Анна Мичи – Посланница орков. Отбор для узурпатора (страница 2)

Як пережил происходящее спокойно, только дёрнул толстой шкурой. Может, был привычен, может, принял меня за муху, остановившуюся почесать лапки у него на загривке. С нашей разницей в габаритах и немудрено.

Скромным караваном мы тронулись в путь. Впереди, как полагается, вождь, устроившийся в седле, как на пуфике перед камином, пятки в боки, коленки врозь. По случаю поездки он приоделся, и голая мускулистая спина скрылась под пончо, обидно.

Як шёл медленно, вдумчиво, и я пригрелась в седле, ещё раз укладывая в мозгу всё то, что в нём укладываться категорически не желало.

Где-то перед отправлением и после выхода из пещеры состоялся у нас небольшой разговор.

Вообще после выхода, для начала — видимо, вождь распорядился — ко мне прибежала девочка на вид лет тринадцати и притащила местный аутфит: долгополую травянистую юбку, повязку на грудь и кучу бус. Проследила, чтобы я старательно всё это надела. Ночную рубашку, слава богу, отбирать никто не стал, так что я аккуратненько её сложила и положила в сумку из мягкой кожи — тоже выделено было от местных щедрот.

Потом меня попытались накормить, уговаривая, что путь будет долгий, нужны силы. Я была не очень голодна, в обычной жизни по утрам я вообще обычно не завтракала. Ела больше из любопытства, интересно было, чем кормят в загробном… параллельном мире.

Ещё через время вернулся и красавчик-вождь, сел рядом со мной и без церемоний напустился на еду.

Я подождала, когда он насытится. Не враг себе, голодному мужику есть мешать. И только увидев, как взгляд у него соловеет, а скорость запихивания жратвы в рот становится меньше, приступила к расспросам.

— Товарищ вождь, не вели казнить, а вели миловать, я со всем уважением, но… ты мог бы пояснить, что вообще произошло? Как я здесь оказалась?

Орк-индеец сидел, скрестив ноги крендельком, сложив руки в баранку, пальцы вместе внизу, большие упираются друг в друга, и на мой вопрос сыто повёл головой в мою сторону. Вальяжно ответил:

— Мы призвали тебя, чтобы ты помогла нам.

Я кивнула. Проглотила пока вопрос, а что мне за это причитается.

— А в чём именно вам помочь-то надо?

Вот будет смеху, если у них с налоговой проблема. Я представила, как закапываюсь в местные законы и лопачу груды бумаг… наверняка ещё и от руки написанных.

— Ты поможешь нам вернуться на наше законное место, — спокойно сказал орочий вождь. — Нас изгнали из столицы, благословенной Плюмерии. Из нашего дворца, в котором обитали поколения моих предков.

Ого, так орки-то не настоящие. В смысле, не всегда тут жили, в этой степи?

— Мы скитаемся уже многие годы, — вождь подтвердил мои мысли. — А наше место во дворце занял ледяной король.

— Тиран и узурпатор? — всё ясно, местный Ким Чен Ир.

— Да. Народ Чертополоха страдает. Было сказано, что только посланница из другого мира может помочь нам.

— Погоди-ка.

Ладно, посланница из другого мира. Я женщина догадливая, поняла, что меня сюда не самолётом доставили. Ладно, народ Чертополоха… господи, дал же боженька название. Но…

— А инструкций к спасению вам не давали, случайно? Ну, что именно я должна сделать-то?

Он покачал головой.

— Боги укажут путь.

Боги укажут! И вот теперь как бы мне добраться до этих богов и посмотреть им в честные глазоньки?

Хоть бы на ушко шепнули, что и как, а то давай, Лада, разбирайся сама, ты можешь. Перенесли, и поминай как звали.

Я пока не стала признаваться вождю, что его боги крупно налажали. Я ведь не только не имею ни малейшего понятия, как помочь им с их тираном, но и не вижу ни одной причины помогать. Можно было бы, конечно, им прямо об этом заявить, но как-то при взгляде на все их копья, мечи и прочие бряцающие железяки язык сам забился в глотку и решил, что ему там хорошо.

— Ладно, вождь, а подожди… а сами вы чего? Вас вон ведь как много. Мужиков одних человек пятьдесят ведь будет?

— Нас осталось уже очень мало, — он мотнул головой, косички ударили по плечам. Челюсти его крепко сжались, а глаза загорелись недобрым огнём. — У него есть шпионы среди нас… они охотятся за нами, как за добычей. Поэтому мы вынуждены постоянно менять место.

Как бы помягче сообщить ему, что проблемы индейцев шерифа не касаются. То есть, мне, конечно, по-человечески их жалко, но…

— А если я вам помогу, вы меня обратно отправите?

Прежде чем отказываться, надо хотя бы убедиться в наличии выхода.

— Обратно? — эхом повторил вождь и устремил на меня изумлённый взгляд.

— Ну да, обратно. Так-то вы меня из моей собственной жизни вытащили. У вас, вон, тиран и узурпатор, а у меня сдача отчётности за прошлый год на носу. Кроме того, кошка, мать-старушка и свидание, вон, в пятницу.

Ну, допустим, мать погорюет и смирится, она и так на меня давно рукой махнула: отрезанный ломоть. У неё кроме меня ещё два моих брата, оба женились успешно, внуков понарожали.

Кошка… вот это уже посерьёзнее проблема, я за неё отвечаю. Но опять же, даже если я не вернусь, раз в неделю приходит помощница, поднимет шум. Та же мама заберёт, надеюсь, у неё и так своих две, а где две кошки, там и третья.

Свидание… ну, это вообще самая маленькая проблема, мужики приходят и уходят… и снова приходят.

— Мать? Кошка? — вождь всё лупил на меня глаза, как будто думал, что я так просто — на веточке созрела.

— Что, не вернёте обратно?

Он мотнул головой:

— Невозможно.

Вот так так. Коротенькое слово упало как камень в пыль, и вот тут-то меня и догнало. Я больше никогда не вернусь домой? Я теперь на всю жизнь обречена остаться в этой… этом… здесь? И… всё, что я нажила, чего добилась — теперь не значит ровным счётом ничего. Ни дома, ни работы, ни денег… ни уверенности в будущем, чёрт бы его побрал.

Я молча смотрела на орка, стараясь как-то разложить по полочкам бурлящие внутри чувства. Злость, негодование, неверие… шок, бессилие… и полнейшее непонимание — как дальше-то? Чего я вообще здесь стою — посланница, мать её, богов?

Я сидела, гипнотизируя его взглядом, а он только хлопнул себя по бёдрам, поднялся и ушёл, ни сказав больше ни слова. Я проводила глазами его спину — а вернее сказать, что пониже.

Итак, поздравляю тебя, Лада Алексевна, ты в заднице. Крепенькой такой, симпатичной, загорелой орочьей заднице.

***

Вечером мы расположились на ночлег между двух скал, и тогда уже я улучила момент и снова подсела к самому его блистательству.

Тот с непередаваемым удовольствием обгладывал ножку неизвестного науке (в моём лице) существа, которое ещё днём подстрелил из лука. Я тоже успела попробовать: на вид оно было похоже на крокодила, а на вкус курица курицей.

Покосившись на меня чёрным глазом, вождь без лишних слов подвинул глиняную фляжечку в виде большой груши. Я откупорила, понюхала. Пахло довольно приятно, мятой, малиной, терпким домашним вином. На вкус тоже оказалось приемлемо.

Отпив немного, закупорив фляжку, я вдруг поняла, что нарочно тяну время. А ещё поняла, что я, кажется – смущаюсь. Это открытие повергло меня в самый настоящий шок – но дела обстояли именно так: я и впрямь смущалась, сидя рядом с этим ходячим источником феромонов.

Чёрт, сложно, когда на тебя давят такой неприкрытой сексуальностью. Днём-то вождь ехал впереди, завёрнутый в пончо, а здесь, у костра, ему, видите ли, стало жарко, и он остался в одной безрукавке и кожаных штанах. И к этому зрелищу было сложно остаться равнодушной.

Оранжевые отсветы поигрывали на коже, обрисовывая мускулы, и при каждом движении – тянет ли он руку к костру, пошевелить угли, или вгрызается крепкими белыми зубами в очередной кусок мяса – так и ныло внутри, замирало где-то глубоко под солнечным сплетением, там, где, я думала, уже давно всё отгорело.

Не человек, а самый настоящий секс, запертый в упаковку из молодого крепкого тела.

Стыдно, Лада Алексевна, ей-ей. Давно же не девчонка, а туда же – глядеть украдкой и млеть от эстетического удовольствия. Хватит.

– Ну что, товарищ вождь, давай познакомимся, что ли, уже?

Парень кинул на меня быстрый взгляд и ничего не сказал. Глазищи чёрные – так непривычно. Не поймёшь, о чём он там думает за этой непроницаемой физиономией.

– Я Лада. А тебя как зовут?

Глянь – а служаночка моя на противоположной стороне костра аж замерла вся, только рот раскрыла, следит за нами, ни жива ни мертва. Но я отступать не буду, куда уж тут отступишь.

Вождь всё смотрел на меня и вдруг улыбнулся. Симпатичный, чёртяка! И клычки есть, гляди-ка, верхние, довольно крупные и острые. У девчонки, кстати, похожие – племенной признак, что ли? Всё-таки не зря я их орками окрестила, орки и есть.

– Игвилль, – парень ответил к тому времени, как я за мысленным хохмачеством уже забыла, о чём и спрашивала.

С другой стороны костра послышался шумный вздох. Вождь и ухом не повёл. А я отметила: имя, похоже, у них вещь сакральная, абы кому не говорят. Но мне, деве из другого мира, можно. А служаночка в шоке, потому что не ожидала такого высочайшего доверия. К слову, и служаночка-то мне не представилась, видимо, тоже сглаза боится или что-то в этом роде.

– Расскажи мне, Игвилль, немного про ваш народ. Сколько вы уже лет скитаетесь?

Его лицо явственно потемнело. Неприятно вспоминать? Но от ответа вождь не ушёл:

– Уже почти двадцать лет. Мы потеряли всё. Близких, прошлое, земли предков… И всё по моей вине.

Я затаила дыхание, всем существом впитывая его горесть и вину. Даже так он был шикарен. Красивый взрослый переживающий мужик. Чёрные брови сдвинулись, на широком лбу заломилась складка, глаза потухли – а голос звучал ровно-ровно. Так говорят люди, которые находятся на грани отчаяния.