Анна Мичи – Чародейка Его светлости (страница 37)
Так держать, Ирри. Строй из себя наивную провинциалку. Чем глупее выглядишь, тем меньше подозрений.
— Нет-нет, что вы, — его голос снова смягчился. — Просто не в моих привычках упускать столь прекрасную жемчужину. Я слышал, вы приехали сюда, чтобы пройти инициацию. Следовательно, вы пока ещё никому не служите?
Я кивнула, не понимая, к чему он клонит. Голос чародея стал ещё мягче и довольнее:
— У меня есть великолепное предложение для вас, но об этом поговорим во дворце.
Похоже, про Аэлин он не подозревает. Но и сбежать не даст, вон как следит цепким взглядом. Да и вообще побег — признание в том, что руки нечисты.
— Я поняла вас, — голосом примерной девочки ответила я и поднялась. — Но позвольте спросить — я смогу вернуться к себе сегодня вечером? Дело в том, что я не предупредила хозяйку о долгом отсутствии...
— Вы беспокоитесь о своих вещах? Я пошлю людей, их заберут.
Меня снова бросило в холодный пот. Если его люди увидят отмытого Андирна, это конец. На нём чуть ли не большими буквами написано, что он аэлинец.
— Нет-нет, мой слуга присмотрит за ними. Могу ли я написать записку для хозяйки гостиницы?
На это он согласился. Под присмотром я быстро накарябала текст: «Уважаемая Ари, я получила приглашение в королевский дворец от его сиятельства придворного мага. Прошу вас приглядеть за слугой, которого я наняла позавчера. Всё оплачу, когда вернусь». Поставила печатку, вручила записку чародею и чуть не вспыхнула, когда он бесцеремонно развернул и прочитал её. Потом поднял на меня взгляд, невозмутимо улыбнулся:
— Мои люди передадут её, — и вручил спутнику. —
Я мысленно перебрала местные титулы. Мой Лин сайдар, герцог. Чародей назвался аннендаром, значит, по-нашему это что-то вроде маркиза. А этот — эйдар, граф. Ниже всех троих по титулу.
Иметь графа на побегушках — неплохо. Надеюсь, Андирн не попадётся им на глаза... и, надеюсь, Ари не удивится, что у меня вдруг появился слуга. В любом случае, это был единственный способ дать Андирну знать, что у меня проблемы и куда я вообще подевалась.
Мы вместе вышли во двор. Тот же чародей, что встретил меня, вышел нас проводить. С Руменом из Накастла он держался сугубо подобострастно, смотрел в землю и говорил шёпотом. Мне стало неприятно, со мной-то он вёл себя совсем по-другому.
Во дворе ожидала изящная карета, запряжённая четвёркой. Слуга ринулся навстречу, собираясь помочь мне сесть, но чародей шикнул на него, назвал болваном и подал мне руку сам.
И прикосновение, и взгляд меня насторожили. Он смотрел так, как будто видел нечто чудесное, с искренним восторгом и желанием это чудесное заполучить. Всё бы ничего, но я ощущала себя предметом, а не человеком. Мои собственные желания в расчёт явно не брались.
Внутри карета была обита агрессивного оттенка красной кожей, буквально кричавшей о богатстве. Чародей устроился рядом со мной и светски спросил:
— Как вам Маири, моя леди? Вы уже видели дворец? Если нет, вы поразитесь. Бьюсь об заклад, в Ивикании нет таких зодчих, как наши.
Как и что там в Ивикании, я не имела ни малейшего понятия, но ясно было, что он хочет услышать. Я принялась восторженно хвалить город. Мы ехали по самому центру, так что это не составило мне труда: дома здесь были и впрямь большие, красивые, с лепниной и балкончиками.
Гораздо труднее было не морщиться от отвращения, когда чародей поглаживал мою руку. В конце концов пришлось с тысячью извинений, сославшись на то, что в Ивикании такое не принято, отобрать её и спрятать в складках платья.
Дворец тоже оказался выше всяких похвал — ослепительно белый, сверкающий в лучах солнца, со множеством окон, с башенками, флюгерами и статуями. Было видно, что в Маири не боятся нападения врагов. Если в Аэлин на каждом шагу встречались заставы, и всё, даже деревенские дома, было построено так, чтобы при необходимости отражать атаки — то тут даже ров был превращён в прогулочный канал: виднелись украшенные расписными занавесями лодки с роскошно одетыми людьми.
Мы проехали по опущенному, стоявшему горбом мосту. АннедарИсмийский, он же Белый Чародей Маири, он же Румен из Накастла, наполовину прикрывая глаза, как будто от излишнего блеска, мягким голосом рассказывал, сколько денег ушло на возведение дворца. Я слушала вполуха: меня больше беспокоило, чего от меня хотят и когда удастся сбежать.
Карета остановилась у парадного входа. Румен выпорхнул со своей стороны, обошёл карету и подал мне руку. Слуга, открывший дверь, хоть и подошёл раньше, видимо, помня, как был обруган, не осмелился это сделать.
Не отпуская моей кисти, Румен повёл меня ко входу. Двери открылись нам навстречу. Я удивилась, но вход охраняли не воины — а воительницы. Мощные, рослые, с суровыми лицами валькирий, они держали руки на рукоятях мечей.
— Хороши, не правда ли? — улыбнулся чародей, любуясь девушками. — Посмотрите, какая стать, какой разворот плечей, какая грудь! Они из Амфании. Служат его величеству с прошлого года.
Я притворилась, что улыбаюсь. Он говорил о них, как о лошадях из личной конюшни. Надеюсь, девушки не понимают здешнего языка, иначе как же им должно быть неприятно.
Но взгляд одной из них, как бы невзначай скользнувший по лицу мага, сказал мне, что всё они понимают.
Румен вёл меня дальше, и я всё сильнее терялась в догадках. Пару раз попыталась узнать, чем я заслужила такую честь, но чародей уходил от ответа и я перестала спрашивать.
Мы поднялись на третий этаж и шли довольно долго по анфиладе комнат. Наконец Румен толкнул одну из створок и обронил мужчине, сидящему в глубине комнаты за высоким дубовым столом:
— К его величеству. Доложи.
ГЛАВА 30.
Моё напряжение усилилось. Господи, зачем он притащил меня сюда? Я постаралась незаметно вытереть о ткань платья вспотевшие ладони. Но больше тревожиться времени мне не дали, красные лакированные створки распахнулись, и мы прошли в приёмную короля.
Мне показалось, я попала в кабинет Людовика Четырнадцатого. Приглушённые тона, красно-коричневые шторы, огромное окно в пол. Стол с бумагами и письменными принадлежностями, огромные шкафы с книгами. Но сам король обнаружился не за столом — а в стороне, в кресле у камина, греющим толстые, унизанные кольцами пальцы. Это был грузный мужчина куда старше, чем я ожидала — лет пятидесяти на вид. Тёмно-рыжие волосы спадали на плечи завитыми локонами.
У ног его величества сидела молоденькая... я озадачилась с определением — фрейлина? служанка? — очень богато одетая, вернее, раздетая девушка. Она массировала босую ногу короля, которая упиралась ей прямо в выставленные напоказ яблочки грудей.
Увидев нас, она не ахнула и ни на миг не прервала действий, только пустила долгий чувственный взгляд в сторону чародея. Меня одарила коротким презрительным, уколовшим, как игла.
— Что случилось опять? — заворчал король. — Исса, можешь идти.
Девушка безмолвно надела на босую ногу его величества шёлковый носок, подвязала лентами. Осторожно всунула в башмак с золотой пряжкой и золотым же каблуком. Встала, подняла скамеечку и, как призрак, удалилась.
— Что за куколку ты привёл? — его величество одарил меня масленым взглядом. — Неужели новый подарок?
— О да, мой сир, — чародей поклонился. — Подарок, и куда более полезный, чем можно судить по внешности. Девушка чародейка, и дар у неё преотличнейший. Сильнейшая стихия сердца. С её помощью мы довершим то тонкое дельце.
— Чародейка? — король поскучнел. Впрочем, тут же оживился: — То дельце? Ты про Аэлин?
Сердце пропустило удар. Они не подозревают меня, да. Но хотят использовать против герцогства Лина. Я сжала зубы и опустила глаза, чтобы не выдать истинных чувств. Не забудь, ты не имеешь отношения к Аэлин, Ира. Ты и названия такого не слышала.
Но ненависть и злость трясли меня, заставляли до боли сжимать пальцы.
— Про это, да. Девушка сегодня во время инициации накрыла любовным дурманом весь город. Возможно, до вас докатились отголоски. Хотя вряд ли, ведь я сам ставил защиту. Как бы то ни было, я был совсем рядом с ней и с трудом смог противостоять. Если она научится как следует управлять своим даром, совет вельмож будет у вас в кармане. Не говоря уже о воодушевлении армии, любви народа... хотя всё это и так у вас в избытке.
Даже мне было ясно, что последняя фраза — грубая лесть. Но король, как довольный толстый кот, радостно заулыбался:
— Да-да-да, народ любит меня. Ты тоже, малышка? Пойдёшь на службу к старику-королю Доминту?
Содрогаясь от брезгливости, я сказала то, что он, несомненно, ожидал:
— Вы в самом расцвете сил, ваше величество.
Он довольно крякнул:
— Хороша, лисица! Смотри-ка, знает, как понравиться! Что ж, отлично. Я верю глазу Румена. Если он говорит, что твой дар настолько велик, значит, так оно и есть. Слушайся его во всём. Если хорошо покажешь себя, будешь вознаграждена.
— Благодарю вас, ваше величество, — я смотрела в пол.
На самом деле у меня поджилки дрожали от страха. Мокрые ладони комкали ткань платья, но и король, и чародей, кажется, принимали это за обычное волнение при виде высочайших особ. А я с содроганием думала о том, что случится, если Румену вздумается проверить мою легенду.
Успокаивала лишь мысль о том, что Хайден предусмотрел всё и даже связался с чародейкой из Ивикании. У него оказались связи и там. Так что бумаги были у меня самые настоящие, и дама, указанная в них как мой учитель, согласилась отвечать всем любопытствующим, что подобрала меня на улице и родственников у меня нет.