Анна Мичи – Посланница орков. Отбор для узурпатора (страница 7)

Рука дрогнула в последний момент. Всё-таки я не спецназовец и не агент 007, я обычная среднестатистическая женщина... в слегка необычных обстоятельствах.

Ключ проехался по роже, оставляя длинную кровавую царапину, мужик взревел и вскочил.

Вот он, хвалёный сильный пол - стоит чуть-чуть располосовать рожу, как он уже голосит, будто его как минимум висящей между ног морковки лишили.

Я вскочила. Пол ходуном ходил под ногами, фургон дрожал и раскачивался. Снаружи слышались какие-то крики, шум борьбы. Залезая сюда, мой насильник захлопнул дверцы, так что о происходящем за стенами оставалось лишь догадываться. Впрочем, сейчас не до этого.

Чёрт побери, что делать-то? Я голая, безоружная, приёмов борьбы не знаю, йога вряд ли поможет. Сомневаюсь, что бандита испугает “поза воина” или “собака мордой вниз”.

- Ах ты сука! - стерев с лица кровь, он сорвал со стены поводья. - Сейчас ты у меня получишь!

Двинулся ко мне, и тут что-то случилось. Тело словно прострелило электрическим разрядом, волосы встали дыбом, руки сами взметнулись вверх, и я с оторопью увидела, как по скрюченным пальцам пробегают молнии. Напряжение нарастало, меня окутал тёмный фиолетовый вихрь.

Что за чертовщина?

Но как ни странно, я не испугалась. Напротив, почувствовала себя спокойнее и сильнее, как будто так и было нужно.

Испугался мужик - попятился, поводья выпали из руки. Я ощущала его страх, ощущала свою силу, свою власть над ним. Губы сами растянулись в хищной улыбке. Ага, теперь-то ты отступаешь, теперь ты в штаны готов наделать: загнанная в угол мышь стала охотником.

Потрескивающий молниями фиолетовый комок, как ласковый котёнок, собрался у меня на ладони. Тьма вихрилась вокруг, кружила голову, проникала в кровь, превращая её в густое вино. По телу пробегали сладкие разряды, и ужас моего несостоявшегося насильника, его помертвевшее лицо, остановившиеся глаза заставляли что-то внутри меня сладострастно урчать.

Убить! Уничтожить! Отомстить за всех, кто не смог защитить себя, всех, чьи жизни были похищены, всех, кто побывал в этой клетке - нагой, слабый, беззащитный. Мне хотелось кусать и рвать, драть на куски это возомнившее себя царьком ничтожество.

Убей, шепнула ласковая тьма - и фиолетовый, пестрящий молниями комок сам соскользнул с пальцев. Устремился к бандиту, вошёл в его грудь - и тот заорал. Фургон наполнился дымом, треском, запахом сгоревшей плоти.

Я вдохнула этот непередаваемый аромат чужой смерти - и потеряла сознание.

Глава 6

Мне казалось, я словно плыву в тёплом молочном тумане. Немного похожем на воды озера, где мы с Игвиллем купались. Потом ощущение изменилось, меня словно прижимали к чьей-то крепкой груди - так бережно, как не каждая мать обнимает своего младенца. Куда-то несли - укачивал мерный ритм шагов.

Просыпаться не хотелось, но чувство голода заставило. Проснулась, потянулась... и не поверила своим глазам.

Надо мной парило невозмутимое лицо Игвилля.

Не только лицо, конечно - оно было приделано к мощной шее, а та - к крепкой грудной клетке. Но всё это не отменяло невозможности происходящего.

Чур меня! Мёртвый несёт на руках! Я что, тоже умерла и попала в загробный мир?!

Я в панике забарахталась и обнаружила ещё несколько вещей.

Во-первых, Игвилль не то чтобы нёс меня на руках - он ехал на яке со мной в объятиях. То, что я принимала за ритм его шагов, было поступью нашего транспорта.

Во-вторых, на загробный мир всё это не походило: вокруг расстилалась та же степь, так же сильно жарило солнце, мои кишки по-прежнему показывали друг дружке фиги, а в горле словно ёжики нагадили - короче, на парадиз не тянуло.

Ну и в-третьих, торс Игвилля был испещрён маленькими розовыми отметинами - это затянулись оставленные стрелами раны.

- Тише, - он крепче прижал меня к себе, - всё хорошо.

Хорошо? Звучало менее чем неубедительно. Я деловито отстранилась и начала ощупывать гладкий тёплый торс. Шрамики от ран почти не чувствовались, прижав голову к мощной широкой груди, я убедилась, что сердце моего орка бьётся размеренно и сильно, а хрипы или свисты в лёгких отсутствуют.

- Что ты делаешь?

- Проверяю, не торчит ни из тебя что-нибудь несовместимое с жизнью.

Игвилль не отреагировал, но мне показалось, уголки его чувственных губ едва заметно поднялись кверху. Проявление, пусть кажущееся, чувства юмора меня успокоило. Почему-то мне казалось, на том свете все ходят с полными страдания лицами, как на католических иконах.

В процессе ощупывания воскресшего я заметила, что и мой собственный шрам на указательном пальце пропал, словно его и не было. Палец был по-младенчески нежен и розов. Я ахнула от восхищения, поднесла его к глазам и принялась любоваться.

Господи, как сейчас помню - кровища хлестала просто рекой. Это я, молодчина, мыла посуду, раскокала бокал, принялась убирать осколки, да так неловко, что располосовала себе весь палец. Помню, как потемнело перед глазами, как я очнулась, обнаружив себя сидящей на корточках рядом с раковиной, как с пальца натекла уже добрая лужа. И ещё помню реакцию моего тогдашнего мужа.

«Ни хера не умеешь, даже посуду помыть нормально! Между прочим, эти бокалы нам мама подарила!» - вот что он сказал.

Собственно, где-то через пару месяцев после этого я с ним и развелась. Как-то не смогла перенести то, что бокал для него значил больше, чем я.

Воспоминания оказались такими живыми и сочными, что я с трудом из них вынырнула. Зато мужское тепло и крепость рук встретила с удовольствием. И словила себя на по-девичьи иррациональном и глупом желании полюбоваться на себя в зеркало.

Ясен пень, что местами я до сих пор похожа на лягушку, что вместо причёски у меня на голове дохлый ёж, что грязная измождённая женщина ни у кого не вызовет желания - но всё было до чёртиков интересно, что сделало со мной озеро и как я теперь выгляжу.

Впрочем, о зеркале оставалось лишь мечтать.

- Эй, товарищ вождь, куда мы едем-то? - спросила я, с трудом проталкивая слова сквозь пересохшее горло. - И откуда ты вообще взялся? Ты разве не помер?

Едва заметная ухмылка на красивых губах стала явственнее. Игвилль метнул на меня снисходительный взгляд:

- Благословенного Чертополохом не так-то легко убить.

Впрочем, почти сразу за этим полным хвастовства заявлением чело вождя потемнело.

- Мне повезло, что они напали на нас прямо у берегов священного озера. Если бы они выждали ещё немного, вряд ли я смог бы восстановиться. Но они нарушили неприкосновенность богов, и боги их наказали.

Кажется, я начала проникаться его верой в божественное всемогущество. Если они смогли оживить умершего... наш боженька, правда, тоже когда-то вытворял такие штуки, но лично я не застала. А тут - смотрю, щупаю - и в самом деле же живой. А был сто процентов мёртвый - ну или здешние орки умеют дышать под водой.

- А... как остальные?

Я не успела договорить, как по мрачному выражению Игвилля поняла: настолько милость богов не распространялась.

Он покачал головой:

- Девчонку нашёл. Велел дожидаться у озера, наши придут за ней. Остальные...

Я притихла. Ну хоть Алала действительно выжила, гибель ребёнка меня долго бы терзала. Остальные... что ж, может, это даже хорошо, что я их почти не знала: их было жаль, но отстранённо, как жалеешь пострадавшего в катастрофе.

А вот кого жаль не было - так это бандитов.

- Погоди, а как ваши узнают, что нужно ехать к озеру? Или ты оставишь девчонку мыкаться там бог знает сколько?

Я уже была готова наброситься на Игвилля с кулаками: как можно?! - но его губы снова тронула улыбка, и я замерла, мигом потеряв желание скандалить.

Чёрт бы побрал эту его харизму, сексуальность, невозмутимую уверенность - даже не знаю, как сказать. Эту пьянящую жаркую ауру, от которой немеют губы и становится сухо в горле. Этот взгляд из-под чёрных ресниц - вроде бы ничего не значащий, но кажется, словно он отпечатывается на коже, гладит, обливает расплавленной смолой.

Чёрт, а ведь меня к нему тянет.

Тянет, и я смертельно рада, что он выжил, и от того, что прижимаюсь сейчас к его обнажённой груди - сама едва прикрытая какой-то тряпкой, явно завернул во что пришлось - это ощущение чужого жара и неприкрытой мужской привлекательности попросту сводит с ума.

И он видит и понимает всё это, и белые зубы приоткрываются в победной ухмылке.

Прежде чем Игвилль опять брякнет что-то вроде «ты меня хочешь», я заторопилась перевести его внимание на кое-что другое:

- Твой шаман говорил, чтобы ты был осторожен. Значит, такое уже не впервые? Ты в курсе, что у вас в племени, скорее всего, шпион?

- Среди детей Чертополоха, - поправил он меня невозмутимо. И тут же голос погас: - Да, я знаю... Кто-то осмелился предать нас, предать память своих предков, переметнуться к нашим врагам. Лижет теперь их руки, сообщает обо всех моих передвижениях. Я надеялся, что мы успеем. Ошибся. Прости.

О.

Подавив желание влезать в гущу племенных хитросплетений, я умолкла. Без меня разберутся. Вернее, разбираются уже наверняка, и если бы вычислить этого шпиона было так легко, они бы давно это сделали.

Буду просто держать ушки на макушке, и если что-нибудь замечу - берегись, шпионишка. И не таких к ногтю прижимали.

- Так, - спохватилась я, - а какие у нас сейчас планы? Куда ты меня везёшь?

- В одно место. Ты просила денег. Я дам тебе кое-что получше.