Анна Мезенцева – Заложница, или Нижне-Волчанский синдром (страница 4)

– А расскажи, как вы познакомились? – с невинным видом поинтересовалась я.

– Я недавно приехал в ваш город по работе. – Андрей успешно скрыл мелькнувшее в первые секунды удивление. – Увидел на улице необыкновенную красавицу, пригласил выпить кофе…

Смущенная и довольная красавица добавила:

– Андрюша сказал, что сразу почувствовал искру…

– Яркую, как разряд электрошока, – не удержалась я. – Колени подкосились, и он упал к твоим ногам…

– Все так и было! – Вика, святая простота, не заметила ни колкости в моих словах, ни вымученной улыбки возлюбленного. – Андрей – деловой консультант из Москвы. Приехал сопровождать сделку по продаже нашего завода.

По длинной физиономии консультанта скользнула тень. Похоже, Вика сболтнула лишнее… Неловкую паузу прервала трель дверного звонка – начали подтягиваться гости. Через пять минут шумной суеты и целования друг друга в щеки компания бывших одноклассников расселась вокруг стола. Мне досталось место наискосок от именинницы. По правую руку от нее устроился Андрей, по левую – лучшая подруга Альбина, которую в классе прозвали Мистер Бин за привычку пучить глаза и рисовать очень похожие, изогнутые под острым углом брови. Рядом со мной сидели отличница Маша и симпатичный Витя Корнеев, звезда школьной сборной по волейболу. Он ловко откупорил бутылку вина, поинтересовался:

– Ну что, девчонки, кому налить?

Кроме меня, все гости за столом уже отпраздновали своё совершеннолетие. А Вике и вовсе исполнилось девятнадцать. Поэтому её родители и разрешили устроить взрослый праздник с шампанским и вином.

Застенчивая Маша порозовела, придвинув бокал. Мой ответ опередила Альбина:

– Ой, Саше лучше не наливай, гены – штука такая…

Мистер Бин надеялась меня задеть, но напрасно. За годы юности я обзавелась шкурой, толстой и прочной, словно шлюз советского бомбоубежища.

– Тогда Альбине лучше не накладывай, – посоветовала я Вике, на правах хозяйки угощавшей подругу жирным куском домашней пиццы.

Удар достиг цели: мама Альбины, в юности такая же миниатюрная, как и дочь, после тридцати начала стремительно приобретать идеальную форму, то бишь превращаться в шар. Маша тихо прыснула, Витя ухмыльнулся. Но руку с бутылкой, протянутую к моему бокалу, я отвела, шепотом попросив налить томатного сока. Не из-за генов. Просто я действительно насмотрелась на батю, который когда-то был компанейским молодым мужчиной… А стал опустившимся больным стариком в свои сорок пять. К тому же, в одной компании с Андреем я чувствовала себя неуютно и хотела сохранить ясный рассудок.

Мой оппонент, со всех сторон окруженный вчерашней школотой, тоже испытывал неловкость. Шампанское, открытое в честь праздничного тоста, он едва пригубил, от салата отказался, предпочтя катать по тарелке одинокую оливку, а на расспросы Альбины отвечал невпопад. Время от времени Андрей бросал на меня непонятные взгляды. Переживал, что я расскажу о его художествах Вике? Или дело было в чем-то другом?

Вечеринка понеслась по проторенной колее. Все как-то быстро расслабились и повеселели. На моем конце стола оживленно болтали о том, кто куда поступил, с дальнего доносились взрывы хохота. Одна парочка удалилась в родительскую спальню и там упоенно целовалась, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. В комнате стало душно. Раскрасневшаяся от шампанского Вика хвасталась подарком Андрея – золотым кольцом с крупной жемчужиной в окружении прозрачных камней. По мне, так кольцо было крупновато для девичьих пальцев и скорее подходило пятидесятилетней тетке, но я должным образом поохала и поцокала языком.

Узнав про кольцо, Альбина бросила на дарителя томный взгляд, расстегнула верхнюю пуговку на блузке и, якобы разглядывая подарок, нагнулась так, что сидевший рядом со мной Витя громко присвистнул. Меня все эти мексиканские страсти интересовали мало – я разделалась с оливье, съела три бутерброда с мясной нарезкой и принялась за порцию фаршированных кабачков. Очень скоро народ достигнет той кондиции, когда придется расчехлять гитару, и надо было успеть набить живот.

Витя пихнул меня локтем – как только именинница ушла на кухню ставить чайник, лучшая подруга пересела на ее стул и теперь перешептывалась с Андреем, как бы невзначай прижимаясь грудью к его плечу. Правая ладонь девушки исчезла под скатертью, после чего лицо Андрея еще больше вытянулось и приняло до странного сосредоточенное выражение.

– Как считаешь, кто победит в этой битве за москвича? – вполголоса поинтересовался одноклассник. – Ставлю сто рублей на Мистера Бина.

– Завидуй молча, Витенька, завидуй молча… Сто на Вику, чисто с точки зрения логистики – это все же ее квартира.

– А вот и сладенькое! – В комнату вернулась именинница, держа на вытянутых руках блюдо с шоколадным тортом. – Кто-нибудь, принесите тарелочки из кухни, они возле раковины стоят. Алечка, помоги освободить место. Хлеб можно убрать и вот эту салатницу тоже.

Альбина, за долю секунды принявшая невинную позу, бросилась расчищать середину стола. Я только покачала головой, поражаясь чудесам ее изворотливости.

– Саша, принесешь блюдца?

– Хорошо.

Я встала и принялась протискиваться мимо парней, хохочущих над видео с выпускного. Перекинулась парой слов с одноклассником, у которого с лица до сих пор не сошел синяк, увернулась от чьей-то пьяной лапы, решившей ускорить меня шлепком. Прошла на кухню

Возле модной раковины из натурального камня обнаружились не только блюдца, составленные стопкой, но и графин с пышным букетом астр. Цветы подозрительно напоминали те, что росли на клумбе в детском саду. Рядом валялся мятый газетный лист, в который расхититель городского имущества завернул букет. Я потянулась рукой к блюдцам, но взгляд случайно зацепился за крупные буквы заголовка: «Нижне-Волчанский приборостроительный завод: схватка за будущее нашего города».

Меня словно ударило электрическим разрядом. Вика сказала, ее новый друг приехал из Москвы, сопровождать сделку по продаже завода. И он же ночью в беседке угрожал моему брату, требуя взяться за какое-то большое дело. Два больших дела в Нижне-Волчанске? Вот уж вряд ли. На прошлой неделе передовица газеты была посвящена концерту в детском доме творчества, а на позапрошлой – покупке трех скамеек для центрального сквера. Не то, чтобы я являлась постоянным читателем «Вечернего Нижне-Волчанска», но газету раздавали бесплатно на автобусных остановках.

Я разгладила лист и принялась торопливо читать. История вырисовывалась скверная. «Русский производственный концерн», куда входил и наш приборостроительный завод, до недавнего времени принадлежал какому-то олигарху. Тот пожадничал и погряз в сомнительных махинациях, из-за чего полгода назад на него завели уголовное дело. Обвиняли в уходе от налогов и краже государственного имущества в особо крупном размере. Все нажитое описали, счета заморозили, активы объявили приобретенными незаконным путем. Олигарх, не будь дурак, сбежал в Лондон, откуда принялся раздавать интервью о тяготах режима.

С тех пор за его наследство велась ожесточенная борьба между чиновниками, адвокатами, партнерами и конкурентами. На Нижне-Волчанский кусок пирога нацелилось сразу три крупных хищника: какой-то бизнесмен, успевший заключить сделку на покупку завода незадолго до того, как бывший владелец попал в поле зрения властей. Деловой партнер олигарха, утверждавший, что без его согласия завод продавать было нельзя. И еще один сомнительный тип, заявивший, что завод был незаконно отнят у него путем рейдерского захвата, а потому пришло время восстановить справедливость.

Дело осложнялось похожими на лабиринт финансовыми схемами, которыми беглый олигарх опутал свое имущество. Поскольку завод находился в Нижне-Волчанске, а в столице устали от шумной грызни, дело перевели в наш суд. Где оно и будет разбираться за закрытыми дверями в течение следующих нескольких месяцев.

Дочитав статью, я скомкала лист, испачканный крошками земли, и обессиленно опустила руку. Бумажный шар выскользнул из пальцев и с шуршанием укатился под стул. Вот тебе и угрозы пьяного водителя…

– Оглохла? – В кухню сунулся Вадик, давний Альбинин прихлебатель. – Где тарелки? Все тебя ждать должны?

– Несу, сейчас… – Я настолько погрузилась в свои мысли, что пропустила грубость мимо ушей.

Из комнаты донеслись аплодисменты и смех. Судя по звукам, на торте зажгли свечи, именинница загадала желание и задула все девятнадцать с первого раза. Я не нашла в себе сил порадоваться за Вику. Мне больше не было весело, не хотелось ни сладкого, ни песен под гитару.

Вернувшись в гостиную, я бросила на нового Викиного ухажера вороватый взгляд. «Московский консультант» разговаривал по телефону, отойдя к окну и прикрывая подбородок сложенной ковшиком ладонью. Интересно, кого он там консультировал? Нового покупателя или бывшего делового партнера? А может, в конфликте имелась четвертая сторона, избежавшая внимания журналистов?

– Саш, принесла? Давай сюда. Кому положить кусочек с розочкой? – Вика облизнула палец, испачканный шоколадным кремом. – Только ешьте аккуратно, я не все подставки от свечей вытащила.

– Мне тоже положи. А что ты загадала? – В первые ряды протиснулась Альбина с тарелкой в руках. – А можно не этот, а тот, что рядом, побольше… Да-да, его…