Анна Мезенцева – Станция «Колхида» закрыта на карантин (страница 3)

Точно, позвонить! Шёпотом ругая себя за тупость, я принялась вытаскивать смартфон из накладного кармана штанов. Когда скользкий корпус, наконец, утвердился в трясущейся ладони, я замерла с поднесённым к дисплею пальцем. А кому? Папе? Нет, он меня прибьёт за такие дела. А потом посадит под домашний арест. Думать мешал непрерывный грохот, да ещё гулкий железный стук, будто неподалёку маршировали барабанщики в подбитых гвоздями ботинках. Это выпущенные на волю булыжники бомбардировали отсек. Надо связаться со службой безопасности! Какой у них номер?

– Даша-а-а!

Услышав прорвавшийся сквозь какофонию вопль, я поняла: некогда звонить, а тем более что-то объяснять. Робот-мех выбрал новую цель и в два удара разнёс ящик с инструментом. Во все стороны разлетелись отвёртки с ярко-оранжевыми рукоятями и прозрачные пакеты с болтами, гремящими, как маракасы. Правая рука машины, державшая Настю за волосы, двигалась тяжёло, заедая при каждом повороте. Меху явно было удобней действовать левой, только поэтому голову подруги до сих пор не размозжило об очередную преграду.

Я ринулась в погоню, не имея ни малейшего представления, что делать дальше. Робот метнулся на пару метров и вышиб сетку вентилятора. Затем уцепился за край проёма, где вращались лопасти, рыже-коричневые от ржавого налёта. Изнутри пахнуло тёплой сыростью и чем-то заплесневелым. Хорошо бы спятивший мех сунулся дальше, тут-то бы ему и разнесло тупую башку… Но паршивец внезапно обозлился на сложенные под вентилятором мягкие контейнеры биг-бэги, развернулся и с размаху атаковал стянутый стропами штабель.

– Помоги-и-и!

От страха я зажала руками рот, готовясь к тому, что вот-вот произойдёт. Но повезло: в мешках оказался рис, а не какой-нибудь щебень. Настю пару раз приложило о раздутый бок биг-бэга, но она даже не потеряла сознание, только ещё больше вытаращила перемазанные тушью глаза. Из рваных мешков клубами поднималась крупа, отчего в ангаре разыгралось подобие снежной бури.

Зажмурившись, я как следует оттолкнулась от ближайшей цистерны и влетела в белое облако. Рис вперемешку с каменной крошкой оцарапал лицо и шею, запутался в волосах, залез под футболку. Пришлось плыть, ориентируясь на звук, пока в лодыжку не кольнуло что-то острое. Я испуганно приоткрыла глаза. Это были ножницы с оранжевой рукоятью, выброшенные вместе с другим инструментом. Ножницы!

Не буду врать, что мне не было страшно или не хотелось забиться в самую узкую щель. Кожа под футболкой зудела из-за чёртова риса, в носу свербело, во рту появился горьковатый привкус пыли. От ужаса ладони стали холодными и липкими, но я крепче стиснула прорезиненную рукоять. Возникла одна идея…

Глава 2

Робот колотил биг-бэги левым манипулятором. Опустевший мешок зацепился за зубья клешни и болтался грязно-белым флагом, но сдаваться спятивший мех явно не собирался. Правая конечность, сжимавшая Настину гриву, сгибалась всё хуже. Стальные сочленения надсадно скрежетали, сквозь щели вытекала вонявшая солидолом смазка. Я подкралась к роботу со спины, пользуясь завесой из кружившей в воздухе крупы. Если слово «подкралась» применимо к полёту в невесомости, на мою удачу совершенно бесшумному. А то при обычной гравитации я топала, как конь.

Прижавшись к контейнеру с надписью «Тантал», я приготовилась к последнему рывку. Из пробоины продолжали подниматься ноздреватые булыжники неправильной формы, по виду похожие на самородки. А вот запах их сопровождал странный, непривычный для руды – уж грузов с астероидов я повидала предостаточно. Пахло какой-то сладкой химией, как от очень дешёвого попкорна со вкусом клубники, однажды завезённого на «Колхиду». Попкорн этот был пропитан таким ядрёным ароматизатором, что проходя мимо квартир в жилом блоке, я всегда могла угадать, за какой дверью его едят.

Выпотрошив биг-бэги, робот завис на месте, будто раздумывая, кому из грузоперевозчиков нанести ущерб в этот раз.

– Пора, ты справишься, – шёпотом подбодрила я саму себя. И оттолкнулась от контейнера, вытянувшись в струну. Увидев мой манёвр, обмякшая было Настя задёргалась и заорала:

– Чего так долго! Скорее, скорей!

Я аж зубами скрипнула от злости. Понятно, ей страшно. Но соображать-то надо хотя бы чуть-чуть. По счастью, робот не обратил внимания на крик. То ли его вокабуляр включал ограниченный список команд, а остальные слова воспринимались как шум, то ли слух повредило вместе с мозгами.

Слегка приободрившись, я преодолела последние метры длинным прыжком, занеся ножницы над головой. Со стороны могло показаться, что я наивно надеялась справиться с мехом, огрев его по затылку. Но план заключался в другом. Опустившись на спину, я ухватилась за неясного назначения гофрированный шланг. Мех ничего не почуял: у промышленных роботов мало тактильных датчиков, да и те расположены на конечностях. Это я как дочь главного инженера станции говорю.

Стальной панцирь оказался тёплым, едва ли не горячим, и шершавым от многочисленных сколов и царапин. Даже машинам тяжело работать на астероидах, не даром у шахтёров пенсия в сорок пять. Жар припекал сквозь штаны, подогревал подошвы кед, заставляя пальцы рефлекторно сжиматься. Из стыков между пластин тянуло запахом герметика и жжёной резины, должно быть повредило теплозащитный кожух. Я подтянулась выше по шлангу, переползла к плечу и взялась за удобно торчавшую перемычку. Двинулась дальше. На корпусе было полно выпуклостей и впадин, так что зацепы для рук и ног находились легко.

Не угасала надежда, что геройствовать всё-таки не придётся. Арсений убежал за помощью две минуты назад. Вот сейчас разъедутся массивные ворота, и в ангар, болтая по-стариковски разношенными туфлями, вплывут работники службы безопасности. Из вооружения у них, правда, только шокеры, даже дубинок нет – на «Колхиде» отсутствует преступность. Зато имеется удалённый доступ к любой технике с приоритетом управления.

Утвердившись на плече, я помедлила с полминуты. Никто не появился… Только Настя продолжала заунывно верещать: «Помоги мне, помоги, помоги». Пришлось перебираться на манипулятор с клешнёй, толстый, как канализационная труба.

Я переложила ножницы в зубы, добавив к пыльной горечи во рту противный вкус резины. Крепче обняла стальную опору руками-ногами и поползла. Вовремя: мех пришёл в движение. Сначала поплыл по центральному проходу, попеременно шипя маневровыми двигателями. Потом в электронных мозгах что-то перемкнуло и скорость начала нарастать, а конечности – вращаться, конвульсивно сгибаясь и разгибаясь в суставах.

Я никогда не видела живых быков. Только читала, что есть отчаянные парни в ковбойских шляпах, которые скачут на них верхом, а те стараются их стряхнуть. Так вот, фигня эти ваши быки. Моё родео разворачивалось в трёх плоскостях. Вверх, вниз, влево, вправо. Казалось, кишки впечатались в лёгкие, а те не выдержали соседства и втиснулись в пищевод. Я зажмурилась до красных пятен на веках и усилила хватку, пытаясь удержаться. Почему-то больше смерти я страшилось того, что меня сейчас стошнит, и рвотная масса останется парить вокруг бездыханного тела.

– А-а-а!

Дикий вопль заставил меня открыть глаза. Лицо Насти, болтавшейся на конце клешни, распухло и налилось пунцовым цветом. Из проплешины на голове поднимались кровавые капли, похожие на ягоды брусники. Меня захлестнула жгучая волна стыда: я чуть не забыла про подругу.

– Де-ысь, я и-у! – промямлила я сквозь сжатые зубы, будто у Насти был выбор. И передвинула вперёд правую руку. За ней левую и снова правую. Выдохнула, подтянула ногу. Мало-помалу, проклиная всё на свете, с трудом сглатывая скопившуюся в горле слюну, я доползла до конца манипулятора.

Вытащив изо рта зажатые в нём ножницы, я с удивлением обнаружила на оплётке чёткие отпечатки. Хорошо хоть не пломбу от кариеса, с такой силой я стискивала зубы. Взявшись за рукоять, я развела концы, примериваясь, откуда начать кромсать Настину гриву.

– Не смей!

Не веря своим ушам, я заорала в ответ:

– С ума сошла? Если не отстричь тебе волосы, их вырвет на фиг вместе со скальпом!

– Ну придумай что-нибу-у-удь! – завыла подруга, пытаясь извернуться и оттолкнуть инструмент.

Не слушая дальнейший бред, я с нажимом сомкнула кольца. Точнее, попыталась это сделать – лезвия забуксовали в толстом пучке, переплетённом лентами и шнурами. Тогда я принялась отрезать прядь за прядью, по чуть-чуть освобождая подругу из плена и шёпотом приговаривая: «Настоящие у тебя волосы, угу-угу. Подписчикам лапшу вешай, а не мне». Искусственные локоны отделялись с отчётливым хрустом.

Готово! Я лязгнула ножницами в последний раз и с силой отпихнула Настю, придавая ей ускорение. Подруга полетела прочь, удаляясь от робота и неблагодарно вереща: «Вот ты тварь! Я запомню! Ты пожалеешь!»

Я не сразу заметила, что робот подозрительно поутих. А когда обернулась, наткнулась на его взгляд. На глянцевом дисплее не было глаз, только бегущая полоса, где мелькали непонятные символы и цифры. Но я отчётливо ощутила этот нечеловечески-враждебный взгляд и тихо выдохнула: «Ой…»

– Прыгай!

Возле массивных гермоворот, поджав ноги в вышарканных джинсах, парил незнакомый мужчина. Сразу видно – чужак. Не только по скованной позе непривычного к невесомости человека, но и по одежде: упомянутые джинсы дополняли чёрный пиджак и тёмно-синюю рубашку на клёпках. Но самое главное, на голове его была шляпа. Ей-богу шляпа, с маленькими полями, приплюснутая по бокам этаким пирожком.