Анна Мичи – Посланница орков. Отбор для узурпатора (страница 6)

Но Игвилль во сне не стал меня никуда звать. Он вообще ничего не делал, просто смотрел - и мне даже начало казаться, что он смотрит не на меня, а сквозь меня, внимательно наблюдает... или что-то ищет.

А потом он это нашёл. Глаза сверкнули торжеством, я почуяла его яростную радость, желание загнать и уничтожить, затравить, разорвать на куски, чтобы было неповадно. Эти чувства были обращены не ко мне, я это понимала, но мощь, дикий звериный голод, жажда мести - закрутили меня, вскружили голову, заполнили лёгкие ядовитой сладостью. Я жадно хватанула ртом воздух - и проснулась.

Над головой журчал тихий разговор.

- Да она больная. Смотри, кожа лезет, паршивая какая-то.

- А я бы всё равно отодрал. Сиськи вон как торчат, - раздалось причмокивание.

Я поняла, что лежу в клетке навзничь, закинув руку на лицо. Да уж, грудь и впрямь выставлена на обозрение, пялься не хочу.

Подавив желание показать бандитам средний палец, я повернулась на бок, выждав момент, когда фургон очередной раз тряхнуло. Не хотелось показывать, что я проснулась, вдруг скажут чего полезного.

Но бандиты молчали, а фургон вскоре замедлил ход, а потом и вовсе остановился.

Я насторожилась.

Лишь бы сейчас один из них не решил воплотить в жизнь свои фантазии на тему “похититель и пленница”. Ему, похоже, не помешает и то, что я сейчас лысая, как кочерыжка, и пятнистая, как жаба.

Эти местные боги... может, ещё не поздно попросить их вырастить мне дополнительные зубы в одном укромном месте? И выпускать их по желанию. Иначе прямо не вижу способа избежать акта физической любви с причинением увечий средней тяжести...

Мужики, ворча, выбрались из фургона. Я повернулась на бок, пытаясь сквозь щелястые стены разглядеть, что они там делают. Судя по тому, что смогла увидеть, и по звуковому сопровождению, ребята устраивались на привал.

Желудок у меня прилип к спине и, кажется, уже смирился. По крайней мере, признаков жизни он не подавал. Я осторожно ощупала себя и по мере возможности осмотрела.

Зубы - чистенькие, новенькие, остренькие - уже почти все проросли, только в глубине пара “шестёрок” держалась на честном слове. А, и я лишилась зубов мудрости, на их месте было гладенько, словно там ничего никогда не росло.

Полысевшая голова, кажется, начала покрываться лёгким пушком. Изумляясь скорости, я провела по бархатистой коже. Было такое ощущение, будто дня три назад меня побрили под ноль, и теперь всё это отрастает этаким бархатистым военным ёжиком.

Кожа с меня всё ещё облезала, выглядело это и впрямь не очень. Но меня даже обрадовало: чем хуже я на вид, тем выше шанс не познакомиться ближе с господами бандитами.

Что ещё... похоже, я сильно похудела. Тазовые косточки аж торчали, пальцы были словно палочки, запястье... вокруг него можно было не только ладонь сомкнуть, но и ещё на пару таких же запястий хватило бы. Да меня ветром сносить будет. Какая-то жертва концлагеря, а не женщина.

Ладно, дайте выбраться отсюда, отожраться я всегда успею. Хорошо поесть - это мы всегда с удовольствием.

Зато чувствовала я себя прекрасно. За исключением голода и желания помыться, конечно. Но - я была полна энергии, хотелось вскочить, двигаться, куда-то бежать, что-то делать. Пропала тупая боль в суставах, преследовавшая меня уже пару лет, даже зрение, на которое я никогда не жаловалась, как будто стало острее и ярче.

Снаружи повеяло запахом костра... и шашлыка. М-м-м!.. Рот мгновенно наполнился слюной, желудок взвыл в голос, яростно и возмущённо. Умей он говорить, сейчас бы у меня от мата уши в трубочку свернулись.

Фургон дрогнул. Сзади, в торце, глухо заскрипело, потом темноту прорезала щель. Это открылись дверцы. Я замерла, притворяясь спящей.

Фургон дрогнул опять: кто-то залез внутрь. Шаг, другой - и моя клетка издала жалобный треск, проскрипев днищем по полу. Неслабый пинок.

- Эй, ты, грязнуха. Поднимайся.

Это тот, у которого в штанах свербит? По голосу не поймёшь.

Я нехотя зашевелилась.

Рядом с клеткой стоял заросший, пропахший потом мужик в засаленных кожаных штанах и чём-то похожем на клетчатую рубашку. Один из бандитов. В руке он держал щербатую плошку. Жратва! Господи, ты ж мой миленький, всё прощу.

Бандит рассмеялся:

- Ишь ты, глазищами сверкает! Жрать хочешь, да?

Я молчала, но, боюсь, мой вид говорил сам за себя. Слюна переполняла рот, приходилось судорожно сглатывать, чтобы не захлебнуться. И тело мелко дрожало, как у собаки при виде полной миски. Господи, полцарства за еду. Любую - даже объедки, даже самое омерзительное на вид варево, мне сейчас всё покажется царским угощением. Будь у меня хвост, я бы бешено стучала им о пол клетки.

Бандит засмеялся. Сунул грязные пальцы в плошку, подцепил кусок мяса. Я думала, кинет в угол клетки, чтобы поглядеть, как я брошусь подбирать - но он запихнул мясо себе в рот и начал жевать, усмехаясь мне в лицо.

Ах ты ж сукин сын! Моё мясо!

- Думала, тебе дам? Вот ещё, жратву на тебя тратить, - он рассмеялся в голос. - Самим мало! А тебя мы завтра в город отвезём, там тебя накормят. От пуза, - и снова смех, от которого идут мурашки по телу.

В город. На продажу?.. или всё же во дворец?

- Много за меня не дадут, - горло саднило, как ободранное наждачкой.

Удочка была заброшена совершенно наудачу. Я затаилась в ожидании ответа.

- За тебя уже заплачено, - бандит снова пакостно засмеялся, чтобы его перевернуло и шлёпнуло.

Однако нужный мне ответ он дал. Заказ и впрямь есть - и меня везут этому загадочному заказчику. Теория о том, что обо мне каким-то образом прознал товарищ “ледяной” - или его противники - становилась всё вероятнее.

Скорее, конечно, противники: узурпатору проще было бы убить на месте. Но и версию, что ему сначала хочется посмотреть на меня, тоже нельзя скидывать со счетов. Посмотреть - или насладиться моей агонией.

Недоделанный любитель пищевого БДСМ сожрал всё мясо у меня на глазах. Его явно радовал голодный блеск в моём взгляде и то, как я сглатывала подступающую от запаха еды слюну.

- Хочешь жрать? - спросил он, проглотив последний кусочек. - Если будешь хорошо себя вести, так и быть, принесу тебе.

Ага, конечно. Плавали, знаем. Товарищ бандит надеется, что за кусок хлеба насущного (и мяска жареного) я послушно раздвину ножки. А он, спустив давление в своих паровых котлах, заодно и позабавится моим бессильным гневом, когда я пойму, что меня обманули. Чёрт, обещать с три короба в расчёте на секс - как знакомо-то! Миры меняются, а мужики всё те же.

Вообще, если быть честной с самой собой - в восторг эта мысль меня не приводила, но я знала, что даже если что случится - я отряхнусь и дальше пойду. Перетерплю, пусть даже через отвращение, через ощущение полной беспомощности. Лишь бы не изуродовали. Может быть, это даже шанс... по крайней мере, чтобы поиметь меня, ему нужно будет открыть клетку.

Я притворилась испуганной и слабой, обхватила себя за плечи, притянула ноги к груди. Этакая девочка-припевочка, хлоп-хлоп ресничками, не понимает, что происходит. Сработало. Мужик шарил по мне глазами, и с каждой секундой взгляд становился всё масленее.

Что-то нарастало. Пальцы словно покалывали острые иголочки, мелкие волоски на коже встали дыбом. В застывшем сухом воздухе расплывался запах озона. Странно... надвигается гроза?

Хотя всё это неважно. Надо соблазнить этого придурка.

Моя актёрская игра, какой бы ужасной ни была, всё же возымела действие. Мужик расплылся в ухмылке, стянул ключ со стены и забряцал им, открывая замок. С деревянным стуком открылась дверца.

- Иди сюда, девочка.

Ты ж смотри, разнюнился весь. Ух я бы показала ему девочку... но пока нельзя.

Я окинула его быстрым взглядом. Оружия не видно, не дурак. Если и есть, то спрятано где-то на теле. А так славно было бы выхватить кинжал и взрезать ему горло...

Прогнав невесть откуда взявшуюся кровожадность, я старательно забилась в угол и всхлипнула. Да, Лада, будь ты в жюри, не дала бы себе “Оскара”. Но мужик вроде купился. Осклабился, протянул руку, вцепился в мякоть плеча испачканными жиром пальцами и махом вытащил меня из клетки.

Ключ остался в замке.

Странное ощущение усиливалось, на меня словно накатывал транс. Сознание раздвоилась, и часть меня оставалась в фургоне, а часть - летела над степью, упорно вглядываясь в пыльную землю, в оазисы бурной растительности, в тень скал и деревьев. Я что-то искала, и это что-то было уже совсем близко.

Бандит навалился мне на грудь, прижал к полу, ухмыляясь в лицо. Несло потом, луком, немытым телом. Маленькие серые глазки бандита заволокло туманом, дыхание стало частым, прерывистым, лицо покраснело от прилившей крови. Жадные пальцы возили по моему телу, выкручивали, щипали. Раздвинув мне ноги, он бесцеремонно сунул между ними руку и поморщился, обнаружив, что я сухая.

Я обняла его за шею. Сперва бандит оторопел, потом похабно улыбнулся. Решил, видно, что я захотела по-хорошему.

А фургон уже вовсе пошатывался от ветра, подрагивал, поскрипывал, по салону гулял сквозняк. Бандит этого совершенно не замечал. Впрочем, неудивительно, сейчас у него только нижняя голова работает, предстоящее удовольствие застило всё. Мужик завозился, снимая штаны.

Наверное, надо было подождать, когда он войдёт и расслабится, но омерзение не позволило. Я выхватила ключ из замка - тонкий железный стержень - и сжала в кулаке, собираясь вогнать бандиту в глаз.