Анна Мезенцева – Станция «Колхида» закрыта на карантин (страница 4)
– Ну! Чего ждёшь?
Я вздрогнула, сбросив оцепенение. Вовремя: робот-мех тряхнул манипулятором, подкинув меня кверху, и попытался перехватить второй клешнёй. Не сказать, что у меня хорошие рефлексы. Но тут, подстёгнутая страхом, я взвизгнула и отпихнула клешню подошвами кед. На тяжёлую тушу удар не подействовал, зато мне хватило толчка, чтобы отлететь метра на три и продолжить удаляться, понемногу теряя скорость.
Мех бросился следом. Как дочь инженера я знала: никакая поломка не могла заставить машину обозлиться на человека. Не было у робота такой программы и быть не могло. Но мех в опасной близости клацнул клешнёй, явно желая перерубить меня пополам.
Дважды бахнуло. Голова меха брызнула осколками, а дисплей распался на части, обнажив разбитую электронику, среди которой затухали светодиоды.
Чужак прижимался спиной к переборке, держа в протянутой руке пистолет. Над дулом извивался кольцами серый дым. Ну дела… На станцию запрещено проносить оружие. Это бандит? Не думала, что бандиты бывают такими денди и ходят в шляпах. Но мужчина развеял мои подозрения, сказав:
– Плыви-ка сюда, девочка. Пойдём в отделение.
***
До отделения мы добрались только через полчаса. Сначала спаситель отбуксировал заплаканную и покрытую синяками Настю в сторону для беседы. После экстренной стрижки выглядела она до странного непривычно. Маленькая голова оказалась посаженной на короткую плотную шею, уши оттопыривались, словно тарелки-локаторы на шарообразном зонде. Надо же, а с пышной причёской было и незаметно…
Разговор я не слышала, но суть уловила. Для этого хватило полного ненависти взгляда, брошенного в мою сторону теперь уже бывшей подругой. Настя улучила момент, когда чужак отвернулся, и издевательски оттопырила средний палец. После чего вновь изобразила страдание, картинно прижав ладонь к вздымающейся груди.
Незнакомец дождался, когда дежурный врач заберёт пострадавшую в медицинский блок. Оставил заявку о происшествии. И только тогда потащил меня к лифту, неделикатно придерживая за локоть.
В пустой кабине мы пристегнулись, заняв два противоположных места из двадцати. Меня до сих пор потряхивало, отчего-то немели щёки и очень хотелось пить. Круглая капсула, залитая белым светом, дрогнула и загудела, неторопливо набирая скорость. Ехать нам предстояло долго. Точнее не ехать, а падать. Ведь мы перемещались из центра станции, где была невесомость, к жилому кольцу с почти нормальной силой тяжести в ноль шесть джи. Я молчала, не спеша приступать к неприятному разговору.
– А где все? – начал первым незнакомец. Был он, кстати, симпатичным, хоть и немолодым, около тридцати. С приятным, чуть вытянутым лицом, на котором выделялись пытливо прищуренные серые глаза. К подбородку спускались аккуратные бакенбарды, в сочетании со шляпой вызывавшие странные ассоциации с полутёмным баром, где потрёпанный жизнью музыкант играет на гитаре «Кэтфиш блюз». Отец частенько слушал всякое старьё.
– Новенький, – констатировала я. – Взятки брал? Или расследование провалил?
– С чего такие выводы?
Голос оставался спокойным – не рассердился.
– Хочешь сойти за своего – сними шляпу. И ты не знаешь, что сегодня на «Колхиде» день «Вдали от дома».
– А разве у вас не все дни вдали от дома? – Мужчина усмехнулся и потёр гладковыбритый подбородок с упрямой ямочкой по середине.
– Это праздник такой, – пояснила я. – Как Новый год на Земле, только отмечают все вместе. Вручают награды за разные достижения, потом концерт. Торт опять же. Официальный выходной, короче. Работают только дежурные экстренных служб.
Именно поэтому мы и забрались в грузовой отсек, зная, что как минимум до вечера он останется в нашем полном распоряжении. Это куда интересней, чем смотреть, как выбирают лучшего диспетчера или крановщика.
– Понятно. А почему сразу взятки?
– Ты, конечно, уже немолод. Но и до пенсии тебе вроде бы далеко…
– Вообще-то мне двадцать семь.
– Во-во, я о том же. А на «Колхиде» нет преступлений. Даже пьяных драк нет, потому что алкоголь запрещён. У нас и полиция как таковая отсутствует, вместо неё служба безопасности. Скучающие пенсионеры гуляют по станции и смотрят, чтобы фантик мимо урны никто не уронил. Проявить себя шансов нет.
Чужак сделал вид, что не услышал ничего нового, но выражение глаз из любопытного стало слегка растерянным. Он подался вперёд, сложив локти на коленях и ссутулив спину, насколько позволяли ремни. Лифт преодолел четверть пути – тело понемногу наливалось тяжестью, продавливая поролоновую набивку кресла. Ощущение малоприятное, будто в мышцы закачивают гель. Незнакомец снял шляпу, открыв коротко стриженные тёмные волосы, и принялся вертеть, перебирая пальцами поля.
– Что ж, браво. Я действительно прямиком из стыковочного узла. С корабля на бал, так сказать. Как тебя зовут?
– Светлана Холмогорова, – без колебаний соврала я, назвав имя одноклассницы, вечно кичащейся своей правильностью и отличными оценками. Документов с собой никаких, глядишь и купится новичок.
– Очень красивое имя.
Я довольно улыбнулась, а незнакомец достал смартфон, пролистал список номеров и нажал на зелёную трубку вызова.
– Николай Григорьевич?
Улыбка сползла с моего лица. Так звали отца.
– Говорит старший сотрудник безопасности станции Бóндарь Андрей Витальевич. Передо мной сидит девушка-подросток, на вид лет шестнадцати-семнадцати. Рост метр шестьдесят, среднего телосложения. Глаза серо-зелёные, волосы длинные, удивительного цвета пожарного гидранта. Когда улыбается, на щеках появляются ямочки. Одета в бежевую футболку, серые штаны с накладными карманами и оранжевые кеды. Утверждает, что её зовут Светлана. Очень хорошо, буду ждать вас в отделении.
Я скрестила руки на груди и откинулась на неудобную спинку сиденья с дурацким валиком под шею.
– Как ты меня узнал, если только приехал? Или соврал?
– Магия, – отшутился старший сотрудник, после чего надолго замолчал, зачарованный видом «Колхиды» в обзорном окне. Сквозь мутный от пыли триплекс на нас надвигалась гигантская, усеянная крупицами огней чёрная дуга, разделённая на блоки, к каждому из которых крепились мерцающие зеркальным блеском солнечные панели.
Лёгкий толчок оповестил о прибытии. Тренькнул звонок, дверцы лифта разъехались в стороны. Мы отстегнули ремни и переступили порог, оказавшись в главном зале жилого кольца. С потолка струился золотистый свет, отбрасывающий косые тени от скамеек и павильонов. Значит, уже перевалило за семь: чтобы не сводить с ума организм с его биологическим ритмом, сутки на станции делились на утро, день, вечер и ночь согласно часовому поясу Москвы.
– Надо же, как у вас красиво.
Андрей с интересом повертел головой, задержав взгляд на главной достопримечательности зала: вертикальном саду. Высокий подиум оплетали вьющиеся розы разных цветов, от бледно-жёлтого до насыщенно-бордового. Несколько сортов, приспособленных к пониженной гравитации, вывела моя мама, она по профессии ботаник. На вершине были расставлены столы и стулья из прозрачного пластика, между которых сновала платформа на колёсах, развозившая бокалы с соком и минеральной водой. Позже там пройдёт банкет для руководства.
Матовую белизну нижнего уровня разбавляли кадки с туями, стриженными в форме конусов. За ними на больших экранах убегали в вечерние дали поля, где некошеная трава колыхалась под порывами ветра. Проекция на потолке изображала небо с облаками, похожими на пасторальных овечек с розовыми брюшками. Среди «отары» хищно алело солнце, готовясь утопить её в закатных лучах.
Реакция новичка меня не удивила. Многие почему-то считают, что на станциях люди живут как на древних подводных лодках: в крошечных кубриках на откидных полках. А потом изумляются, почему у нас зелено и есть целых три бассейна.
Мы двинулись через площадь напрямик. В просторном зале было безлюдно, как и повсюду. Тишину нарушал шорох наших подошв по облицовочной плитке, да издалека доносились отголоски музыки и чей-то усиленный микрофоном бубнёж. Мой спутник, непривыкший к уполовиненному весу, забавно подскакивал на каждом шагу.
– Старайся ступать легче, будто крадёшься. – Я приподняла ногу, покачала рубчатой подошвой и мягко перекатилась с пятки на носок.
В выхолощенном воздухе, лишённом обычных уличных запахов, отчётливо ощущалась странная смесь из маслянистого аромата роз и едкой вони антибактериального средства, с каким уборщики-автоматы протирали стены и полы. Информационная стойка для приезжих пустовала, на полках пылились бесплатные брошюры «Добро пожаловать на Колхиду!». Торговые павильоны с кофе, выпечкой и всякой мелочью вроде зубных щёток и носков отгородились табличками «Закрыто до понедельника». Я планировала поводить Андрея кругами, да и дать дёру среди запутанных коридоров и переходов, но тот уверенно свернул направо, в боковое ответвление, простиравшееся до административного блока.
– Андрей, а как ты меня узнал?
– Как вы меня узнали, Андрей Витальевич.
– Ладно-ладно. Так как?
– Перед отъездом запросил досье на проблемный контингент «Колхиды», чтобы знать, с кем предстоит иметь дело. И план станции тоже, так что не надейся скинуть меня с хвоста.
Я приняла беззаботный вид и перестала рыскать взглядом по сторонам.
– И что прислали?
– Две анкеты. Твою и ещё одной женщины, ворующей солонки из столовой. Я-то думал, это чья-то несмешная шутка… – Последнюю фразу новичок произнёс совсем тихо, адресуя самому себе.