно почувствовать, что за девочками стоит сила. А они сами – подчиняются и уступают. Хотя, после Смиренкиной выходки все по-другому на здешних женщин смотрят.
- Да уж прибавила она мне седых волос на ристалище.
- Всем нам. Но думаю, пользы от ее авантюры будет намного больше. И не только вашим девочкам. Полезно наших мужчин с небес на землю …
- Не просто на землю, а мордой в грязь, - улыбнулся Велеслав, - зато, глянь, как у ваших спеси поубавилось.
- Да уж, - мелодично рассмеялась Тами, - тот же высокомерный Ришад глядит на твою сестру, как на божество.
- Мне вообще-то это не нравится.
- Не переживай так, родной. Ришаду не чуждо слово «честь». Он ни себе, ни другим не позволит криво смотреть на Смирену. Для него она – сродни чуду.
Героиня их беседы сидела на стороне жениха, рядом с матерью. Спокойно и уверенно беседовала с Ярой и Драгомиром, коротко улыбаясь их подшучиванием друг над другом. Ришад находился с валорскими воинами за столом дружины княжьей, и действительно, то и дело бросал внимательные взгляды на светловолосую девушку.
А все ж таки веселой была эта свадьба! Хоть и дичились поначалу валоры, сидели с похоронными рожами, да только медовуха у князя – самая лучшая, ароматная. Любое сердце развеселит, любой язык развяжет. Да и дружинники княжьи быстро растормошили гостей, ибо к ним без высокомерия отнеслись. А чего делить? Такие же воины, может токмо темноваты немного. Осмелев, валоры начали осторожно расспрашивать обо всем, начиная от обычаев, нарядов, заканчивая количеством жен. Очень уж удивлялись – как миргородцам одной хватает? Так это ежели только про удовольствие – то да, парировали дружинники, а ну как склоку решит устроить? От одной спасу нет, а ежели в два или три горла голосить начнут? Токмо на войну и сбегать.
Осмелев немного, боярышни начали выходить и петь, на радость молодым и остальным гостям. Вызвав оторопелый восторг у валоров. По их обычаям на пирах могли присутствовать только танцовщицы, что будоражат полуголыми телами. А тут… Но не отметить красоты миргородских женщин не могли. Особый восторг вызывали девушки, чьи непокрытые головы позволяли видеть роскошные косы цвета спелой пшеницы. Ох, и чистое золото! Так и хочется запустить туда всю пятерню или на кулак намотать.
Да только куда уж там! Даже если не брать во внимание сидящих рядом строгих родственников или наказ Яры, что пообещала отрезать все, что посмеет приподняться в сторону ее девочек или вообще местных женщин… Одно то, какие на красавицах были украшения, заставляло перестать мечтать о несбыточном. За такую, наверняка, заплатить калым – никакого воинского жалования не хватит. На войну лет десять ходить надо будет, чтоб собрать нужную сумму. И то может не хватить. Только и остается, что безнадежно мечтать о русоволосых белокожих красавицах.
Но более всех удивила сестра князя. На нее после ристалища каждый валор смотрел, как на чудо немыслимое. А она сегодня, вместо дорогих нарядов и кокошников, одета была, как и ее однокашницы – в камзол строгий и узкие брючки с высокими сапогами. Целую битву с княгиней выдержала. Разве только мать сумела настоять вплести в роскошную косу ленту с жемчугами, да узкую налобную ленту украсить височными кольцами.
Эх, своенравна и непоседлива сестрица князя! Вот и сейчас – вышла Смирена посередь трапезной. Тонкая, длинноногая, глаза голубые с загадочной поволокой.
- Вы уж простите, брат мой с супругой да гости дорогие. Песню хочу спеть необычную, от наставницы моей, Яры-воительницы, как-то услыхала. Может и не совсем подходит под веселое событие, но не серчайте. Больно уж хороша песня, и словами, и смыслом. И не про вас, дорогие мои, она вовсе. Вам – счастия желаю без меры.
Музыка заиграла осторожно, словно боясь спугнуть. И под сводами горницы зазвучал сильный голос, неожиданной глубины:
Дождь проходит сквозь меня,
Но боли больше нет.
Мы сожгли последний мост,
И все в бездну сорвалось.
Свободным стану я
От зла и от добра,
Моя душа была на лезвии ножа.
Я бы мог тебя любить,
Но это лишь игра.
Я забуду голос твой,
И о той любви земной,
Что нас сжигала в прах,
И я сходил с ума...
В моей душе нет больше места для тебя!
Я свободен с диким ветром наравне,
Я свободен наяву, а не во сне!
Свет проходит сквозь меня,
И я свободен вновь.
Я свободен от любви,
От вражды и от молвы,
От предсказанной судьбы
И от земных оков,
От зла и от добра...
В моей душе нет больше места для тебя!
В установившейся тишине было слышно, как смялся в руке драгоценный бокал. Каганчи Джанибек с шипящей руганью на валорском отбросил испорченную вещь. Желваки ходили на высоких скулах, пока он стряхивал с себя капли хмельного напитка. Инкрустация из мелких камней знатно ободрала ладонь, но он не обратил ни малейшего внимания. Каган, обменявшись с княгиней Дивляной вопросительными взглядами, перевел глаза на взбешенного Джанибека. Тот с трудом сохранял невозмутимость на лице, нервно оттирая руки поданным рушником.
Положение спас, как ни странно, Ришад. В повисшей после песни тишине встал и зычно произнес.
- Что ж, и я свободен, как ты пела, княжна Смирена. Благодарю за песню и обещаю, что теперь петь ее буду часто. Уж больно она про мою жизнь. А сейчас, дозволь, покажу наш валорский танец с саблей!
Закончившая петь, но отчего-то бледная Смирена, лишь молча кивнула и присела на ближайшую лавку к потеснившимся подругам.