Анна Михайлова – Княжий венец (страница 56)
Тишину прервал староста Хват.
- Может за трапезой поведаешь, князь, как битва прошла? Нам верховный волхв сказал только, что победили темного колдуна и нет более угрозы на болотах.
- Так оно и есть. Нелегкой была битва, но уничтожен колдун. Смогла превозмочь его Тамирис, жена моя будущая, - кивнул на девушку и накрыл ее руку с обручьем своей ладонью, - более никто на землях моих душегубствовать не будет. А я лишь пообещаю, что в будущем году приеду сюда с дружиной. Проверю, как держатся мир и порядок.
Осторожный вздох пронесся над столом. То, что душегуба более нет – это куда как хорошо. Вот только княжеский догляд на землях, что привыкли себя свободными считать… Да только кто ж возражать правителю станет? Себе и голове своей дороже.
- Нет больше мертвяков – и то славно. Значит без страха можно людям ходить по болотам, за жизнь не опасаясь, - подвел итог староста.
Закивали люди за столом, на губах улыбки осторожные появились. Подтверждение того, что ушла беда – камень лишний с души сняла. Вроде как нет повода словам волхва не верить, но ежели сам князь говорит...! Тут бы радоваться начать, здравицы за князя поднять, но не выдержал кто-то и брякнул:
- А оброк нам увеличивать не будешь? – шикнули на баламута, да только слово не воробей.
Глянул Велеслав на смельчака. Вроде спокойно, не осерчал, да только заерзал тот, ссутулился, навроде как даже меньше ростом стать захотел.
Посмотрел на сидящих за столом, и улыбка легкая губы тронула.
- Зачем? У вас и так жизнь не легка, пошто я вас душить поборами буду? Достаточно в казне золота, не бедствуем. А вот ежели дела отпустят, и голубка моя захочет – приедем в гости. Больно ей места ваши понравились.
А вот тут уж улыбки жителей во весь рост и грудь колесом. Эвон как – сама княгиня будущая сюда, к ним, в гости хочет! У каждого второго в уме, что избу надо бы приукрасить, да бабе своей наряд справить к приезду высоких гостей. Чай не каждый день такое!
Далее беседа потекла уже в более расслабленном русле. «Может он, конечно и князь да только рубились мы с ним, бок о бок, второй раз уже за одним столом сиживаем. Не чванится, с достоинством ведет себя, как и полагается. Да без лишнего гонору» - так про меж собой шептались люди. К трапезе приступили да начали чарки с медовухой подымать. Может и не свадьба нонче, да токмо любой, кто на пару во главе стола глянет – поймет, не за горами она. Эвон как на свою горлицу смотрит, рук
Долго сидели гости, ведя беседы неторопливые. Про все говорили – и про урожаи, и про торговлю – как ее наладить лучше. Про нужды да беды. Ибо кому еще про них рассказывать, как не хозяину земель? Назваться князем – это не венец на голову возложить, а беды своей земли взвалить на плечи. И тащить, не жалуясь. Кому больше дадено, с того и спросу больше.
Для такой беседы староста и присел по ближе, согнав односельчанина с места подле князя. Рассказывал что-то, короткими фразами, по существу, когда руки Велеслава осторожно коснулись тонкие пальцы. Повернулся мгновенно.
- Я отойду ненадолго? – шепнула, чтоб только он слышал.
- Куда? – подобрался князь.
Смутилась валорка, но взгляд не отвела.
- Ты знаешь… Поговорить с ним хочу.
Посуровел, выдохнул тяжело сквозь зубы. Оглядел лицо ненаглядной, в который раз любуясь. Никогда не устанет на нее смотреть. И волноваться за нее.
- По правильному – запретить тебе должен. Или с тобой пойти.
- А вместо этого – отпустишь, - уверенно сказала она, - потому что – доверяешь.
- Тебе – доверяю, а вот ему – ни капли! Потерять тебя все равно боюсь. И с ревностью ничего поделать не могу, - сжал ее пальцы, а потом к губам поднес.
- Зря, - безмятежно улыбнулась Тамирис, - только тобой сердце мое радуется. А Воята – жаль. Не могу я уехать, сл
- Ох, разласка моя! Ступай, пока я не передумал. А после – иди отдыхать, чувствую – допоздна опять засидимся. У знахарки заночуем?
- Если она не против.
- Еще бы она против была, сводня старая! Ступай.
Выскользнула Тамирис из-за стола, а «сводня» тут как тут. Зыркнула глазами темными, будто нутро прочла.
- Пойдем-ка красавица, провожу, - демонстративно цапнула старуха за руку. А силенок-то в ней ого-го. Да еще на других баб, что увязаться следом хотели, так глянула, что вмиг у всех охота пропала.
Едва только с крыльца высокого спустились да отошли на несколько шагов, как Тами попыталась высвободиться.
- Мне поговорить нужно…
- Со мной что ли? – ухмыльнулась знахарка.
- Старая, другим голову морочить будешь. Знаешь же, о ком я.
- Знаю, - вмиг растеряла старуха задорный вид, - вот только не знаю – правильно ли ты делаешь, что раны ему бередишь.
- Должна я с ним объясниться. Чтоб не корил себя и не мучился.
- Ох, девка… Сердечные раны – они самые глубокие. Долго не заживают. А у кого-то и навсегда.
- А я все-таки попробую. Не прощу себе, если не попытаюсь.
- Ну, пошли. И как тебя только
- Понимает он, что нельзя меня через колено ломать. Только хуже будет.
- Еще как будет… - пробормотала старуха, подводя к небольшому крепкому дому у окраины. Двор в темноту был погружен, только одно оконце светилось. Да темнота давно для Тами не помеха.
- Тут тебя подожду, - охая, знахарка присела на скамеечку. Мало ли, вдруг не совладает с собой охотник…
Тами ничего не оставалось как толкнуть калитку и сделать шаг вперед.
Легко она преодолела двор, неслышно поднялась по крутым ступеням. Не было отчего-то ей боязно, и не из-за сил своих, темных. Знала, что нет в голубоглазом охотнике подлости, как бы ни страдал он сейчас – не пойдет на бесчестный поступок. Оттого уверенно толкнула дверь в сени, а потом и вторую – в горницу. В полутемной комнате за пустым столом сидел Воят, обреченно обхватив голову руками. Молча сидел, настолько погруженный в отчаянную безысходность, что сердце екнуло. Тяжело вздыхая, мотал головой, будто отгоняя видения горькие, где любимая его в объятьях другого нежится. Одинокая свеча на столе лишь немного разгоняла мрак вокруг хозяина жилища. Весь остальной дом, под стать настроению охотника, был погружен в угрюмую темноту.
Едва слышно скрипнула под ее ногой половица у порога. Вскинул Воят голову, изумленно и неверяще уставился на гостью. И тут же выпалил разозлено:
- Ты…?! Чего надо? Князь жениться передумал? Думаешь, я не гордый – возьму? – вскочил на ноги и пренебрежительно скривил губы.
- Прекрати. Не оскорбляй себя подобными словами.
- Зачем тогда пришла?
- Поговорить хочу.
- Не о чем! Раз ты с ним… - сердито стукнул он кулаком по столу.
- Не рычи! – осадила Тами, после чего бесстрашно вошла и села на скамью по правую руку от него, - сядь. Объясниться хочу.
- Это потому, что он – князь, да? Только из-за знатности? Богатства захотела или я рожей не вышел? – зло прищурились голубые глаза.
- А вот сейчас ты пытаешься оскорбить меня. Незаслуженно. Не знала я, что он князь, когда сюда приехала. А деньги и власть вообще никогда меня не интересовали.
- Что тогда интересовало? Может и я это добуду?
- Нет. И чтоб ты знал: хоть сколь ты замечательный – не могло у нас быть будущего.
Тяжело осел на скамью от этих слов, будто подкосило. Посмотрел на нее с горькой ухмылкой, против воли в фиалковых глазах утопая. И почто ж не ему такая краса досталась? Видал же, что тянется к нему, говорит ласково…
- Это потому, что я – простой охотник? - насупился мужчина.
- Это потому, что я – «Говорящая с Тьмой».
- Умения что ль твои? И что с того?
До трясучки захотелось к ней прикоснуться. Хоть разок! Сжал ее ручки, что на столе лежали, своими ручищами. Радостно на душе, до боли сердечной. Не стала она вырываться, да лучше б ударила – от сочувствия в ее глазах выть хочется. Заговорила спокойно и ровно, каждым словом будто ножом по сердцу.
- А то, что если бы сошлись мы с тобой, то через полгода вдовцом бы стал.
- Как это? – вытянулось у мужчины лицо.
- Объяснять долго. Просто знай. И ничего бы ты с этим не сделал.
- А он значит – сделал? – вспылил охотник.
Хмыкнула Тами.