Анна Мичи – Чародейка Его светлости (страница 38)

Но когда мы подготавливали эту легенду, мы не рассчитывали, что её будет проверять король Маири-касса.

— Насчёт Аэлин, армия готова выступать в любой момент, — говорил в это время чародей. — Нам нужен лишь предлог для совета вельмож. Пока наша маленькая чародеечка не войдёт в полную силу, разумеется.

— Выдадим замуж ту девчонку. Как её — Иннели?

— Сестру герцога Аэлин? Разве она не...

Король приложил ко рту похожий на сосиску палец. Состроил недовольную гримасу. Чародей замолчал — но мне хватило.

Неужели сестра Лина жива? Я прокрутила в памяти рассказ Лина о нападении. Нет, он говорил, что убили всех, сначала сестру, а потом отца с матерью. Или... могло ли случиться так, что его сестру только оглушили или ранили, а потом увезли с собой?

Если это правда, то как же он обрадуется! Вот только, похоже, она в руках короля. Интересно, где её держат?

— Вы в курсе о ситуации с провинцией Аэлин? — по-светски обратился ко мне чародей.

Я покачала головой. До нашей Ивикании все новости доходят с опозданием. Интересно было узнать, какие сказки рассказывают здесь, как пытаются оправдать возможный захват.

— Эта часть королевства, ранее принадлежавшая герцогу Аэлин. К сожалению, несколько лет назад герцог с семьёй трагически погиб. Спаслась только его дочь, она находится под нашей защитой. Его величество планировал выдать осиротевшую бедняжку за эйдараСиморна, как только она достигнет подходящего возраста. Но дело в том, что пару лет назад объявился самозванец, принявший имя погибшего сына герцога, и обманом ухитрился заполучить трон. Необходимо вырвать герцогство из его рук и вернуть сироте.

Я послушно кивала.

Видимо, в этом был их план с самого начала. Убить всех, кроме сестры Лина, обставить это спасением, выдать замуж за своего ставленника — и Аэлин действительно станет частью королевства, не на словах чародея, как сейчас, а на деле.

Но существование Лина путает им все карты. Совет вельмож не допустит незаконного присоединения. И вот зачем им я — чтобы внушить совету вельмож нужные эмоции. Видимо, пока что королю не удаётся убедить всех, кто-то ещё держит сторону Лина, кто-то слишком сильно опасается за свои собственные земли: поможешь королю присвоить чужое герцогство, не факт, что следом не отберут и твоё личное.

Что ж, по-моему, я услышала достаточно. Надо во что бы то ни стало возвращаться в Аэлин — как можно быстрее. Влиять на совет я не собираюсь.

И тут в дверь кабинета постучали. Раздался голос секретаря:

— Ваше величество, ваше сиятельство. ЭйдарЭронский. Просит разрешения сделать срочный доклад.

Король с чародеем переглянулись, второй пожал плечами. Сам пошёл к двери и отворил её. В кабинет вбежал тот самый мужчина, которого я видела с чародеем в Обществе Магов. Красный и запыхавшийся, он упал на одно колено и задыхающимся голосом произнёс:

— Ваше величество! Мы схватили герцога Аэлина!

Король с неясным восклицанием подался вперёд. У меня потемнело перед глазами. Ноги стали ватными, я пошатнулась, удерживаясь лишь огромным усилием воли. Что? Лина? Нет!

Слава богу, моя слабость осталась незамеченной. И чародей, и король смотрели только на эйдараЭронского, который, захлёбываясь словами, возбуждённо рассказывал:

— Мои люди взяли его в той гостинице, куда его сиятельство послали относить записку. Увидев их, он попытался бежать, так что они схватили его, а потом узнали в нём герцога.

Не может этого быть. Лин там, дома, в Скалистом Гнезде. Может, они поймали Андирна?

— Где же он? Позвольте, ваше величество, — удостоившись благосклонного кивка короля, чародей размашистым шагом направился прочь из кабинета.

Я поспешила за ним, молясь про себя, чтобы меня не остановили. К счастью, меня замечали не больше, чем предмет мебели.

— Он там, внизу, ваше сиятельство, — Эронский угодливо показал путь. — В пыточной, ожидает допроса.

Боже, пытки?! Они сошли с ума. Я почувствовала, как изнутри меня распирают ужас и готовая вырваться магия. Всеми силами попыталась усмирить её.

Не время. Надо убедиться, что это и правда Лин.

Даже удачно, что я сейчас здесь. Только я могу ему помочь.

Путь вниз показался мне длиннее часа. Сердце билось в груди, как запертая в клетке птица. Я пыталась запомнить дорогу, но мысли путались, скакали в голове, не давая сосредоточиться.

Я молилась, чтобы это был не Лин. Кто угодно, бедный случайно попавший под руку аэлинец, просто черноволосый мужчина — лишь бы не Лин.

Но когда толстенная железная дверь отворилась, и мы зашли в тускло освещённую, пахнущую железом и кровью комнатушку, сердце у меня оборвалось.

На табурете, связанный, с руками за спиной, неловко наклонившись вперёд, сидел Лин. Мне стало нехорошо — а он увидел за плечом чародея меня, и синие глаза расширились. В них мелькнуло непонимание, а потом — словно потухло что-то внутри, они стали тёмными, непроницаемыми и закрытыми.

Боже, он думает, я его предала. Его взяли в гостинице, где я поселилась... неужели он приехал, чтобы увидеться со мной? А вместо меня его нашли там люди короля. И теперь здесь, в замковых подземельях, я — рядом с Руменом, главным чародеем короля, как его верная ученица. Сложно понять всё правильно.

Я впилась ногтями в ладони, чтобы не броситься вперёд, не закричать, что он ошибается. Молча смотрела на Лина, хотела поймать его взгляд, чтобы хотя бы покачать головой, чтобы хоть жестом передать, что я по-прежнему на его стороне. Напрасно: он уткнулся взглядом в пол и молчал.

Румен задавал вопросы, которые Лин пропускал мимо ушей. Только когда его назвали самозванцем, Лин поднял лицо и посмотрел на чародея тяжёлым взглядом. Настала очередь Румена замолчать, недовольно кривя губы.

— Я знаю, что заставит его разговориться, — наконец сказал чародей. — Эйдар, принесите-ка ту вещицу из моего кабинета. В ларце на столике.

Десять-пятнадцать минут мы провели в тягостном молчании. Лин смотрел в пол, а я терялась в догадках, о какой это вещи идёт речь. Почему-то мне казалось, Лин не обрадуется, увидев её.

Скрежетнула, отворяясь дверь. Вернулся Эронский. Прошёл прямо к Румену и вручил ему небольшой, где-то двадцать на сорок сантиметров, светло-коричневый ларец.

Чародей поставил его на стол и поднял крышку. Бросил на Лина испытующий взгляд — и достал из ларца пистолет.

Я расширила глаза, невольно подалась вперёд. Откуда он у Румена? Неужели и он побывал в моём мире? Не может быть!

— Знакома ли тебе эта игрушка? — спросил тот у Лина. — Вижу, что да.

Лин смотрел на пистолет и на чародея немигающим взглядом. Он пытался сохранять невозмутимость, но я хорошо знала выражения его лица и увидела, как в нём словно что-то оборвалось. Он наконец разомкнул губы:

— Вот оно что... значит, Рата и впрямь работал на вас.

Рата! Фамилия заставила меня вздрогнуть. При чём здесь он?

Лин продолжал:

— Так я и думал. Ему было очень просто приказать вывезти всё оружие и передать вам, не так ли? А узнали вы об этом оружии от него? Или от... своей шпионки? — он выплюнул последнее слово. На меня не смотрел, но было ясно, что говорит обо мне.

Я опустила глаза. Держись, Ира. Нельзя начать оправдываться. Всё объяснишь потом.

Лином управляют сейчас гнев и отчаяние. Если бы он хоть немного подумал, понял бы сразу, что я не могла быть шпионкой — только не девушка из другого мира, не разбирающаяся толком в реалиях этого. Эмоции плохой советчик для рациональных суждений.

Но что же это получается? Рата предал Лина? Передал королю Маири-касса оружие, которое Лин с таким трудом достал. Которое должно было послужить главным козырем в борьбе против короля. Теперь у Аэлина нет ничего, а у Маири-касса, если они выяснят, как пользоваться огнестрельным оружием... это конец.

— Что это и откуда ты взял это? — спросил Румен. — Я не чувствую в ней магии, что это за хитрое изобретение?

Лин молчал, будто недавней речью исчерпал все слова. Румен начал злиться — так сильно, что я это даже почувствовала.

— Моя леди, — обернулся он вдруг ко мне, словно только что вспомнил о моём присутствии. — Какая удача, что вы здесь. Покажите-ка его светлости немного вашего дара.

— Не понимаю, — прошептала я враз пересохшими губами.

— Заставьте его ощутить немного обречённости. Или нет, много обречённости. Страх, ужас, безысходность — на ваше усмотрение. Это научит его вести себя.

Я облизнула губы, перевела взгляд на Лина. Он по-прежнему сидел как каменный, и бровью не повёл. Наслать на него страх и ужас?.. Я не смогу.

Я всё же попыталась — вызвала из глубины души свой собственный страх и отчаяние, коснулась Лина. Самым краешком... а потом это трансформировалось в страх за него самого, желание защитить, жаркую любовь. Совершенно помимо моей воли. Я не могла сделать ему больно.

Но почему-то Лин вскинул голову, как ужаленный, и взглянул на меня с ненавистью. Сжал челюсти.

Чародей озадаченно хмыкнул.

— Странно, — сказал он, потирая подбородок. — Я не почувствовал ничего такого. Давай-ка ещё раз. Странно, что у тебя не получается, с твоим даром это должно быть довольно просто.

Какая же он отвратительная тварь. Ненависть вскипела во мне, руки задрожали. Я снова впилась ногтями в кожу.

А что если я сейчас нашлю страх и ужас не на Лина, а на Румена?

Нет, это плохая идея. Он явно защищён, раз не боится предлагать мне воздействовать на Лина здесь. Да и эйдарЭронский тяжело дышит мне в затылок, а у двери камеры снаружи стоит охрана. Может, я и справлюсь с ними всеми, ведь Румен сказал, у меня сильный дар. Но даже так — я не смогу выбраться из дворца и вытащить Лина.