Анна Мезенцева – Заложница, или Нижне-Волчанский синдром (страница 3)
– Давай ромашковый. Говорят, помогает успокоиться.
– Врут, – хмыкнул Стас. – Не с нашей жизнью. Ты-то как себя чувствуешь, отважная воительница Сейлор Мун?
– А мне что сделается? Я несу возмездие во имя борща! – В кастрюле как раз забурлил, нагреваясь, суп, выпустив облако пара, пахнущее говяжьим бульоном и овощами.
Мы поужинали, немного поболтали о том, о сем. К обсуждению драки не возвращались, будто ничего не произошло. Мы с братом умели переключаться. Долго мусолить свои страдания и беды – это как погружаться в теплое болото, заросшее вместо тины обидами на судьбу. Квартиру Стас снимал однокомнатную, поэтому, допив чай и помыв посуду, я постелила себе на кухонном диване. Завернулась в плед, воткнула наушники с музыкой, закрыла глаза.
Только-только задремала, как скрипнула балконная дверь и по полу прокатилась волна холодного воздуха – Стасу захотелось подышать. На балконе он пробыл долго, не меньше четверти часа. Я снова начала засыпать, когда брат вернулся, выпил воды из-под крана и пошлепал обратно в комнату. Но так и не лег, а продолжил шататься беспокойным призраком по квартире. Несколько раз выходил на лестничную площадку – лязгала железом входная дверь. Кажется, с кем-то говорил по телефону, даже повысил голос. Я еще подумала сквозь сон: похоже, у брата завелась девушка, любительница выяснять отношения по ночам.
***
Утром что-то переменилось. Это чувство накрыло меня с головой, едва я разлепила глаза и наощупь нажала кнопку на телефоне, выключая будильник. Стас с очень странным выражением на лице смотрел в окно, прижимая к груди скомканную рубашку.
– Ты себя нормально чувствуешь? Может, больничный возьмешь?
– А? – Брат обернулся на звук моего голоса. На его подбородке проступила сизая щетина, глаза запали от недосыпа. – Да нет, все нормально.
– Смотри, всех денег не заработать.
Стас рассеянно кивнул и скрылся в ванной, откуда донеслись фырканье и звук льющейся под сильным напором воды. Я сползла с дивана, натянула футболку и штаны, включила чайник. В шкафчике нашелся растворимый кофе, в холодильнике – четыре яйца. А в мусорной корзине, куда полетела разбитая скорлупа, – пачка рекламных листовок и квитанций. На самом верху лежал конверт со штампом «Заказное письмо». Я сощурила глаза, присматриваясь… от нотариуса из Москвы. Адрес везде стоял батин, а значит брат опять незаметно вытащил из нашего почтового ящика квитанции и оплатил долги. Спасибо ему за это. Электричество нам уже как-то раз отключали, пришлось неделю есть и мыться при свечах. Утомила эта дурацкая романтика страшно, не хотелось бы повторять.
Пока я готовила завтрак, вполуха слушая новости по радио, брат успел порезаться бритвой, разбить мыльницу и споткнуться о мою спортивную сумку, брошенную в коридоре. Обычно он страшно ругался на раскиданные вещи, но в этот раз промолчал.
– Тебе сколько ложек?
– Две. Нет, лучше три и без сахара. – Брат устроился на неудобной табуретке для гостей, словно опасаясь садиться со мной на один диван.
Я разлила кипяток по фарфоровым чашкам с позолоченным ободком. На пузатом боку каждой красовалась искусная миниатюра: на одной на берегу озера возлежала дама в пышном платье и шляпе, на другой пастушка гладила ягненка на цветущем лугу. Сервиз достался нам от бабушки. В детстве я могла часами его разглядывать, придумывая истории про нарисованных персонажей. Дама у озера ждала рыцаря, а пастушка на лугу – серого волка, но не злого, а доброго, как в сказке про Ивана Царевича. Пожалуй, если представить мою жизнь в виде комикса, страница с чашками была бы самой красивой.
Стас принялся ковыряться в яичнице-глазунье. Его свежевыбритый подбородок прирос к груди, а взгляд примагнитился к растекшемуся желтку, где кончик вилки выводил задумчивые кренделя. За следующие десять минут он ни разу не поднял головы, предоставив мне возможность досконально изучить наметившуюся на затылке раннюю плешь.
– Ты чего? – спросила я, не зная, как сформулировать мысль точнее.
– А? – Опасливо вскинулся Стас и тут же улыбнулся. – Все хорошо. Почему ты спрашиваешь?
Несмотря на широченную улыбку, едва уместившуюся на худощавом лице, в вопросе проскользнула тревога. Я напряглась еще сильней.
– Странный ты какой-то сегодня.
– Просто сложный период на работе. Но все будет хорошо. Как учеба?
– Стас, очнись, какая учеба? Я школу закончила, а в институте занятия начнутся только в сентябре.
– Да-да-да, чего это я… – Брат зашелся мелким неприятным смехом. – Горжусь тобой, такая взрослая.
Вместо ответа я пожала плечами и в два глотка допила кофе, торопясь закончить странный завтрак.
– Тебе, наверное, деньги нужны? На, держи, отцу только не давай. Лучше продуктов купи.
Я бросила недоверчивый взгляд на две купюры по пятьсот рублей каждая. Неуверенно протянула:
– Спасибо. С чего это?
– Да ни с чего, ты же моя сестра.
– А можно я тогда твою гитару возьму на денек?
По лицу Стаса скользнуло кислое выражение, через мгновение сменившееся все той же фальшивой улыбкой.
– Бери конечно!
Ну дела… Как-то все это подозрительно, но надо пользоваться моментом. Неизвестно, когда в следующий раз брат проявит подобную щедрость. Тем более, вечером бывшая одноклассница Вика отмечала день рождения. Из-за болезни она пошла в первый класс на год позже, поэтому сегодня ей исполнялось девятнадцать лет. Гитара могла пригодиться. Еще вчера я не хотела идти на праздник, но раз появились деньги на приличный подарок, почему бы и нет? Скоро я уеду, новая жизнь вытеснит из памяти школьные коридоры, актовый зал со старым пианино и все до единого знакомые лица. Вика была одной из немногих девчонок, кто всегда относился ко мне нормально. Мне захотелось попрощаться.
Покончив с завтраком, я обулась, подхватила спортивную сумку и поудобнее пристроила за спиной тряпичный чехол. Бросила короткий взгляд в зеркало, заправив за ухо прядку неровно обстриженной челки. Кинула брату:
– Пока, я пошла!
Стас выполз из кухни, оперся о дверной косяк и бросил на меня затравленный взгляд.
– Саша…
– Что?
Брат промолчал.
– Я люблю тебя, сестренка. Помни об этом.
Я смущенно улыбнулась, не зная, что сказать.
– Удачи тебе на работе!
– Спасибо. – Брат окончательно скис, втянул голову в плечи и захлопнул дверь.
***
Большую часть дня я слонялась без дела. До обеда тренировалась в зале, после приняла душ и перекусила в столовой. Ближе к семи прогулялась в центр за подарком для Вики. Ее отец владел единственным в городе магазином бытовой техники, семья была обеспеченной, так что выбирать пришлось долго. Это мне что ни подари, хоть крем «Бархатные ручки», хоть пару носок – все пригодится. Остановилась на легком голубом шарфе из шифона, под цвет глаз. Вика красивая: тоненькая, с пышной копной золотисто-рыжих волос и лукавыми ямочками не щеках. Все парни из нашей параллели были в нее влюблены. Странное дело, но я никогда не завидовала чужой красоте, хотя сама являлась полной противоположностью местной звезды. Где у Вики были плавные изгибы, там у меня торчали углы. У нее волнистые локоны опускались ниже лопаток, а кожу покрывал ровный летний загар. У меня волосы были обстрижены по-мальчишески коротко, чтобы не мешали, а на бледном угловатом лице выделялись одни глаза под угольными росчерками бровей.
Ровно в семь вечера я надавила кнопку звонка, стоя на лестничной площадке перед Викиной дверью. Одноклассница открыла не сразу, я даже успела забеспокоиться и посмотреть на часы, думая, что перепутала время. Наконец, дверь распахнулась, и на пороге показалась раскрасневшаяся именинница в шифоновом платье до колен. На комоде у нее за спиной виднелся огромный, словно облако, букет белых роз. Я присвистнула.
– Ни фига себе!
Вика проследила за моим взглядом и еще гуще залилась румянцем. Я бы в такой ситуации стала похожа на помидор, а ей даже шло.
– Проходи, ты почти что самая первая! Родители уехали на дачу, представляешь! Подожди в гостиной, я скоро присоединюсь.
Я вручила подарок, протараторила положенные случаю поздравления и направилась прямо к накрытому столу. В комнате уже ошивался кто-то из одноклассников, разглядывая развешенные на стене дипломы с городских олимпиад: родители Вики гордились успехами дочери и прочили ей будущее врача. Про мои дипломы батя вспомнил только один раз, когда понадобилось на чем-то разделать селедку.
Одноклассник ткнул пальцем в грамоту за доклад «Будущее российской химической промышленности» и обернулся:
– Я и не знал, что ты такая… – Он замер, не договорив.
– …вездесущая, – закончила я за него.
Ни фига это был не мой одноклассник. Это был вчерашний незнакомец из беседки – я узнала вытянутый подбородок, впалые щеки и выступающую вперед нижнюю губу. В темноте я не разглядела карие, миндалевидного разреза глаза, но это был точно он.
– Андрей, познакомься, это Саша, моя одноклассница. Саша, это мой новый парень Андрей.
Андрей, гад глазастый, тоже меня узнал.
– Вы знакомы? – На хорошеньком лице Вики проступила тревога, хотя вот уж кому не стоило ревновать.
– Нет, – первой очнулась я. – Нет, я просто не ожидала, что сегодня будет кто-то со стороны. Думала, только наши.
Конечно, можно было схватить Вику за плечи, как следует тряхнуть и закричать: «Да ты знаешь, с кем связалась? А?! Знаешь?!», но я решила не гнать коней. Во-первых, я и сама не знала. Во-вторых, прямых доказательств аморальной натуры Андрея не имела. Ну, слышала какие-то невнятные угрозы, видела драку, и что? Если в Нижне-Волчанске отсеять всех кавалеров, любителей почесать кулаки, гулять придется с ровесниками Бронислава Иннокентьевича. И то не факт. А в-третьих, Вика смотрела на парня такими влюбленными глазами, что я сразу поняла: не поверит. Ни сейчас, ни потом, когда выпадет возможность побеседовать наедине.