Анна Мичи – Ты мой яд, я твоё проклятие (СИ) (страница 15)
— Если он всё ещё владеет собой…
— Тс-с! — шикнул второй, и мне показалось, он сделал это не потому, что испугался, что их услышат, а потому, что сам не хотел слышать.
Через время один из них снова заговорил. Голоса были очень похожи, так что я никак не могла различить, когда говорит кто.
— Как ты думаешь, мы правда сможем ему отомстить? Стоит держаться Сейджа? Или, пока не поздно, уйти и попробовать самим?
— Много мы напробуем без его силы… — ворчливо отозвался второй. — Нет, только вместе. Одни мы бы уже давно сдохли. Что, не помнишь, как Рейборн тебя чуть не прикончил? А ты ведь только щенок был, хоть и наглый без меры. Вызвать его на открытую дуэль, это ж надо было додуматься. Хотя и он хорош, видел же, что юнец зелёный, так нет — принял.
— Тогда мы не знали ни его слабых мест, ничего. А сейчас…
— А сейчас всё, что мы знаем и умеем, мы достигли только потому, что были вместе с Сейджем. Нет, нельзя уходить. По крайней мере пока есть надежда, что у нас всё получится. А если станет ясно, что дело швах — как снять заклинание, мы выяснили, тогда и слиняем.
Заклинание? Я невольно напряглась. О каком заклинании они говорят? Может, о моей метке?
— Да… ты прав.
— Я всегда прав, я же старше.
— Ты не старше, ты просто лезешь вперёд всегда. А я осмотрительный.
Они засмеялись, а я уже и без этой подсказки поняла, чей разговор слушаю. Близнецы.
Когда рядом послышался шум, как будто они собрались уходить, я сползла вниз и раздвинула ветви кустарника. Так и есть, это были близнецы, в одинаковых костюмах с иголочки, и сами одинаковые, широкоплечие, светловолосые, с улыбками на лицах. Красавчики с подтянутыми фигурами и длинными ногами.
Вот только судя по разговору, у них тоже есть что предъявить графу Рейборну.
Боги Авендаса, чем дольше я здесь нахожусь, тем больше понимаю, как мало на самом деле знаю об отце. Точнее, знаю его только с одной стороны, домашней. И хочется, чтобы всё это оказалось ошибкой, и уже никак невозможно поверить, что всё действительно может оказаться всего лишь ошибкой.
Страшно подумать… смогу ли я смотреть на него прежними глазами? Суровый, но справедливый, умный, сильный… он, оказывается, может быть и беспощадным, и жестоким. Но я не верю, что он действовал так без причин.
С другой стороны, какая может быть причина, чтобы убить женщину, мать дин Ланнверта. Или это ошибка?
А что он сделал близнецам?
Почему-то мне не хотелось этого знать.
Что ж, буду надеяться, что дин Ланнверт решит держать моё происхождение в тайне так долго, насколько возможно.
Вернувшись к себе, я обнаружила непривычный переполох. Двое молодых широкоплечих слуг сняли с петель дверь и рассматривали косяк и сами петли, вырванные с мясом. Один покачивал головой.
Я остановилась, озадаченная. Видимо, дин Ланнверт распорядился, чтобы дверь починили — за это спасибо. Но я намеревалась немного поразмышлять в тишине, пораздумывать над способом побега, а этого мне явно не дадут. Хотела было проскользнуть, чтобы взять для прикрытия книгу и пойти снова в сад, но меня остановил невесть откуда выскочивший дворецкий.
— Нейди, ваши вещи перенесли в другие покои, — он тут же позвонил в колокольчик, и через полминуты перед нами предстала Нея. — Проводи нейди в её комнаты.
Та поклонилась и обратилась ко мне:
— Пожалуйте со мной, нейди.
Заинтригованная и слегка сбитая с толку, я послушалась. Работы обещают затянуться? Что ж, ничего не поделаешь. Но куда же меня переселили?
Мы спустились на один пролёт, пошли по длинному крытому переходу — и смутное ощущение узнавания подсказало мне ответ. Горло сдавила невидимая ледяная рука.
Это же покои дин Ланнверта. Точнее, не они, а соседние… стенка в стенку!
— Пожалуйста, моя нейди, — открыв дверь, Нея присела в поклоне.
Я помедлила лишь самую малость. Нет смысла устраивать скандал горничной, она ничего не может изменить. Разбираться нужно с хозяином.
Пройдя внутрь, я остановилась, оглядываясь. Темно. Темно и роскошно, тяжёлые портьеры, бархат, тот же винный шёлк и золото, что в покоях дин Ланнверта. Явно задумано как единый комплекс.
Боги, что он затеял, поселив меня совсем рядом с собой? Надеюсь… ничего такого… от чего бы сердце могло подпрыгнуть к горлу и судорожно там забиться, как сейчас. Я метнула взгляд в смежную стену. Кажется, за ней его гостиная… или ванная?
Дождавшись, пока горничная уйдёт, я принялась исследовать помещение. Сюда уже перенесли мой нехитрый скарб, в том числе книги, они были аккуратно расставлены на полках полупустого шкафа. Так же, как и у дин Ланнверта, покои состояли из нескольких помещений: общая гостиная, умывальня, тёмная, тревожная спальня со высокой покрытой чёрными покрывалами кроватью, небольшая комнатка с креслами и столиком у окна.
Не обнаружив смежной двери, я повеселела. Почему-то мне казалось, что дин Ланнверт не преминет воспользоваться моим безвыходным положением. Его извращённое мышление способно на многое.
Но — раз двери нет, и мы всего лишь соседи, возможно, я слишком плохо о нём думала.
Обедала я одна, ужинала — вместе со всеми, но дин Ланнверт не появился. Я осмелилась спросить — как бы в никуда — где же он, но дин Койоха только любезно ответил, что, вероятно, дела не позволили присоединиться.
Близнецы выглядели уже веселее, чем утром, снова подшучивали надо мной, задавали неуместные вопросы. Сразу заметили, что я сменила платье горничной на обычный наряд городской девушки: дин Койоха привёз мне несколько готовых платьев.
К сожалению, вести для меня у него не оказалось. Я с замиранием сердца полюбопытствовала, как там мои платья, не передавали ли мне что-нибудь на словах — но дин Койоха лишь с улыбкой ответил, что платья будут готовы для примерки через два дня и уже совсем скоро я их увижу.
Мне же было не до смеха. Удалось девушке из салона передать весть или нет? Навестила ли она бабушку или решила не взваливать на себя лишние заботы? И поверила ли ей бабушка, сообразила ли дать знать отцу? Слишком много вопросов и ни единого ответа.
Вечером в своих новых покоях я читала в кровати книгу и невольно прислушивалась к тому, что происходит за стеной. Если мои предположения верны, спальня дин Ланнверта располагалась как раз там, и слух изо всех сил пытался уловить признаки его присутствия. Или отсутствия.
Если поначалу я только обрадовалась, за весь день ни разу его не встретив, то теперь это начинало казаться мне зловещим. Разве может подобный дин Ланнверту человек тратить время напрасно? Ни за что. И чем дольше он пропадает, тем выше вероятность, что он придумывает нечто совсем ужасное.
Тут мне послышался некий стук со стороны моей гостиной. Я встрепенулась, по позвоночнику пролилась струйка холода. Кто там? Я боязливо спустила ноги с кровати.
Дверь в мою спальню распахнулась в этот самый момент. Я чуть не вскрикнула, а в следующий миг узнала вошедшего.
— Вы!
— А вы рано решили отойти ко сну, — с кривой улыбкой заявил дин Ланнверт. Он был полностью одет, в чёрную шёлковую рубашку и тёмно-серые брюки, покачивался на каблуках охотничьих сапог и мерил меня хищным недобрым взглядом.
— Что вам нужно? — в одной лишь тонкой ночной рубашке я чувствовала себя обнажённой. Хотелось съёжиться, юркнуть под защиту ватного одеяла и зажмуриться, как будто от этого дин Ланнверт мог раствориться в воздухе.
— Вы сами мне и нужны, — он, бесцеремонно вдавливая каблуки в ковёр, быстро подошёл ко мне и схватил за руку выше локтя. — А ну-ка идёмте со мной.
Не слушая возражений, не обращая внимания на сопротивление, он вытащил меня из спальни, потащил к выходу.
Неужели я забыла запереть дверь? Не может быть. На двери в спальню замка не было, но входную я заперла крепко, ещё и проверила потом.
Когда дин Ланнверт подтащил меня к ней и скинул крючок, я убедилась, что была права. Но как же тогда этот отвратительный человек очутился здесь?
— Как вы вошли?
Дин Ланнверт лишь свысока усмехнулся.
— Это мой дом, — напомнил он ледяным тоном. — Я имею право входить, куда только захочу.
— Но не в те покои, где вы поселили незамужнюю девушку, — огрызнулась я. — Или вас некому было обучить правилам приличия?
Его глаза сузились и полыхнули злобой. Я запоздало сообразила, что его родители рано умерли, он вырос сиротой и действительно некому было обучать его этикету.
— Правила приличия? — прошипел дин Ланнверт в ответ. — Вы, кажется, считаете себя гостьей? Позволю себе напомнить: вы моя пленница.
Он открыл дверь на противоположной стороне коридора, и я вздрогнула, увидев тускло освещённую лампами тёмную лестницу, ведущую вниз.
Оттуда несло запахом склепа. Я инстинктивно напряглась, упёрлась руками в косяк, и дин Ланнверту пришлось приложить усилия, чтобы пропихнуть меня внутрь. Дверь за нами гулко захлопнулась.
Меня бросило в дрожь. Даже не потому, что здесь было куда холоднее, чем в коридоре — мне просто было страшно, я не понимала, куда дин Ланнверт ведёт меня, что собирается делать. Казнить? Пытать, узнавая какие-то секреты? Или просто замучит, чтобы отомстить отцу?
Мы спускались неимоверно долго, я устала цепляться за стены и нащупывать носком ступеньки. Дин Ланнверт больше не держал меня, но шёл сзади, почти вплотную. Стоило замедлить шаг, как жар его тела и его запах окутывали меня, пугая и волнуя.