Анна Мичи – Посланница орков. Отбор для узурпатора (страница 3)

Мне захотелось его утешить. Быстренько проведя в уме простейшую операцию вычитания, я сказала:

– Но ты ведь был тогда совсем маленький, разве не так? Это не твоя вина.

Чёрный взгляд резанул. Я прикусила язык: неужели сболтнула что-то не то? Или он просто не любит жалость?

– Мне было тридцать три, – твёрдым, как стальное лезвие, голосом, отрезал Игвилль. – Я уже был во главе рода. Я, не кто иной, за всё в ответе.

– Три… что?

Голова закружилась. Это какая-то ошибка? Ведь не может быть, чтобы я всё поняла верно: тридцать три плюс двадцать… ему пятьдесят три сейчас?!

Вот… вот этому вот поджарому молодому телу? А как же… седые волосы, морщины, пивной пузанчик – где это всё? Где растянутые треники? Да у этого парня на торсе кубики, кожа гладкая, как у младенца – какие пятьдесят три?

Я тут переживала о своём возрасте, думала, скостить бы мне десять лет, и я бы с ним, может, и закрутила.

А тут выясняется, что это ему нужно скостить?

– Я маг, – пояснил Игвилль, уловив мою растерянность. – Маги живут куда дольше обычных людей. Мой дед умер, немного не дожив до трёхсот. Отец… отец погиб молодым, ему было всего сто семнадцать.

Я кивнула. Кивнуть кивнула, но понять и принять ещё не могла. Эти цифры ставили меня в тупик, настолько они выходили за границы привычного.

А потом, что скрывать, меня охватила зависть. Мы, значит, в тридцать пять уже седеем, в пятьдесят начинаем жаловаться на поясницу, в семьдесят ругаем правительство и пенсию, в девяносто подбираем красивый гроб – а у этих: «в сто семнадцать умер молодым»! Ничего себе безвременная гибель…

– Ты думаешь, мы дикари? – спросил Игвилль, резко меняя тему. – Нет, у нас было всё – города, дворцы, прекрасные сады, храмы. У нас было даже больше, чем у других – благословение Чертополоха. Благодаря божественному покровительству наш народ ни в чём не знал горя. Пока не появился он, – в чёрных глазах полыхнул гнев, – проклятый ледяной король.

Я слушала молча, затаив дыхание. Под тёмно-фиолетовым покровом ночного неба, утыканным миллионами неизвестных созвездий, перед костром, как-то особенно давяще и сильно ощущалась собственное одиночество. Мы были словно затерянные в пустыне крупинки живого тепла. И невольно хотелось сесть поближе, прижаться к горячему телу, почувствовать, как на плечи опускается тяжёлая рука.

– Сначала он прислал своего слугу. Своего мага. Тот пытался влезть ко мне в доверие, но я прогнал его. Думаю, именно в этом состояла моя первая ошибка. Он узнал слишком много, его нельзя было отпускать. Они начали действовать – подло, скрытно. Подкупом, тайно… Наслали на меня проклятие. Я полагался только на себя и на благословение богов – тут была моя вторая ошибка. И не выдержал. Когда я очнулся, всё уже было решено. Меня спасли чудом, вынесли на себе из полыхающего дворца, почти месяц я пролежал в бреду. А когда пришёл в себя, выяснил, что потерял половину своих магических сил.

– Сочувствую…

– Не стоит, – Игвилль упрямо мотнул головой, и тысяча чёрных косичек змейками запрыгали по загорелым плечам. – Я надеюсь, всё вернётся, когда мы получим наши земли назад. А если нет… – он вздохнул, – придётся искать преемника. Беда в том, что всегда дар и власть над народом передавался от отца к сыну. А я…

Он нахмурился и не докончил. Уронил взгляд на сидевшую напротив девчонку, мотнул тяжёлым подбородком. Ей этого хватило, чтобы подскочить и мигом улизнуть в темноту.

Я проводила её растерянным взглядом. Прогнал… а охрана и так где-то на периферии, не отсвечивает. Товарищ вождь собирается делиться тайнами?

И правда, Игвилль понизил голос и сказал, глядя на пламя:

– Я не могу иметь детей. Говорю об этом только тебе, посланнице богов. Думаю, ты должна знать. Думаю, половины магических сил не хватает на то, чтобы зачать одарённое дитя.

– Много раз пытался? – я не удержалась от насмешки.

И зря – потому что в следующий миг он, не глядя на меня, выбросил руку и схватил меня за волосы. Сжал пальцы на затылке, оттягивая назад, заставляя взглянуть на него снизу вверх. В чёрных глазах полыхала ярость, и сердце у меня заколотилось, проламывая грудную клетку.

– Да, пытался, – сказал Игвилль жёстко. – Много раз. Потом понял, что всё напрасно. Они изгнали нас, обрекли на вымирание, мне спасли жизнь, но не силы. Я стал бесполезен, не могу ни защитить, ни вернуть нашему народу то, что принадлежит ему по праву. Ты смеёшься? Думаешь, мы слабы? Ты права, это действительно так.

Глаза у него сверкали, вот-вот прожгут. Признание в слабости он выдавил так, будто слова вытягивали из него клещами.

– Но, – он отшвырнул меня от себя, я не удержалась и упала вниз, на твёрдую землю, – это не значит, что мы сдадимся. Ради твоего призыва один из нас пожертвовал жизнью. Ты наша последняя надежда. Через тебя действуют боги.

Я стиснула зубы. Неторопливо поднялась, стряхнула пыль с одежды. Впилась в Игвилля прищуренными глазами.

– Слушай, товарищ вождь, теперь я скажу. Мне сорок три, я не верю в сказки и предназначение. Ваши боги, при всём уважении, ни черта мне лично не сообщили. И я не просила вас меня сюда призывать. У меня была своя жизнь и свои планы, и спасать какой-то там народ в них ни разу не входило. И это ещё вам повезло, что у меня из близких одна кошка, если бы вы меня от семьи оторвали, мало бы не показалось. Так вот, заруби себе на носу – если я и буду вам помогать, то только потому, что сама этого захочу. Если я скажу нет – то хоть сожгите меня, хоть на кол посадите, нет значит нет. Призывайте себе другую посланницу, перебейте хоть всех своих – меня это не касается.

После моей речи наступило молчание, слышался лишь треск сучьев в костре. Правая половина лица Игвилля была освещена оранжевым пламенем, левая тонула во мраке, и только чёрные глаза, сверкающие, как гематит, буравили меня из колодца тьмы.

– Ладно… – наконец глухо проронил он. – Я понял. Чего ты хочешь за помощь?

Я пожала плечами. Нахлынул отходняк, слегка задрожали руки. А я смелая, у него под рукой кинжал лежит, мог и пырнуть ведь.

Но теперь уже отступать было поздно. Я глубоко вдохнула, втягивая в лёгкие воздух степи, незнакомые цветочные ароматы и запах жареного мяса, сухой щекочущий глотку запах костра, и снова села рядом с Игвиллем, как будто ничего не случилось.

– А что вы можете предложить? Кибитку со всеми удобствами? Ночёвку в пятизвёздочных апартаментах под открытым небом? Это всё прекрасно, но не особо интересно. Нет, Игвилль, дело в другом. Тебе нужно меня заинтересовать. Привлечь на свою сторону. Как ты это будешь делать – тебе виднее.

Он сдвинул брови и некоторое время молча смотрел на меня. Наконец чётко вырезанные губы шевельнулись:

– Хорошо. Я подумаю.

Глава 3

К озеру мы прибыли к обеду следующего дня.

В пути я думала о вчерашнем. Слова Игвилля: что кому-то пришлось пожертвовать жизнью, чтобы перенести меня из другого мира - не давали покоя. Кто он, тот человек, которому пришлось умереть ради моего прибытия? И стоит ли игра таких свеч?

Я по-прежнему не понимала, как и чем могла бы им помочь.

С другой стороны... Игвиллю я, конечно, об этом не скажу - но если пути назад нет, нужно как-то устраиваться в этой жизни. И если от меня не потребуется ничего такого, что претит моим принципам, если я и впрямь могу как-то этим бедолагам помочь - пусть даже одним своим присутствием - ну что ж... я была почти готова пойти им навстречу. Тем более если за это полагаются какие-то бонусы.

Только знать бы, что именно от меня потребуется. И чем может грозить.

На подъезде к озеру местность начала меняться. Мы словно очутились в предгорьях, хотя самих гор не было видно. Вместо них тут и там попадались валуны, обломки скал, будто какой-то великан забавлялся, ломая горы об коленку. Ну и сломал их все подчистую.

Я с любопытством оглядывалась по сторонам, когда ехавший впереди Игвилль поднял руку. Его як остановился, и мой, словно получив телепатический сигнал, остановился тоже.

Девчоночка моя - она, кстати, вчера ночью, после нашего с Игвиллем разговора, когда расстилала мне постель, застенчиво сказала своё имя: Алала - так вот, Алала соскочила со своего зверя. Обернувшись, я увидела, что охрана тоже спешилась.

- Слезай, - сказал мне Игвилль. - Дальше идём пешком.

Я повиновалась. Алала уже была рядышком, приняла из моих рук поводья и, ничего не спрашивая, повела обоих яков к высохшему белому дереву неподалёку. Наши могучие телохранители поступили со своим транспортом так же.

- А они? - спросила я, потому что, привязав яков, наша свита стала распаковывать багаж, как если бы собиралась провести тут немало времени.

- Дальше идём только мы. Священная территория. Обычным людям сюда нельзя, боги разгневаются. Идём же, - Игвилль нетерпеливо мотнул подбородком.

Делать нечего. Я вздохнула, но послушно двинулась следом за вождём.

Шли мы недолго, а когда пришли, я обомлела.

За свою жизнь путешествовала я по многим местам, но такой пейзаж видела впервые. Была полная иллюзия того, что мы взобрались выше облачного слоя, и теперь под нами бурлят, вихрят, перекатываются сами облака.

На озеро это совсем не походило - скорее выглядело как плотный живой туман. Тут и там из туманных волн поднимались крепкие чёрные валуны, и только благодаря им сохранялся лишь слабый намёк на то, что это и впрямь озеро, а не бездонная облачная прорва.